«Ну что ж, — мысленно вздохнул Паша, обращаясь к самому себе, — делай то, к чему предназначен. В конце концов, ты сам на это подписался»

— Пашка! — послышался чей-то знакомый голос. Рустик вздрогнул и обернулся. — Вот не ожидала тебя здесь встретить, — засмеялась подходящая к нему девушка.

— Вика, — улыбнулся молодой человек, вспоминая имя собеседницы. — Рад тебя видеть.

Это была его однокурсница. Вместе заканчивали вуз, вместе защищались, вместе праздновали выпускные и вот уже больше года не виделись.

— Пошли, чай попьем и поболтаем.

Она взяла его за руку, и как-то незаметно для Паши они оказались у нее в квартире, а затем и в постели.

— Лишь несколько мгновений было у молодого человека, чтобы оглядеться и, так сказать, войти в курс дела, а затем тело и душа, что называется, полностью воссоединились и парень испытал просто какое-то запредельное наслаждение, напрочь вырубившее всякий мыслительный процесс. Судя по тому, как содрогалось его тело, как молило оно о пощаде это длилось уже какое-то время, и возможно не малое. Просто Паше только сейчас предоставили возможность вкусить все плоды древне амазонского искусства употребления мужчин.

— Он почувствовал, как дышит в необычном ритме. Долгий с перерывами вдох и столь же медленный колеблющийся выдох. Тело стало расслабляться, и по его меридианам потекла энергия, быстро сбрасывая потенциалы скопившегося напряжения. Паша испытал необыкновенную легкость, ему показалось, что он взлетает и парит. Девушка, слившаяся с ним воедино, застонала и распахнула свои огромные изумрудные как у богини глаза, в которых плавилось сумасшедшее наслаждение и любовь к нему, Паше. Да и сам молодой человек сгорал от такой же беззаветной любви. Он вдруг стал раскрываться как какой-то гигантский цветок, изливая свои чувства наружу. Невероятное счастье единения с любимой женщиной охватило его.

— Потом он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел зачарованно на девушку, а та, улыбаясь смотрела на него. И понеслось! Между ними закрутился, набирая силу настоящий вихрь желания. Вихрь той же природы, что и на стадионе между ним же и Викой, но гораздо мощнее. Если там было что-то типа среднего по силе завихрения, то тут бушевало настоящее торнадо. Глаза девушки мягко мерцали будто два изумрудных уголька. Паша чувствовал, себя словно под высоким напряжением, а ей было хоть бы хны! Вика наклонила голову набок и вращение стало быстро замедляться, смерч распался на фрагменты и пропал совсем. Она словно впитала в себя его энергию и запустила процесс трансформации.

— Я совершенно до невозможности тебя хочу! — прошептала Маша.

Она судорожно всхлипнула и опустила руки. И тут же, словно плотину прорвало, на Павла обрушился шквал ее желания и страсти. Закрутил, завертел, бросил в объятия девушки. Он не помнил, как оказался перед ней на коленях, как она жадно прижала его к себе, обняв руками и ногами.

Девушка глубоко вдохнула, как после задержки дыхания, и перевела потрясенный взгляд на Пашу.

— Как ты это делаешь? Ты же творишь невозможные вещи!

Тот склонился над ней и поцеловал в грудь, ощутив череду приятных ощущений, возникших в ее теле, и снова прозвучала мягкая незатейливая мелодия. Это было необыкновенно! Ему вдруг стало интересно, он только один слышит звуки или девушка тоже? Маша прикрыла глаза от удовольствия и снова открыла.

— Не надо больше, — попросила она. — А то все по новой начнется, а я больше не выдержу. Никогда не думала, что смогу кончить столько раз… Я не понимаю, как у тебя такое получается?

— Я просто делаю то, что ты хочешь. Вот и весь секрет.

— А откуда тебе это знать?

— Я же сказал, что меня заколдовали, — улыбнулся Паша.

— Хочешь сказать, что это правда?

— В некотором роде да.

— Пашка, Пашечка, прости меня, я не хотела! Честно. Я, как могла, сопротивлялась, но это выше моих сил. Господи! Я так хотела тебе помочь, я была твердо уверена, что у меня получится. Ведь у меня есть Антошка, мне ведь никто, совершенно никто кроме него не нужен. Но эта музыка, она такая волшебная! Так хочется ее снова услышать! Боже!

— Только один раз, — шептала она, — честное слово…

Естественно, одним разом дело не обошлось. Едва Павел сыграл заключительные аккорды, благодарная слушательница прошептала: «Еще!», — глядя на него потрясенным взглядом. Самого музыканта игра тоже захватывала с головой! Это было что-то невероятное, превращающее сексуальное удовольствие в высокое искусство. Каждая мелодия была неповторима, и соответственно неповторимыми были и вызываемые ей ощущения. Единственное что общего было между композициями, все они состояли из четырех частей. Начиналась музыка с плавной набирающей обороты прелюдии, которая как бы подготавливала любовников к грядущему наслаждению, создавала интригу, задавала тональность всего произведения. Затем следовала неповторимая и потрясающая по красоте основная тема, со своими сложными переходами, музыкальными трюками и импровизацией. Она вкачивала энергию, создавала напряжение, поднимала чувства на умопомрачительную высоту, чтобы разрядится, наконец, взрывной кульминацией, сотрясающей тела в невообразимом по силе наслаждении. Ну а последняя часть — финал, напоминала плавное парение, мягкое, умиротворяющее, растянутое во времени удовольствие, позволяющее нежиться в тепле накопленной и взорванной энергии.

— Еще разок, пожалуйста, — просила Маша, с умоляющей улыбкой на губах. — Самый последний. Ты так здорово это делаешь!

Паша улыбнулся и начал снова с первых аккордов. Что-то ненужное, мешающее сгорало в его душе. Он чувствовал освобождение, и это наполняло его музыку еще большей силой и радостью. В заключительной части второй композиции. Молодой человек вдруг увидел свет, излучаемый Машей. Потрясающе красивый переливающийся яркими красками и пульсирующий в так создаваемой им мелодии. С этого момента он в полной мере ощутил, что между ними происходит. Как выстраиваются музыкальные ряды, как преобразуется и перетекает энергия, как создается это волшебство и понял, что не он один является композитором.

«Маша тоже так может! Нужно только ее подтолкнуть. Чуточку направить, показать, — догадался Павел. — Нет! Не успеваю! — осознал он, чувствуя, как девушка взрывается в очередной кульминации».

— Ах! Еще! — простонала Маша.

Настя всхлипывала, целовала Павла и периодически вздрагивала от приятных импульсов. Глаза ее были подернуты дымкой удовольствия, на губах цвела обалделая улыбка. Медленно со стоном она завалилась на бок, сползла в сторону и засмеялась.

— Ну, ты даешь! — восхитилась она и откинулась на спину в изнеможении. — Я никогда в жизни ничего подобного не испытывала!

— Тебе понравилось? — Павел наоборот чувствовал внутри бурлящую силу и желание продолжать. Он приподнялся на постели и лег рядом, любуясь ее лицом. — Хочешь еще?

Девушка оценивающе на него посмотрела и сказала, игриво посверкивая глазами:

— По-другому хочу.

— В другой позе? В какой?

— Нет. Хочу другое удовольствие.

Она слегка отодвинулась, изящно повернулась, и Павел оказался головой аккурат между ее стройных и длинных ног. Намек был предельно ясен, однако он сроду никогда такого не делал, и ему была непривычна сама мысль о подобном способе ублажения женщины. Павел хотел уже было признаться в своей несостоятельности, но Настя, словно уловив его нерешительность, прикрыла ему рот одной ладонью, а другой, ласково надавив на шею, притянула к себе поближе.

— Устраивайся по удобнее и смотри, — шепнула она, сама к нему придвигаясь.

Павел невольно взглянул на интимное место девушки и понял вдруг, что не в силах оторвать от него глаз. Он и не знал, что это зрелище может оказаться столь привлекательным. Настя была очень красивой, притягательной, манящей. Он почувствовал, как слюнки скапливаются у него во рту, ощутил желание, просто физическую потребность поцеловать девушку там. Словно под гипнозом не контролируя себя, мужчина обнял ее за бедра и забылся в долгом головокружительном поцелуе. Он испытывал какое-то не земное наслаждение от сладостной мягкости и нежности этого контакта. Душу его охватило ощущение божественной завершенности, гармоничности, правильности происходящего. И он будто поплыл на волнах удовольствия, ощущая, как женское тело откликается и звучит тонкой мелодией как невероятный музыкальный инструмент, издающий волшебные звуки.