– Да, – кивнул Медведь. – И не только я.

Семену мучительно захотелось спросить: «Кто они?», но он промолчал – один из парней, исполнявших роль сержантов на тренировочной площадке, был его сыном.

– Ладно, – сказал великий воин, учитель, жрец и друг животных. – Только вряд ли саблезуб согласится. С чего бы?!

– Вместе пойдем! – обрадовался старейшина. – Познакомимся, в смысле – обнюхаемся!

Затея, безусловно, была бредовой, но встреча вскоре состоялась – место звериной лежки ни для кого не было секретом. Старые знакомые узнали друг друга – один по внешнему виду, другой, конечно, по запаху. На первых же секундах ментального контакта Семен понял, что кот уже не тот: надменный «сверхзверь» превратился в старика. Наверное, он уже прошел через унижение попрошайничества у своих. Похоже, в одиночку ему тоже приходилось несладко, но он был доволен хотя бы тем, что не надо подбирать объедки за молодыми членами прайда.

– «Ты на земле нашей охоты», – как бы между делом заметил Семен и вообразил пространство, отделяющее логово от поселка.

– «Знаю, – ответил зверь и широко зевнул, продемонстрировав полный комплект желтоватых зубов. – Со мной делиться нужно».

«Так! – мысленно усмехнулся человек. – Он продолжает считать меня „своим", но от былого презрения и следа не осталось!»

– «Мы делимся, – усмехнулся Семен. – Или, может быть, нужно начать убивать для тебя?!»

– «Сам могу…» – слегка обиделся саблезуб.

– «Охоться, – разрешил человек. – Но ты должен играть с нашими детенышами».

По представлениям Семена, предложение было для зверя лестным: возиться с повзрослевшими котятами – право и обязанность главы прайда. Как и обязанность изгнать потом молодых самцов, дабы не стали конкурентами.

– «Я не главный… – несколько растерянно уркнул кот. – Сам играй».

– «Члены НАШЕГО прайда, – сделал двусмысленный акцент Семен, – хотят, чтобы ты тоже играл».

– «Двуногие дымом воняют, – довольно робко попытался уклониться саблезуб. – Как ты и этот – с тобой».

– «Потерпишь, – усмехнулся Семен. – А этого запомни. Он не может говорить с тобой, но он второй зверь в нашем прайде – после меня. Будет приводить к тебе детенышей. Не вздумай покалечить кого-нибудь!»

– У-мырл! – ответил кот. – «Своих детей не обижают».

«Можно ли и, главное, нужно ли что-то менять в сложившемся устройстве общества? – размышлял Семен, вернувшись в форт. – А на что менять-то? На демократию – лучшую форму правления, до которой доразвилось мое человечество? Это будет утопией чистой воды. Для демократии нужны граждане, которых здесь нет, и завтра они не появятся, потому что неоткуда. В подобной ситуации в родной стране вместо демократии получилась имитация, сквозь которую проступает все та же иерархическая пирамида – схема организации стада павианов. Что же остается? Да просто поддерживать, крепить и улучшать то, что есть. Постараться перекрыть плохим людям доступ на высокие уровни власти – если не навсегда, то хотя бы на обозримое будущее.

Как это сделать? Разумеется, через законы, которые были бы непротиворечивы и просты в исполнении. Новые? А собственно говоря, новые-то зачем?! Все уже давно придумано – первобытное и незатейливое! Лоурины – наследники традиций Пяти племен. А в этих племенах, насколько я знаю, у власти почти всегда оказывались люди достойные, действующие в интересах своих людей, а не из честолюбия. Как этого добивались? Жестокой разбраковкой и психологической обработкой молодежи – процесс от гуманизма далекий, но в наших условиях эффективный. В итоге некая соревновательность среди взрослых воинов-мужчин сохранялась, но к власти специально никто из них не стремился. А ведь такое стремление у человека инстинктивно – в первую очередь для обеспечения более «сладкого» куска себе и своему потомству. Лоурины умеют подавлять у молодых такие инстинкты. Наверное, это историческая случайность, но очень удачная. Ее нужно развить и закрепить в поколениях. Как? Через ритуал, разумеется, который будет «кремовой розочкой» на Законе. Моего авторитета, как Жреца нового Служения Людей, для этого, наверное, хватит».

Семен вооружился пачкой листов распрямленной бересты, чернильницей с чернилами из бузины, пером чайки и уселся за стол – он так давно мечтал о подобном занятии! Главный закон лоуринов он сформулировал довольно быстро, но завяз в комментариях и пояснениях – возможно, просто из-за того, что пальцы соскучились по перу. Когда дело дошло до комментариев к комментариям и к мыслям по поводу соображений о… могучий мозг преобразователя взбунтовался и усмирил буйство пальцев. Это было не очень трудно, поскольку и чернила, и перья как раз кончились. Проснувшись на другой день, все комментарии Семен упразднил: «Фраза, формулировка должна быть понятна без пояснений, иначе со временем возникнет путаница. А как узнать, что люди поняли? Нужна обкатка…»

С первой же оказией Семен отправил письмо старейшинам лоуринов с просьбой высказать мнение. Ответ пришел довольно быстро:

«Харашо сказана! Есть адин на примете».

На этом процесс законотворчества временно прекратился. В том числе потому, что появились новые заботы и, разумеется, первоочередные. Как только степь просохла и стало возможным передвигаться на большие расстояния, в форт пришла весть о появлении где-то на западе чужаков. «Опять?! – возмутился Семен и длинно выругался. – Сколько можно?! Придется разбираться!»

Дело заключалось в том, что откуда-то с северо-запада на границу земли клана имазров прикочевала родня – клан кулривов. Родня-то родня, но кроме взаимопонятного языка ничего общего между ними не было. Конечно же, общение началось с боевой стычки. Наученные горьким опытом, имазры разворачивать военные действия не стали, а отправили гонца в форт к Семену. Отвлекать лоуринов верховный правитель не стал, а отправился к месту конфликта лично. По дороге он прихватил воинов-аддоков и людей из новообразованного клана пейгов. Вместе с имазрами получилось больше полсотни прилично обученных бойцов, которые командира боялись сильнее, чем противника. Пришельцы в бой не вступили, а согласились на переговоры. Точнее, вынуждены были согласиться – их оказалось меньше и, кроме того, имя великого мага Семхона им было известно.

Переговоры позволили узнать много интересного о жизни западного народа «охотников на мамонтов». После истребления ордена укитсов ритуальный забой волосатых слонов стал быстро выходить из моды, хотя обычная охота продолжалась. Только всем почему-то стало не хватать добычи – начались стычки из-за охотничьих территорий. Кулривы оказались оттеснены от традиционных мест массового забоя животных. Они, в принципе, готовы признать власть лоуринов в целом и Семхона – в частности, но им нужна земля для охоты. Иначе они будут сражаться и лягут костьми за родной клан.

Честно говоря, никаких особенно теплых чувств к этим людям Семен не питал. Устройство их общества с вечной конкуренцией из-за власти и влияния его жутко раздражало. Тем не менее обречь на смерть почти полторы сотни пришельцев, больше половины из которых женщины и дети, он был не в состоянии. «А что с ними делать? – размышлял вождь народов. – Расформировать, разделить и распределить по местным племенам и кланам? Проблематично: во-первых, вряд ли они пойдут на это добровольно, а во-вторых, их здешняя родня больше десяти лет привыкала к «цивилизованной» жизни и до конца еще не привыкла. Общение с «дикарями» вряд ли пойдет им на пользу. Может, отправить этих кулривов жить далеко на север? Но там приледниковые (или уже приморские?) низменности – это, по сути, тундра, в которой, кроме северных оленей и леммингов, никто не живет. Тогда, может быть, пропустить их через наши земли и поселить к востоку от лоуринов? А нужны ли нам такие соседи? Не лучше ли оставить лоуринов как барьер для экспансии Homo sapiens на восток континента? И вообще, почему, собственно говоря, эти ребята должны куда-то переселяться?!»