Вскоре состоялась встреча партизанского командования с графом Ламсдорфом, в ходе которой он будто бы сказал: «Мы охотно перешли бы на сторону Красной Армии, а к партизанам... нет! У вас дикие законы, наши солдаты боятся партизан. Вот мы и решили: переходить к вам не согласны, но трогать вас не будем»[1149].

По свидетельству самого графа Г.П. Ламсдорфа, приведенные слова о якобы имевшейся готовности перевести личный состав части к РККА представляются маловероятными. Категорически отрицая это, Ламсдорф в то же время засвидетельствовал об имевшей место договоренности командования с партизанами не трогать друг друга. Каких-либо боевых столкновений батальона с партизанами в этот период действительно не было, из чего можно сделать вывод, что существование договоренности между теми и другими исключить нельзя.

После упомянутого разговора Воробьев сам побывал в гарнизоне, куда его беспрепятственно пропустили, и поговорил с солдатами, согласовав с Зуевичем план перехода части, наметив его на И октября 1943 г. Построив в этот день солдат (около 150 чел.) на плацу, Воробьев обратился к ним с речью, после чего колонна двинулась к партизанам, погрузив также на двадцать повозок оружие, включая минометы, пулеметы, а также боеприпасы, медикаменты и продовольствие. Перебежчики были объединены в отдельный отряд под командованием Жданова, обязанности комиссара взял на себя Репин[1150]. Вскоре бывшие солдаты РОА Н. Панков, Н. Кучумов, И. Моисеев, С. Люшин, Н. Ковалев и другие составили обращение к своим товарищам, оставшимся в РОА, призывая также перейти к партизанам, последовав их примеру: «Вступив в РОА, мы совершили преступление перед Родиной. Пусть в каждом из вас пробудится совесть русского человека. На взвод солдат РОА приходятся 1—2 немца. Убейте их, переходите к партизанам»[1151]. Партизаны доставили письмо в 1 -ю гвардейскую бригаду РОА, однако повторного перехода к партизанам не последовало. Некоторое время отряд Жданова входил в состав 2-й бригады, однако вскоре бывшие власовцы были рассредоточены, перемещены на Большую землю и репрессированы[1152].

Помимо боевых частей и соединений, в тыловых районах на протяжении всего периода оккупации повсеместно создавались рабочие и саперно-строительные батальоны. Необходимость этого рода войск, по-видимому, была вызвана необходимостью проведения ремонта железнодорожных путей, военных и промышленных объектов, разрушаемых партизанами. Привлекать же для этого гражданское население было затруднительно. В рабочие и саперно-строительные части рекрутировались как местные жители, так и военнопленные, в основном, насильно. Каждый батальон состоял из 4 рот, по 150—160 чел. каждая. Солдаты вооружения не имели. Вооружен был лишь немецкий персонал, в среднем 5 чел. на роту, охранявший солдат и надзиравший за ними как в рабочее, так и во внерабочее время[1153].

В 1942—1943 гг. германским командованием был закреплен статус военных формирований из советских граждан. 15 декабря 1942 г. при ОКХ был организован штаб генерала восточных войск, а 7 января 1943 г. он был официально утвержден приказом фюрера и верховного главнокомандующего[1154]. Должность генерала восточных войск занял генерал-лейтенант Г. Хельмих, в обязанности которого входило решение всего круга вопросов, связанных прежде всего с формированием восточных войск, назначением и пополнением командного состава, обслуживанием этих войск. В армиях Восточного фронта были созданы штабы командующих восточными войсками особого назначения (Osttruppen zur besonderen Verfugung) — всего 11 бригадных штабов с номерами 701—704, 709—712, 721, 741, 6 полковых с номерами 750—755[1155]. При штабах работали штаб-офицеры, в обязанности которых входили подготовка и обучение личного состава, ответственность за надежность формирований, пропаганда в частях и подразделениях. На должности штаб-офицеров назначались бывшие командиры РККА[1156]. Офицеры и унтер-офицеры восточных войск готовились в специальных школах, которые действовали в Витебске, Пскове, Сольцах, Пожа-ревище и других населенных пунктах. Каждая школа обслуживала части, дислоцировавшиеся в близлежащих к ним районах[1157].

Вопрос о численности коллаборационистских формирований, созданных из бывших бойцов и командиров Красной Армии и местного населения, издавна является предметом острых дискуссий. Между зарубежными и отечественными исследователями до сих пор нет единства в вопросе об общей численности коллаборационистов. Так, большинство зарубежных авторов называют численность граждан СССР, воевавших на стороне Германии, около 1 млн чел. Отечественные исследователи называют меньшую цифру, причем их данные разнятся. Так, М.А. Гареев говорит о 200 ООО коллаборационистах[1158], П.А. Пальчиков — о 40 ООО[1159], Комиссия по реабилитации жертв политических репрессий при Президенте РФ сообщила данные о 250 ООО—300 000 гражданах СССР, служивших в строевых и нестроевых формированиях вермахта и полиции[1160]. По данным С.И. Дробязко, проделавшего кропотливую работу по подсчету общего количества коллаборационистов, их численность (не считая полиции и войск СС) составляет от 800 тыс. до 1 млн чел.[1161].

Вопрос о численности коллаборационистов, занятых на службе в тыловых районах германских армий, вообще не удостоился внимания исследователей. В то же время имеющиеся данные о коллаборационистских формированиях, несших службу на территории Витебской, Калининской, Орловской и Смоленской областей, позволяют определить примерную численность их личного состава на июнь—июль 1943 г. Так, на это время на территории Витебской области постоянно находились 11 восточных батальонов[1162], Калининской — 11 восточных батальонов[1163], Орловской — 13 восточных батальонов и дивизионов[1164], Смоленской — 6 восточных батальонов[1165]. При средней численности каждого батальона в 600 чел., за вычетом примерно 5 % немецкого персонала, получим 23 940 чел., к которым следует прибавить бригаду Каминского (9828 чел.), РННА (4 ООО чел.), 39, 40, 201-й батальоны вспомогательной полиции (около 1700 чел.), отряды ЕКА Калининской области (около 1350 чел.), 1-ю русскую бригаду СС «Дружина» (около 10 000 чел.). В результате получим общую цифру примерно в 50 800 чел. В это число не входят полицейские службы порядка, бойцы отрядов самообороны, «добровольные помощники», несшие службу в батальонах и ротах снабжения, а также личный состав коллаборационистских частей и подразделений, прибывавших с других территорий для разового использования в той или иной антипартизанской операции[1166]. Несмотря на то что цифра в 50 800 человек является весьма приблизительной и непостоянной ввиду боевых и небоевых потерь коллаборационистских формирований, их неравномерного пополнения, правомерно утверждать, что граждане СССР, входившие в состав боевых единиц по четырем областям Советского Союза, составили эквивалент пяти полнокровных дивизий вермахта.