Легкая броня смертников, имела слишком много зазоров и не обеспечивала герметичности, в результате чего слизь попадала на ноги, руки и тела минотавров, пусть и в разбавленном виде. Впитываясь в кожу, вещество оставляло обширные химические ожоги, отравляло кровь и вызывало галлюцинации. Чем больше была зона поражения, тем сильнее проявлялись симптомы, бороться с которыми в походных условиях было практически невозможно.

Уже к утру следующего дня, погибло чуть больше двух тысяч «добровольцев», и еще восемь тысяч бойцов, нуждались в госпитализации. Офицеры, чья броня была более гермитичной, а воздушные фильтры намного превосходили аналоги встроенные в шлемы смертников, были вынуждены приказать остаткам своих подчиненных, расстрелять наиболее тяжелораненых.

Необходимо было в кратчайшие сроки достроить причалы, переправить солдат на берег и уйти вглубь материка, тем самым избегая воздействия яда медуз. Способов борьбы с самой причиной проблем, никто придумать не смог, (взрывать бомбы бесполезно, поджечь воду невозможно, отравить тварей… практически нереально).

Радовало хотя бы то, что стандартная военная броня, обеспечивала достаточный уровень защиты от кислот, (доспехи выданные смертникам, являлись сильно устаревшими образцами), а шлемы позволяли избежать отравления газами. Кроме того, выяснилось что слизь медуз, очень быстро теряет свои свойства, из-за чего опасной зоной оставались только мелководье и территория в двести метров от берега.

«Дорогая мама… Даже не знаю, зачем продолжаю писать письма, которые скорее всего до тебя так и не дойдут, но мне все же хочется высказаться. Даже если ты этого не прочитаешь, я хочу верить…

Я словно бы проснулся от долгого кошмара, в котором провел последние декады. В голове мутиться, желудок крутит, легкие горят огнем, но это все же лучше чем то безэмоциональное состояние, в которое нас вводили при помощи лекарств и тренировок. Были бы у меня силы, несмотря на ошейник с взрывчаткой, попытался бы перегрызть глотку хоть одному командиру.

От взглядов парней, все еще не отошедших от препаратов, у меня по спине начинают бегать мурашки. Был бы я Эквестрийцем, то с чистой совестью мог бы назвать себя „плохим пони“… Только вот кто тогда наши правители, если творят подобное со своими гражданами?

Наверное я пишу полнейшую чушь, не имеющую никакого смысла, но ничего другого в голову не лезет. Перед глазами все мутиться, время от времени мелькают какие-то глюки… Не важно.

Мама, я хочу чтобы ты знала: мне стыдно за все свои недостойные поступки. Если бы у меня был второй шанс, я бы все изменил… постарался стать хорошим сыном.

Я всех вас очень люблю…

Прощайте».

(Конец отступления).

Сидя на возвышенности, в нескольких километрах от береговой линии, я наблюдал за возведением одной из пяти перевалочных баз минотавров. Несмотря на то, что их высадка началась не очень успешно, на боевом духе двурогих воинов, это отразилось не сильно, так что сейчас закованные в броню солдаты, сооружали железные «муравейники», бодро таская строительные материалы прибывающие с кораблей.

Небо было затянуто толстым слоем серых облаков, что позволяло нашим крылатым разведчикам, а так же «китам» изображающим авианосцы, оставаться вне поля зрения дозорных и артиллеристов. В то же время, сами мы не могли приблизиться на расстояние прямой атаки, так как сенсорные артефакты, предупреждали рунных магов о скоплениях врага.

Шел уже второй день высадки, и за все прошедшее время, армии Зебрики и республики, еще ни разу не вступили в сражение, (двурогие никуда не спешили, мы же не рисковали нападать на численно превосходящего врага). Однако же, это совершенно не означало, что обе стороны бездействовали: вторженцы занялись строительством, защитники… О них чуть позже.

Меня сильно заинтересовали методы фортификации минотавров, которые достаточно быстро нашли способ борьбы с медузами, попросту заморозив мелководье, (знать не хочу, сколько ресурсов было потрачено на это действие). В результате, солдаты носят грузы с кораблей, пришвартовавшихся к краю льдины, регулярно обновляемой рунными магами. Сам форт они возводили в двух сотнях метров от берега, на площадке выровненной усилиями нескольких тысяч невольников, (а как еще назвать рабочих, которые носят рабские ошейники?).

После того как была подготовлена площадка, прямо на земле были расстелены несколько рулонов металлической сетки, которую залили густым цементом, застывшим в течении пары часов. Таким образом, строители получили довольно крепкую платформу, защищающую лагерь от подкопов, и разного рода «кротов».

«Неужели мои ночные нападения, так сильно кого-то задели?».

Приятно было думать, что именно я стал причиной подобных предосторожностей, но здравый смысл все же подсказывал, что не следует считать себя центром мира. В конце концов, как гласит одна поговорка: «Если за тобой едет трамвай, это значит что ты стоишь на рельсах».

После того как был завершен фундамент, началась сборка внешней стены и внутренних зданий. Оказалось, Республиканцы привезли с собой сборные конструкции, состоящие из труб, укрепленных рунами железных листов, и множества мешков цемента. В итоге, все что им требовалось из материалов, которые нужно было добывать на месте работ, это песок и вода, (ни с первым, ни со вторым, на пляже проблем не было.

Прошло меньше десяти часов, а перевалочная база уже выглядит весьма внушительно: стационарные генераторы защитного поля прикрывают позиции артиллерии, железные коробки складов и бараков выстроились ровными рядами, повсюду снуют минотавры в доспехах и с оружием…

«Даже немного жаль, что придется все это разрушить».

Пока что вторженцы не рисковали забираться вглубь материка, так что им еще не приходилось сталкиваться с древесными големами, костяными пауками, «порождениями смерти», и «саранчой», которую сюда пригнали исключительно ради массовки. Легионы зебр ожидают приказов к действию, стоя дальше на западе, зони же мотаются по всей линии фронта, стараясь успеть всюду и сразу. Однако, никто не собирается устраивать честную войну… в которой у нас шансов на победу нет.

Кто-то мог бы сказать, что следует атаковать сейчас, когда Республиканцы заняты развертыванием баз. Отправив вперед «мясо», в роли которого выступают химеры, мы могли бы воспользоваться преимуществом наличия воздушных сил, а затем когда щиты будут пробиты, ударить массой заклинаний школ некромантии и друидизма. Только вот проблема заключается в том, что энергетические барьеры, защищающие стратегически важные объекты, дублированы два, а-то и три раза, да еще крупнокалиберные пусковые трубы, не будут молчать в то время, пока «киты» и зебрасы, сбрасывают на головы двурогих зажигательные снаряды. Опять же, численность солдат противника, как и их ручное вооружение, позволят перемолоть любое количество творений биомантов, не понеся критических потерь.

Так что же делать? В первую очередь не торопиться и не рисковать солдатами понапрасну. Грубой силы для победы у Зебрики нет, но как сказали умные кот, осел, пес и петух: «Нету силы, нужен ум», (в данном случае хитрость).

Во всех мирах, где мне доводилось рождаться, (кроме того раза с волками), общеизвестны такие фразы как «дома и стены помогают» и «мой дом — моя крепость». К чему я веду, ведь на восточном побережье Зебрики нет стен, да и ближайший дом находится в сотнях километров западнее? Просто если речь идет об одаренных, то под понятие «дом», может подпадать любая понравившаяся область мира, ну а в качестве «помогающих стен», выступает даже земная твердь.

«Что-то меня на философию потянуло… Может заболел? Да вроде нет».

Прямо сейчас, пока минотавры строят свою базу, глубоко под землей, чейнджлинги роют туннели и закладывают накопители заполненные магической энергией. В качестве детонаторов для этих своеобразных бомб, выступают каменные или деревянные тотемы, с заключенными в них духами огня. Объема энергии, затраченного на зарядку бомб, хватило бы дабы сравнять с землей небольшой город, но из-за того что взрыв произойдет на глубине, эффект окажется гораздо слабее.