— Да, — Роб указал на потолок, — старый владелец жил здесь лет тридцать или около того. Вот почему всё так устарело. Я подумал, что немного денег позволит это место сделать красивым.

— Понятно, — осторожно сказала Марджори, когда Роб прошел по коридору в комнату с двойными дверьми. Это, скорее всего, спальня. Она была огромной, с возвышающимся подиумом, на котором должна стоять кровать. В центре комнаты лежал надувной матрас с одеялом и подушкой, а в углу стоял раскрытый ноутбук. Шнуры тянулись к розетке. Это место напоминало Марджори студенческое общежитие, и так неуместно для миллиардера, что девушка просто долго смотрела на надувной матрац, прежде чем снова оглядеться.

В дальнем конце комнаты была дверь в еще одну ванную, а сбоку лежали валики и банки с краской. Панорамное окно спальни выходило на Манхэттен, и окна были открыты, впуская свежий воздух в квартиру. Снизу доносились слабые звуки уличного движения.

Несмотря на устаревший вид, дом всё еще был огромен. А для Манхэттена это не могло быть дешево. Она задалась вопросом, насколько Роб разорен после того, как пожертвовал свои деньги, и неприятный укол вины ударил ее.

— Хм, а сколько именно ты заплатил за эту квартиру, Роб?

Мужчина подошел к дальнему углу, где стояли краска и валики, распаковав один из них.

— Десять?! Нет, подождите, я думаю, восемь с половиной после торгов. Правда, всего три спальни.

Марджори чувствовала слабость.

— Десять… миллионов?

— Восемь с половиной, — поправил он. — Я пытаюсь сократить свой образ жизни в соответствии с моим новым бюджетом, — Роб сказал всё это так радостно.

Желудок Марджори снова скрутило от тошноты.

— Роб, я не хочу совать нос в чужие дела, но… насколько ты разорен, если покупаешь квартиру за восемь миллионов долларов? — Роб был полон противоречивых сигналов. Он купил пентхаус… но сам красил стены. Он был богатым человеком… но спал на надувном матраце. Марджори пребывала в смятении.

— Хм? — Роб обмакнул валик в краску, и Марджори уставилась на его упругие ягодицы. Почему он ведет себя так непринужденно и дружелюбно? Неужели Роб не хочет сорвать с нее одежду? Вот к примеру ей не терпелось снять с него эти джинсы.

Но ей нужно было знать.

— Роб, ты разорился? Из-за меня?

Мужчина удивленно посмотрел на нее.

— Марджори, любимая, я всё еще миллиардер. Ну, пока что. Я мог бы раздать больше денег. Было довольно приятно отдать последний кусок. Некоторые из тех женщин плакали как дети, когда я подписывал чек. Никогда в жизни не видел ничего подобного.

— Держу пари. — Марджори медленно подошла к стене, чувствуя себя пости деревянной.

Роб шлепнул валиком по стене, и краска брызнула. — Так. Ты так и не сказала, что делаешь здесь так поздно? Ты же знаешь это небезопасно в такое время. — Роб взглянул на нее. — Тебе следует быть осторожнее в большом городе.

Марджори показалось, что Роб сказал нечто забавное. А есть ли подходящее время, чтобы прийти к мужчине домой и сделать ему непристойное предложение? Эта мысль показалась ей забавной, и девушка снова начала смеяться, истерика вновь подступила к горлу. Почему всё идет не так, как ей хотелось бы? Почему они так странно ведут себя? Оба!

— Марджори? — Роб положил валик и прошел несколько шагов, разделяющих их. Девушка всё еще держала валик в руке. Мужчина спокойно забрал его из рук и положил тот на пол. Его руки легли на плечи Марджори, и он пристально посмотрел на девушку.

— Любимая, почему ты здесь?

Она с трудом сглотнула.

— Я прыгаю…

Он склонил голову набок.

— Ты чт…

Она обвила руками его шею и притянула Роба к себе. Ее губы нашли губы мужчины, а потом Марджори прижалась к нему в быстром и страстном поцелуе.