— Люси, просто поверь в нее. Но помни, времени у нас почти не осталось. Я не вправе указывать тебе, но прошу тебя, подумай. Нам нужна помощь. — Макаров смотрел на Люси с надеждой. Девушка понимала, что она не вправе отказываться, выбора другого просто нет. Она обязана помочь этим людям, но что делать перед животным страхом перед войной?

— Я… я подумаю, — Люси спешно встала и, все еще находясь в прострации, покинула кабинет Макарова.

Люси не помнила, как оказалась в поле. Она покинула гостиницу, и вот, брела машинально к месту их тренировок. Пшеничное поле, на солнце, переливающиеся всевозможными золотистыми оттенками, было очень красивым, но Люси, казалось, этого и не замечала. Она упорно брела в лес. В сторону леса, не замечая ничего. Внезапно на глаза ей попалось дерево, и девушка просто села под ним, обняв свои коленки. Макаров говорил прежде, что они с Эльзой из конца шестнадцатого века, но Люси все еще никак не могла в это поверить. Как так?! А что, если они с Эльзой и впрямь не вернутся обратно? Но душа болела не по этой причине. Их матери. Они ведь их могут больше никогда не увидеть. А добивало то, что ни Лейла, ни Катарина ничего не говорили, надеясь, что их дочери счастливо проживут в неведение в двадцать первом веке. Да еще и эта война свалилась на голову. На них с Эльзой и, наверняка, Мирой, вся надежда. Пф, а их спросили вообще?! Мира-то сильная, Люси в этом не сомневалась, она умелая волшебница, а кто такие Люси с Эльзой на фоне старшей Штраус?! Никто! Дилетантки! Они даже колдовать-то не умеют!

— Чего грустим? — Послышался голос сзади. Люси резко обернулась, чтобы посмотреть на того, кто вытащил ее из собственных мыслей.

— Н-Нацу? — Запнулась Люси.

— Он самый, — улыбнулся парень, — ты чего грустишь-то? — Спросил он, присаживаясь рядом с ней.

— Я… просто… столько всего навалилось за сегодня. То, о чем я и не подозревала. Даже не знаю, что теперь делать.

— Ммм, чтобы там не было, прими это как должное. Нельзя вешать нос из-за трудностей. На то они и трудности, чтобы с ними справляться и жить дальше, — улыбнулся он. Люси невольно залюбовалась его красивой улыбкой. Такой открытой, искренней. И хоть настроения не было, что-то заставило ее улыбнуться в ответ.

— Ты прав, спасибо, Нацу.

— Ну вот и хорошо. Расскажешь, что там с тобой приключилось?

— Эмм, я… прости, но я…

— Да ничего, если это личное, можешь не говорить. В конце концов, кто я такой, чтобы ты мне душу тут открыла. Но я рад, если сумел тебе помочь.

— Спасибо.

— Пошли, прогуляемся? — Предложил он, — тут недалеко, за пшеничным полем, берег моря. Правда, там небольшой обрыв, хотя, скорее просто крутой спуск вниз на метр, не больше. Там очень красиво, и воздух освежает. Пошли?

— Пойдем. — Согласилась Люси, поднимаясь с места.

— Он… ну… — Эльза, которой было в новинку испытывать чувство волнение за кого-то, кроме Люси, разумеется, стояла около окна, искоса поглядывая на Жерара.

— Жить будет, — меланхолично ответила Полюшка, не отвлекаясь от чтения какой-то книги, — я бы приложила его хорошенечко головой об стол. Так, для профилактики. Вдруг и вправду ничего не вспомнит.

— Он отключился до того, как пришли эти мужчины. — Ответила Эльза, — я просто скажу ему, что как только он вырубился, я притащила его к вам и все.

— А как объяснишь отсутствие правого глаза? А синяки на лице и теле? — Поинтересовалась Полюшка, хотя по ее интонации, можно было судить, что ей плевать на ответы Эльзы, так как на этот счет у нее есть собственное мнение, которое обязано было стать единственно верным в данной ситуации.

— Я… я скажу, что упала, — тихо прошептала Эльза, отчетливо понимая, что она не представляет, как выкручиваться из данной передряги.

— Скарлет, помолчи и не капай мне на мозги, думать мешаешь. — Устало вздохнула Полюшка, пододвигая к себе свои какие-то записи и внимательно сравнивая их с тем, что написано в книге.

— Вы говорите, как… — начала было Эльза, но потом передумала выражать свои мысли, — неважно, — выдохнула она.

— Как будто из двадцать первого века, не так ли? — Ухмыльнулась Полюшка, закрывая книгу, — да, я знаю, кто ты и откуда. Дело в том, что я сама не отсюда. И не смотри на меня так. У меня были свои причины очутиться в начале семнадцатого века, и, знаешь ли, мне совершенно не хочется обратно.

— Вот как.

— Иди сюда, Эльза, я придумала, что делать с твоим глазом и синяками. Как только Жерар очнется, будешь, как новенькая.

Эльза только хмыкнула на ее слова и послушно подошла к Полюшке.

— Люси, начинает темнеть, — осведомил Нацу свою спутницу, сидящую на песке, около воды.

— Ах да, — улыбнулась Хартфалия, оглядываясь на парня. Посмотрев на небо, девушка поняла, что вечер подкрался совсем незаметно. Обратив взгляд обратно к морю, она увидела, как солнце садится за горизонт, окрашивая воду в теплые оттенки ярко-алого и оранжевого цветов. Люси поднялась на ноги и, отряхнув платье, уже собралась уходить, как в голову ей пришла очень экстремальная идея.

— Нацу, — позвала она его, — а давай искупаемся.

— Что? — Не понял Драгнил.

— Смотри, какая вода красивая, да и теплая она наверняка, нагрелась за сегодняшний день. Давай.

— Н-но, это же…

— Что? — Не поняла Люси, — не волнуйся, я не буду раздеваться, я прям так.

— Чего?! Люси, ты что?! Это же неприлично, да и не принято!

— А что такого?! Я же тебе не голышом предлагаю купаться! Морская вода очень полезна для кожи, чтоб ты знал! Она даже обладает лечебными свойствами, поэтому плюнь ты на свои прилично/неприлично! Тем более тут никого нет, кто нас увидит?

— Никто, но тебя не смущает, что я инквизитор?

— А должно?

— Я могу подумать, что ты какая-нибудь ведьма-сирена, заманивающая меня в бездну морскую.

— Я? Ахахаха, ну какая же я сирена? — Искренне удивилась Люси. Она знала, что играет с огнем и, хоть Нацу и кажется таким безобидным на первый взгляд, она знала, что это не так, но объяснить своего упорства не могла. — Ну, как хочешь, а я искупнусь, — улыбнулась Люси и, скинув свою обувь, отправилась к воде. Хартфалия быстро забежала в воду и окунулась с головой. Качаясь на волнах, она отплыла чуть в сторону.

— Люси, вылезай, уже поздно, — взволнованно говорил Нацу.

— Ты чего-то боишься? — Предположила Люси.

— Ну, не то, чтобы я верил во всяких там русалок и сирен, но не стоит рисковать. Тем более, я боюсь, как бы тебя не хватились в гостинице.

— Ой, точно! Мира меня убьет! — Вырвалось у Люси прежде, чем она успела подумать, а не выглядит ли эта фраза уж слишком современной. Хартфалия стала выходить из воды, попутно отжав волосы, а затем и подол платья. Он, конечно же, сразу стал мятым. Наспех натянув на ноги свои туфли из двадцать первого века, каблуки которых отвалились, сделав из шпилек балетки, еще тогда, в лесу, когда Эльза с Люси прибыли в семнадцатый век, Люси последовала за Нацу.

Почему-то проведенный день с этим человеком казался девушке необычным, хотя, вроде как, был таким же, как и предыдущие, не считая того, что сегодня она узнала много нового о себе и о матери. Но Нацу влиял на нее как-то… не так, как все. Не было еще ни одного парня, который бы вызвал у Люси такие странные эмоции. Нацу был особенным. Он был таким искренним, добрым, понимающим, милым и смешным, что Люси невольно задумалась, а как он вообще может быть инквизитором. Как-то она наткнулась на статью в интернете о пытках, которые устраивали инквизиторы своим жертвам. Тогда Хартфалию бросал в дрожь от ужаса каждый новый, прочитанный ею, абзац о новом орудии пыток, а их на сайте было перечислено не мало. И какими же нервами и жестокостью должен обладать человек, чтобы смотреть на мучения невинных людей?! Люси уже поняла, что Нацу на самом деле не такой добрый и милый, каким он ей сегодня предстал, но не хотела этого признавать.