Держал бы он вес равной, так для богатаго, как и для убогаго.

Разсматривал бы накрепко вины прежде наказания.

Не решил бы ни одного дела, когда бывает гневен.

Был бы милосерд и милостив к подданным своим.

Награждал бы добрых и добродетелных[813].

Наказывал бы повинных.

Прогонял бы льстивцов и шепотников[814], которыя раскрадывают огонь во дворе ево[815].

Не отягощал бы подданных.

Сохранял бы[816] праведной суд ко вдовам и сиротам[817] и заступал бы их в обиде.

Решал бы суды и тяжбы и не допускал бы судящихся убогих людей вовсе разорится и таскатся, бегая повседневно с лесницы на десницу по приказам[818].

Ежели сохраниш ты сии малочисленныя завещания, то проживеш в радости и доволствии и будеш от всех содержан за милоствейшаго и праведнаго государя. И сим заключаю.

Как выслушал царь сию духовную и разумныя наставления, ему оставленныя, то не мог удержатся, чтоб не заплакать, разсуждая о великом разуме, обитавшем в нем, и о любви и верности, // (л. 55 об.) имевшейся к нему не токмо при жизни, но и по смерти ево, бертолдовой^{86}. И тако повелел выдать писцу Церфоллию в награждение 50 червонных. Потом, как Александр Македонский положил в сохранение между драгоценными своими вещми книгу Омирову[819], так и царь спрятал духовную бертолдову между наидражайшими своими богатствы. А после начал старатся о проведывании, где живет сын ево Бертолдин и Марколфа, мать ево, чтобы их привесть в свое государство, ибо всяким образом желал их царь иметь при себе в напоминание вышепоказаннаго Бертолда. И тако послал несколко кавалеров искать ево по горам и лесам, вблизости его государства бывших, с таким приказом, чтоб не возвращалися к нему назад без Бертолда[820] и без ево матери. Оные посланные от[ъ]ехали, обьезжали везде, потамест пока ево сыскали. Но о том, что после воспоследовало уведомитесь из другой книжицы, а сию, окончив, желаю вам добраго здравия[821]. // (л. 56).

Во втором Приложении представлены тексты, непосредственно связанные с бытованием и рецепцией романа о Бертольдо в России XVIII века.

Здесь впервые публикуются разнообразные и довольно редкие свидетельства читателей русского «Бертольдо», дошедшие до нас вместе с рукописными списками переводов итальянской «народной» книжки. С одной стороны, это — «Некоего человека размышление» в форме шуточных виршей; их автором, вероятно, был владелец списка РНБ (Q. XV. 102) Семен (он же Симеон) Забелин. С другой — совсем нешуточные размышления несчастного Стефана Рубца над текстом переписанного им «Италиянского Езопа» (ГИМ Вахр. 186). Сугубо личный характер выражения обоих этих текстов (несмотря на литературную форму первого), их близость низовой письменности и причастность авторов к сфере так называемого «демократического чтения» — наименее изученному явлению русской жизни XVIII в. — придают публикации особую документальную ценность.

Вторую группу источников, вошедших в Приложение, представляют печатные предисловия к французским переделкам «Бертольдо», которые сопровождали издания «Италиянского Езопа» (СПб., 1778; М., 1782) и «Жизни Бертолда» в составе «Библиотеки немецких романов» (М., 1780). Благодаря этим весьма содержательным дополнениям, русский читатель получал не просто очередной перевод забавного (судя по названию) сочинения, но знакомился с историей его создания, дальнейшей литературно-издательской судьбой, критикой, библиографией, получал представление о месте, которое предлагаемый ему текст занимал в общем историко-культурном процессе. Иными словами, изданию популярной книжки придавался новый статус, как мы сказали бы сейчас — статус литературного памятника.

Эти материалы, различные по своему характеру и назначению (от забавных виршей до книговедческой информации), объединяет причастность к миру читателя «неполезной» литературы в России XVIII столетия. Так или иначе они отражают интересы и умонастроения этой неоднозначной фигуры, в которой причудливым образом переплетались европейский рационализм и традиционное (православное) неприятие развлекательного чтения как чего-то греховного.

Тексты (как рукописные, так и печатные) публикуются с соблюдением орфографии памятников, но без сохранения слитного написания слов и графических особенностей (не воспроизводятся выносные буквы, слова под титлами, ъ на конце слова и пр.); устаревшие буквы сохранены только в алфавите перед каждым стихом виршей Симеона. Пунктуация приближена к современной, заглавные буквы восстановлены; квадратные скобки используются для необходимых пояснений.

Вирши Симеона (Семена Забелина) в списке русского перевода «Бертольдо», 1747 г. (РНБ OP: Q. XV): Начало (л. 79).

1. «Размышление» Симеона в составе рукописи «Хитрости высочайшия Бертолдовы» 1747 г.[822]

Некоего человека размышление

о состоянии своем изъявление.

Именем Симеона[823] в простоте суща

и от многих едва не дураком словуща.

По алфабиту в рифмы самим издашася,

в горести бедственней сице написашася.

                                                По правде.

 аз

Аз есмь Семен рода левицка и племене,

родихся от отца поповска семене.

И аще кто назовет мя поповичь,

в лепоту мне, яко есмь Фрловской поповичь.

                                                     И знатной.

 буки

Был у меня родитель, мой любезный отец,

некогда и пастырем словесных овец.

Но ныне, ах, увы! в сиротстве мя оставил,

понеже от сей временной жизни ся преставил.

                                                 Во он век утек. / л. 80.

 веди

                      Внемлите сему

В жизни своей мне яко сыну приказывал

и, присмотря мою глупость, и плетью наказывал.

Чтоб я приказному делу весма вразумлялся,

а с вертопрахами ни с кем отнюдь бы не знался.

                                                           Безчинно.

 глаголь

Глаголы же его я во уме вмених,

понеже господином в доме ся учиних.

И невозбранно нача со други знатися,

с подобными мне зело увеселятися.

                                         Раскошно.

 добро[824]

Добра нажитку отцовска истощих много,

и что замышлю, то все тот час несут готово.

И тако я со други моими веселилися,

что многие тем банкетом дивилися.

                                         Похвално. / л. 80 об.

Есть и пить много уже мне и прискучило,

но приходящим ко мне не надокучило.

И аще хотел когда кому и отказати,

но люди у врат дают про бытность мою знати[825].

                                                         Свободно.

Житие же мое тако было многославно,

что и разноварных пив пито преславно.

Водок с алексиром на дще сердца[826] пред обедом,

и медов гвоздишных с ренским доволно за обедом.

                                                           И с секту[827].

 [зело]

Зело многие люди за то меня познали

и благодарственно мя в глаза величали.

И от того сердце мое радость имело,

понеже и в господах сам поступал смело.

                                                    Надеясь.

Знаю же ныне вправду, что то мне отходит,

егда у меня отцовщина в скудость приходит.

Понеже слышу себе ругание и смех

от тех, их же прежде друзьями себе имех.

                                                 В приятстве. / л. 81.

И желах зело ныне нрав свой пременити

и во приказном деле паки славен быти.

Но оле, к тому моего неразумия,

яко измлада исполнен всякаго безумия.

                                                 Глупого.

Ибо не есмь доволен к писанию и слогу

и неугоден пред судиями к ответному слову.

Понеже в том известно сам ся присмотрил,

егда от подьячего к другому преходил.

                                                Напрасно.

Колико у перваго трудов и тщания полагах

и коль много обедов нарочно устроях.

Но ничто же ми успе в ползу благую,

но паче сотворих тем себе славу злую.

                                               И посмех.

Любовь же свою другии вначале мне показал

и в третьих товарыщах сидеть приказал.

Однако ж и на высоком месте глатки глатаю,

а для чего так несчастлив, отнюдь не знаю.

                                                      Дивлюся. / л. 81 об.

Мыслил бы я и на город от стыда уехать

с приписью, да не хочетца от Москвы отъехать.

Потому что и здесь мочно к доброму месту добитца

в старые подьячие, да не знаю с кем спроситца.

                                                        С разумным.

Не обретаю бо себе верна друга в беседах,

ни в далных знакомцах, ниже в ближних соседах.

Вси единако от словес моих поносят,

о злочастие! яко горесть мне приносят.

                                               Несносну.

Однако ж еще имам сие упование,

пришло бо мне во ум напамятование.

О Кириле, богатом муже, иже умре.

Он дядя мне был, знал я то зело добре.

                                              Вправду.

Пожитки ж его вси собрании остались,

в них же нагло неродственники вступились.

Которых и аз по родству захватил много,

того ради надолго буду жить неубого.

                                             З бережью.

Разумею бо пословицу людей старых,

что говорят в баснях, в науку детей малых: / л. 82.

Как у Сенюшки две денешки — так Семен да Семен,

а у Сенюшки ни денешки — блядин сын Семен.

                                                           Да не я.

Слово твердо сие к себе признаваю быти,

и так поступлю на сем свете жити.

Чтоб денешки у меня были всегда,

а во блядиных бы детех не быть никогда.

                                               Но в добрых.

Твердость в разуме восприиму толику,

яко и от приказных дел получу корысть велику.

И тако отнюдь не оскудеет мое житие,

но от хуждших и в лучшее приидет бытие.

                                                      И в славу.

 [ус]

Умом токмо я сие изрядно разсуждаю,

а делом воистинну тако изполнить не чаю.

Понеже природа во мне глупа и непостоянна,

а к тому и гордлива весма, окаянна.

                                            Безумно.

Уже к тому не знаю, как в глупости быти,

аще не умею что в подьячих нажити.

Зело б рад я был, чтоб в отцов чин вступити

и тем срама своего от людей избыти.

                                               Конечно. / л. 82 об.

Фортуну б или счастие я чаил в том чине

восприяти немалу и жити не в кручине.

Аще умом не зело есмь во всем поряден,

однако ж возрастом, саном и гласом изряден.

                                                         Неложно.

Хотение же сие вотще помышляю,

понеже неудобно тому быти, знаю.

Уже бо есмь за грехи свои двоебрачен,

Воистинну от того и ум мой стал мрачен.

                                              С печали.

 [от]

От мнения моего едва не лишился

и последниго смысла, которым хвалился.

И ныне не знаю, где главу приклоните

и в каком чине могу дом свой прокормите

                                                     свободно.

Царедворцом мне бытии, чаю, не гожуся,

а в церковниках жити — от людей стыжуся.

Записатися в посад — торговать не умею.

Подрятчиком быти — отнюдь того не разумею.

                                                             Нимало. / л. 83.

Чорт мне дал и к ремеслу великую леность,

а дьявол напустил в глупости моей смелость.

И от того, в какой чин ни мышлю, добра не чаю,

разве как начал жить, так и вовсе кончаю.

                                                 До смерти.

Шататися имам в подьячих снисканием,

чтоб с женою прокормится хотя манием[828].

А кирилово имение для притчин беречь буду:

когда нарядят на службу, тем того отбуду.

                                                    К свободе[829].

Щастие в том я себе немало имею,

понеже от многих откупился, реши смею.

И вси люди про то совершенно знают,

которые у меня тунеядят и нечто взимают.

                                                     Напрасно.

 [ер]

Ерзнул бы я и за море в какую науку, д

а не хочетца жене учинить тем скуку.

Каково либо дурно без мене сотворит,

беда мне, естьли люди о том станут говорить.

                                                         Безчестно. / л. 83 об.

 [еры]

Ерыкалов много на Москве безчинных,

которые ругают жен и благочинных.

И не дивно без мене тому тако быти,

того ради не хощу за море ся отдалите.

                                                  К наукам.

 [ять]

Есть и на Москве школ разных многославных,

аще ученишася в летех и не зело давных.

Всем седми свободным наукам и партесу,

но к тому не имеет мысль моя примесу.

                                                     Нимало.

Эй, вправду то я слыхал: у кого тесть лупп[830]

совершенно, у того бывает зять глуп.

Сам я присмотрил в некоем деле глупость,

егда увидел у тестя своего скупость.

                                                В пиве.

Юродством своим нахално выпил з бочки,

не спросяся с ним, а оставил толко полбочки.

И то люди, с дрозжами смутив, приносили,

когда тесть у меня был, досталь подносили.

                                                       Нецветно, / л. 84.

 [юс большой]

Юсил у меня сидя тесть, сердясь за пиво,

а я говорил ему: невелико то диво.

Хотя б и все оно выпито было,

потому что тестне зятю всегда бывает мило.

                                                           И сладко.

 [омега]

О, како се могло несладостно быти!

Я ко восхотех я на лоне опочити

у дщери его, иже ми в жену вручена.

Сия же тайна уже и в людех явленна.

                                          Поспешно.

 [я]

Я некогда за сие ругательно слово

сердце свое на драку возъярил готово.

От злобы ругателю главу проломил,

егда он при людех о налонном сне говорил.

                                                   Безчестно.

 [омега и я]

О я несчастен на свете человек родился!

Чаю, что не один в то время чорт дивился.

И за тот вышереченной удар в приказ был взят,

и колико убытку в том деле себе прият.

                                            За дерзость. / л. 84 об.

 [кси]

К сему же и доныне не престают мя ругати,

иже и приобщинцы моей благодати.

Невем бо, откуду мне таковая напасть,

едва ли мне от нея в стыде не пропасть.

                                                  Недивно.

 [пси]

Псам бы лутче дал живот свой на растерзание,

нежели честь мою людем в зло поругание.

Желал бы я паче благочестно умерети,

нежели срамотное житие свое зрети.

                                           Злочастно.

 [фита]

Федот некто был зело мне приятель любовны,

некогда открыт ему был и порядок мой домовный.

Однако ж и той ныне знатно за глупость мою

отдалил от мене прежнюю дружбу свою.

                                                   Ох, горе.

 [ижица]

Яко последняя в азбуке литера ижица,

тако и моя жизнь злочастная к концу ближитца.

И вправду, лутче б мне на свете не жити,

нежели за глупость в поругании быти.

                                              До смерти. / л. 85.