Внезапно меня озарило:

– Чуфик, миленький, хорошенький, выручай! Вся надежда на тебя. Догони уехавших, освободи Алексу руки. А дальше он и сам все сделает.

Бесенок долго молчал. Я добавил, чтобы поторопить его с принятием решения:

– И можешь считать, что мы с тобой квиты. Свободен от всех обязательств.

Хвостатый вдруг зашмыгал носом: «Спасибо, хозяин. Меня даже мама хорошеньким не называла. Я помогу Алексу, он мне нравится. Все сделаю, только не прогоняй».

Чтото легкое и нежное коснулось лица, и бесенок исчез. Я ушел к себе в комнату и стал шагами мерить ее, ходя из угла в угол. Вскоре заглянул Свег:

– Боярин Федор, у меня к тебе просьба. Съезди к Олене, отвези обруч. И расскажи все, что я тебе поведал о ее семье. Я сейчас не могу отлучиться из поместья. А посвящать еще когонибудь в эту тайну не хочу.

В первый миг я обрадовался, получив шанс увидеть красавицу Олену. Но тут же одернул себя: решил ведь, что отныне она для меня – только сестренка. Эх, запретный плод всегда сладок. И девчонка очень уж привлекательна. Тут же вспомнил, как один артист в тюряге рассказывал историю о монахе. Тот отрубил себе пальцы, чтоб побороть искушение к девке. И я твердо решил – лохом буду, если дотронусь до Олены.

Свег задумчиво поглядел на меня, будто читая мысли:

– Верю, что не воспользуешься моей доверчивостью, не обидишь боярышню.

– Не доверяешь – не посылай, – вспыхнул я. – Разве давал повод усомниться в моем слове?

– Извини, не хотел оскорбить. Делото важное. Не станет нас с Саввой – пропадет девчонка. Дорогуто запомнил?

– Отыщу. И отправлюсь немедля.

Собрался я быстро. На всякий случай засунул за пояс револьвер. Эх, патронов бы побольше, завоевали бы все княжество. Когда я вышел во двор, меня уже ждал оседланный конь.

Любовь

Мы вошли в трактир. В нос ударил запах жареного мяса, пирогов и еще чегото очень вкусного. У меня аж слюнки потекли. До чего же соскучилась по настоящей еде! Я заметила, что Локша тоже выразительно повел носом, а Кийс облизнул губы.

Хозяйка внимательно оглядела нашу компанию, потом спросила:

– Вам комнату одну на всех или разные?

Парни грянули в два голоса:

– Одну!

Я сердито оборвала:

– Мне отдельную. А они могут пожить и вместе.

– Неблагоразумно, да и лишние деньги, – проворчал Кийс.

– Экономишь на мне? Жадничаешь? – прошипела я.

Спать с оборотнями в одной комнате или, еще хуже, на одной кровати совсем не хотелось. Тем более что в последнее время Локша поглядывал на меня отнюдь не платонически. Хотя из этих двоих Кийс, с его вкрадчивым голосом и изящными манерами, однозначно опаснее. Уж очень хорошо умеет вешать лапшу на уши.

Хозяйка еле заметно усмехнулась:

– Есть две комнаты рядом. Не беспокойтесь, присмотрите за своим парнишкой.

Еще в дороге мы решили, что мне безопаснее будет путешествовать в мужском костюме. Я надеялась, что с моей худощавой фигурой и обрезанными волосами о моей принадлежности к женскому полу не сможет догадаться никто.

В углу комнаты обнаружились лохань с водой и полотенце. Я быстро вымылась и пригладила волосы. Надо сказать Кийсу, чтобы купил мне гребешок. Волшебным причесываться не стоит. А то придется опять волосы стричь.

Я пошла проведать парней. Локша открыл дверь и обрадованно гаркнул:

– Заходи, Любка!

Кийс недовольно проворчал:

– И стоило обрезать волосы, когда болван тут же выдаст?

Локша нахмурился и грозно взглянул на кота:

– Не понял?

– А ты напряги мозги.

Видимо, умственный процесс в голове волкаоборотня все же пошел. Он втянул воздух в ноздри и задумался:

– А как тогда ее звать?

Хм… Это пробел в моей новой биографии.

Размышляла недолго.

– Зовите Любимом. Похоже, и точно не спутаешь.

В дверь постучал слуга:

– Если хотите отужинать, поспешите.

Мы быстро спустились в общий зал, просторное чистое помещение, и заняли стол на четверых. К нам метнулась хозяйка, быстро, не спрашивая, принесла кашу с мясом, грибочки, тушеную капусту, пироги… Ну прямо шведский стол! Я с удивлением глядела на обилие еды. Мои спутники – тоже. Хозяйка пояснила:

– Пробуйте все. Завтра определитесь, что понравилось и что будете заказывать. А выпить гости желают?

Оборотни поморщились и от выпивки отказались.

Народ поглощал еду и напитки. Хозяйка находилась рядом и почемуто поглядывала на меня с интересом. Я даже поперхнулась от такого внимания. Локша с удивлением спросил:

– Любка, ты что, подавилась?

Я быстро взглянула на Настасью Вахромеевну. Вроде она не заметила оговорки приятеля. Зато заметил сам Локша и постарался исправиться с присущей ему непринужденностью:

– То бишь не Любка, а Любим.

Кийс метнул на него такой свирепый взгляд, что Локша смутился еще больше и забормотал сущую нелепость:

– Любим, а не… На Любку он и не похож вовсе!

Я изо всех сил пнула парня под столом. Хоть бы заткнулся. А он вместо этого решил возмутиться:

– Ты чего лягаешься?

– Дурень тупоголовый!

– Замолчите оба, – зарычал Кийс.

На хозяйку смотреть совсем не хотелось, но я всетаки взглянула. В ее глазах сверкали искры смеха. Не догадаться было трудно.

По дороге к комнатам Кийс ворчал:

– Любка, тебя не оправдывает даже твой младенческий возраст. Нужно уметь держать себя в руках. А уж ты, Локша… Уверен, Настасья Вахромеевна все поняла. Говорят, она столь же умна, сколь и красива.

Нравоучения не любит никто, а в последних словах кота мне послышался явный намек на мою персону.

– Скажи уж прямо, Кийс, что у меня нет ни того, ни другого.

Оборотень вздохнул:

– Есть. Но думать всетаки надо. А потом уже говорить и делать.

Локша тут же бросился на мою защиту:

– Любка очень красивая!

Вот вопрос о моей красоте лучше замять. Красивой я себя точно не считала. Раньше надеялась, что умная, без этого Карл Карлович в ученицы бы не взял. Но теперь и с этим можно поспорить.

Войдя в свою комнату, я, не раздеваясь, рухнула на кровать. Голова шла кругом. Как всегда перед сном, постаралась вызвать образ Феди. Обычно я представляла его очень ярко, но сегодня ничего не выходило. Я даже испугалась: неужели стала его забывать? Или еще хуже – не случилось ли с ним чего? Лежала и ворочалась с боку на бок. Мысли одна хуже другой лезли в голову. Захотелось с кемнибудь поговорить. Отправилась к парням и постучала в дверь. Тишина. Постучала еще раз. Или крепко спят, или… скажем так, «на романтическом свидании». Ладно, не пропаду и без них. Пойду подышу свежим воздухом.

Я спустилась вниз. Из окна казалось, что двор совершенно безлюден, только телеги да лошади привязаны. Но не прошла и нескольких шагов, как услышала:

– Братцы, ктото крадется. Может, конокрад?

Я прижалась к стене дома и подождала, пока народ не успокоится. Охота продолжать прогулку сразу же пропала. Я повернула обратно и тут же нос к носу столкнулась с хозяйкой, которая, не в пример мне, шла со свечой в руке. Обе вздрогнули. Я ойкнула. Настасья Вахромеевна недовольно пробурчала:

– И чего шастаешь по ночам? Приключений ищешь?

– Ищу своих попутчиков. Сказали, уйдут ненадолго, а до сих пор нет.

Хозяйка усмехнулась:

– О них беспокоиться не стоит. О себе подумай. Вокруг одни мужики, сидела бы лучше в комнате да за порог не вылезала.

Я молча открыла и закрыла рот. Настасья Вахромеевна весело рассмеялась:

– Неужели думали, что меня можно обмануть? Тоже мне Любим нашелся. Пойдем уж, провожу. – По дороге она спросила: – И что ты делаешь в обществе этих? Ты же на них не похожа. Не боишься?

– Не боюсь. Парни они хорошие. А я брата ищу.

Мы дошли до моей двери.

– Ладно, расскажешь утром. Тут много народу останавливается, может, и о брате твоем кто слышал.

Я обрадовалась: и почему сразу не додумалась? С приятной надеждой нырнула под одеяло. Точно, если кто мне и может помочь, так это хозяйка трактира.