– Предлагаешь составить трудовое соглашение?

В какое время живем – и в сказки пришла бюрократия!

Метла тут же выдвинула предложение:

– Я, метла Феклуша, буду служить тебе ровно три года три месяца и три дня.

Я фыркнула:

– Еще забыла – три часа три минуты и три секунды.

Метла скромно призналась:

– Таких не знаю.

– И как мы заключим контракт? Ты ж ни читать, ни писать не можешь.

– Как все заключают: отстриги прядь волос да вплети в мои прутья. А одну веточку отломи и всегда носи с собой. Но помни: только три года три месяца и три дня.

– Надеюсь, выберусь отсюда быстрее.

Вредная Феклуша тут же прокомментировала:

– Хвалилась синица море сжечь, да хвост обожгла.

Спорить дальше я не стала. В этом случае сделать то, о чем просит, было легче. Да и болтовня ее часто забавляла.

Чуть позже я задумалась, а не сыграла ли я на руку моей болтливой напарнице, поделившись волосами? От нечисти всего можно ожидать.

– Нечисть – это ты! – оскорбилась Феклуша. – А я – метла благородных кровей. Сделана из осины две тысячи лет назад. Мной гордились многие знаменитые ведьмы. Я самая быстрая, умная, красивая…

Я не выдержала:

– Может, хватит? Всяк кулик свое болото хвалит. – И тут же поправилась: – Да умница ты у меня и красавица. Мне ли не знать?

Голос метлы дрогнул:

– Спасибо, Любушка. Давно я таких слов не слышала.

Оборотни, которые до тех пор о чемто горячо спорили, повернулись в нашу сторону. А на дороге тем временем показались всадники. Они явно заинтересовались нашей компанией и пришпорили коней. Почемуто я почувствовала, что встреча с ними ничего хорошего не принесет.

– Садись, доставлю тебя к боярину Свегу! – крикнула метла. – А твои попутчики сами спасутся. Еще не видела лошадей, которые догнали бы оборотней.

Кийс поморщился, но спорить не стал. Я вдруг подумала: «А вдруг больше не встретимся? При моемто небезопасном транспорте…» Чуть не прослезилась:

– Вы были отличными друзьями, и я вас любила. Если что, не поминайте…

Хотела сказать «лихом», но тут же спохватилась. В тот раз произнесла эти слова и чем кончилось?

Кийс иронически пошмыгал носом и сделал вид, что вытирает слезы.

– Да ну тебя, я серьезно, – фыркнула я.

Локша ощерил зубы:

– Перегрызу горло любому, кто тебя обидит.

«Какие же они разные», – вновь мелькнула мысль.

Всадники приближались, нужно было поторапливаться. Я вскочила на метлу. Кийс взглянул на меня:

– Волосы! Пора нарастить. Девок стригут, если они гулящие. Ни один человек, увидев тебя в таком виде, не будет относиться к тебе нормально. А ты же к боярину собралась…

Я с радостью выхватила гребешок. Очень уж мне нравилась моя новая густая черная грива. Просто сама себе завидовала. Тут в голову пришла идея:

– А может, бросить гребень и перекрыть дорогу лесом?

Кийс схватил меня за руку:

– Не стоит. Вдруг просто скачут по своим делам? А тутуж охота на ведьм начнется по всему княжеству.

Я кивнула:

– Ладно, пора.

Увидев, как от камня большими прыжками удаляются волк и кот, поторопила Феклушу:

– Давай скорее!

– Еще не родился всадник, который меня догонит.

– В этом не сомневаюсь. Тут потребуется реактивный самолет.

– Обзываешься? – возмутилась Феклуша и тут же захихикала: – Чувствую, с тобой будет весело! Давно такого не испытывала. Тряхнем стариной, вспомним молодость!

Я хотела возразить, что трясти мне пока еще нечем, но не успела. Метла взвилась в небеса, лихо свистнув, и прокричала:

– Эхма, горе – не беда!

Наверное, наклонности авантюристки были в ней заложены с детства. Впрочем, возможно, и во мне.

Вскоре мы уже опускались в лес.

– Я же просила отвезти меня в имение боярина Свега!

Феклуша ехидно поинтересовалась:

– И как ты это себе представляешь? Средь бела дня опустимся во двор боярина? Весело будет смотреть, как тебя на костер потащат. И что тогда буду делать я целых три года три месяца и…

Я перебила:

– …три дня. Можешь не упоминать об этом бесконечно.

– Я лишь напоминаю, что все это время буду с тобой.

Нда… Кажется, мне придется об этом здорово пожалеть.

– Знаешь, как только найду брата, могу тебя отпустить к прежней хозяйке. Ты, наверное, по ней соскучилась.

– Через три года три… – оскорбленно начала метла.

– Прекрати! Талдычишь одно и то же.

Упрямое транспортное средство хладнокровно продолжило:

– Через три года три месяца и три дня я сама выберу себе новую хозяйку. Не нужна мне прежняя старая песочница. На нее и мужикито нормальные не смотрят. Летает к старому черту заниматься любовью. Надоело на них смотреть, ничего интересного!

Я сидела и глупо моргала глазами. Ни фига себе, все время узнаю чтото новое, да еще и такое пикантное. А метла вдруг подпрыгнула:

– Здесь недалеко живет молодой леший. Он недавно подружку потерял. Хочешь познакомлю? Слышала, от него все ведьмы с ума сходят, силен мужик в любви, весь ушел в корень.

До меня даже не сразу дошел смысл сказанного. Сначала я разозлилась, а потом поняла – метла меня нарочно провоцирует. И приняла заинтересованный вид:

– Ну а тебе самой он как показался?

Феклуша удивилась:

– Чем показался?

– Ну тебето его корень подходит?

Метла взлетела в воздух и огрела меня древком по голове. Такой реакции я даже не ожидала.

– Я целомудренная нецелованая девушка! Как ты могла и сказатьто такое? Ты меня оскорбила!

Я с достоинством выпрямилась на пне, на котором сидела:

– Ты меня тоже оскорбила. Я тоже целомудренная девушка и не желаю слушать весь вздор, который ты несешь. Еще раз повторится – разорву наш договор.

– И как сумеешь это сделать? – ядовито поинтересовалась метла.

– Да так. Заберу свои волосы, а твой прут уничтожу.

– Ты знающая ведьма. И зачем притворяешься? – Феклуша приуныла.

– Конечно, притворяюсь. Потому что умнее тебя.

– Не всегда!

Метла всетаки оставила последнее слово за собой.

Потом помолчала, но немота моей спутнице давалась с трудом.

– Зачем на празднике сбежала от хозяина? Сейчас бы все ведьмы перед нами преклонялись.

Я опять разозлилась:

– Наверное, ктото знал метлы очень хорошо. Даже пословицу сочинил: «Язык как метла». На хрена мне твой хозяин сдался вместе со всем вашим шабашем?!

Наверное, Феклуша засиделась в девках. Все время заводит разговор об одном и том же.

– Любка, ты ругаешься, как банник, – елейным голоском пробормотала она. – Но егото можно понять – целый день дымом да сажей дышит. А тыто – свежим воздухом!

От возмущения я только открыла и закрыла рот. Метла довольно хихикнула.

– Ладно, хватит спорить, – отрезала я. – Давай хоть часок поспим. А как стемнеет, в имение проберемся.

– Поспи, поспи, девочка, я посторожу.

Я закрыла глаза и сразу же погрузилась в сон. И снилось мне, что идет навстречу молодец, косая сажень в плечах, глаза синие, губы алые, ветер русыми кудрями играет. И идет он не куданибудь, а прямиком ко мне. Обнимает руками белыми да целует устами сахарными. И говорит так ласково:

«Свет мой, Любушка, искал я тебя всю жизнь. Сколько подков железных изломал, сколько рубах порвал».

Я прижимаюсь к молодцу:

«Свет мой, Феденька, так не ты же меня ищешь, а я тебя, друг мой сердечный».

Проснулась я, все еще вытягивая губы для поцелуя. И даже почмокала ими. И тут же услыхала:

– Ты, Любка, соску сосешь или есть захотела?

Я огляделась по сторонам:

– А где Феденька?

– Что с тобой? Бараньим взглядом деревья оглядываешь. Очнись! Никого здесь нет. Забегала кикимора, но я ее вымела. Не хватало, чтобы всякая нечисть у нас под ногами путалась.

Я еще раз огляделась. Значит, это всетаки был сон. Тихонько вздохнула.

Уже стало достаточно темно, а вместе с тем и прохладно.

– Может, полетим уже? Я замерзла.

– А ты погляди, какая луна яркая. А если не все спят? Гденибудь на завалинке сидят парни с девками. Вот визгуто будет! Давай подождем, когда луна за тучи зайдет.