Ричард Грай поглядел на море. «Текора» подошла совсем близко — громадная черная тень на фоне заката.

Гудок…

Корабль нависал огромной темной горой. Трап уже спустили, но пассажиры не спешили на берег. Два равнодушных матроса наверху, двое «ажанов» внизу, на причале, остальные отошли подальше. Ричард Грай вернулся к ящику № 11, достал пачку «Фортуны», щелкнул зажигалкой.

— И мне тоже, — Мод наклонилась, поймав сигаретой трепещущий бензиновый огонек. — Я вам не ответила, Рич, не хотела при нем, при майоре. Вам незачем извиняться. Прошлым вечером мы очень интересно поговорили, но потом вам стало плохо, и я отвезла вас в отель. Так что забудьте, ничего не случилось.

— Ничего не случилось, — повторил он, не отводя глаз от трапа. — Любимая присказка старины Даниэля… Знаете, Мод, я вам, пожалуй, помогу. В этом мире все чего-то боятся, Прюдом — не исключение. Теперь мне незачем жалеть этого типа.

Женщина коснулась губами его щеки, улыбнулась.

— Чуть не сорвалась! Сонник вцепился в вас, как клещ, отпустить боится. По-моему, он к вам, Рич, неравнодушен.

— Лет через семьдесят ему бы посочувствовали. Смотрите-ка, Мод, уж не Тросси ли это?

На трап ступил человек. Длинное темное пальто, широкополая шляпа, в руке — саквояж, под мышкой — зонтик. Шагнул, оглянулся, неуверенно двинулся вперед.

— Пойдемте! — выдохнула женщина. — Если не он, то очень похож. Думаю…

Договорить не успела. Черная тень, вынырнув из-за соседнего ящика, метнулась к трапу. Обогнула ближайшего «ажана», сильным толчком сбила с ног следующего. Еще двое полицейских кинулись наперерез…

— Господи! — Мод выхватила из сумочки пистолет. — Только бы не… Только бы…

Выстрел! Хлесткий, с оттяжкой, с долгим хриплым эхом. Человек на трапе остановился, словно наткнувшись на невидимый барьер.

Замер.

И в тот же миг выстрелы ударили вновь. Револьверы «ажанов» били в упор, без жалости, не переставая. Тень упала, но полицейские продолжали расстреливать лежавшего, пока кто-то не крикнул: «Стойте! Стойте! Только живым! Живым!..»

Бывший штабс-капитан даже не пытался пробиться сквозь плотное людское кольцо. Он спешил к трапу. Человек с саквояжем и зонтиком по-прежнему стоял почти на самом верху, словно чего-то ожидая. Но вот с негромким стуком упал на ступени зонтик.

Саквояж…

Тело, словно потеряв опору, мягко скатилось вниз, на серый бетон причала.

…Узкий, похожий на щель, рот, длинный подбородок, острые, словно прилипшие к черепу уши. Светлые усы, волосы бобриком, брезгливая гримаса на побелевших губах.

— Тросси, — вздохнула Мод, — Точно такой же, как на кладбище.

Ричард Грай кивнул, вспоминая фотографию.

— Да, и тоже мертвый.

Склонившийся над телом «ажан» расстегнул пальто, прикоснулся к черному от крови пиджаку. Единственная пуля вошла точно в сердце.

— Готов…

Бывший штабс-капитан, обернувшись, посмотрел на полицейских, по-прежнему суетившихся возле лежавшего на бетоне стрелка.

— Пойдемте, Мод, поглядим на второго.

Женщина, спрятав бесполезное оружие, зябко повела плечами.

— Поглядим…

Их пропустили, хотя и не сразу. Знакомый рыжеусый сержант ретиво отгонял сослуживцев от тела, то и дело повторяя: «Врача! Ребята, тащите сюда врача!» Среди растерянных полицейских Ричард Грай заметил Сонника. «Баритон» стоял с самым равнодушным видом, поглядывая в темнеющее небо.

Человек лежал на спине. Пули пробили пальто, разорвали щеку, простреленная шляпа каким-то чудом все еще держалась на голове. Рядом с телом белели выпавшие из кармана резные шахматные фигуры. Конь, ферзь, пешка…

В широко открытых темных глазах плавала боль. Губы неслышно двигались.

— Что же ты наделал, Деметриос? — прошептал бывший штабс-капитан. — Что ты наделал!

Грек попытался привстать. Захрипел, с трудом выговорил несколько непонятных слов, устало прикрыл глаза… Подбежавший врач в белом халате долго щупал пульс, прикладывая ухо к окровавленной груди. Затем приподнял веко, встал, развел руками.

Деметриос закончил игру.

— Это он по-своему, по-гречески выразился, — рассудил один из полицейских. — Вроде бы из Библии что-то.

Второй знаток согласно кивнул.

— Из Евангелия от Луки, только слова переставил. «Нынче же буду с тобой в раю».

Ричард Грай не спешил уходить. Стоял, смотрел. Тело уложили на носилки, накрыли простыней. Унесли. Кто-то из «ажанов» подобрал резные фигурки. Знатоку настольных игр они уже не понадобятся, в раю наверняка есть лишний комплект шахмат для разбойника благоразумного.

— Надо поговорить, — шепнула Мод. — Выбираемся отсюда. Рядом еще один причал, там не так людно.

— Поговорить? — повторил он не думая и тут же почувствовал, как в бок ему ткнулся ствол пистолета.

— Идите первый и не вздумайте проявлять инициативу. Стреляю сразу!..

Он посмотрел на небо и понял, что солнце уже зашло.

Бетон был завален привычным портовым мусором: щепки от разбитых ящиков, промасленное тряпье, вездесущие осколки бутылочного стекла. Тут давно не убирали, половина причалов пустовала еще с начала войны. Бродячие собаки — и те исчезли, перебравшись туда, где сытнее.

За громадой волнолома их встретила тишина. Шум остался вдали, здесь же слышался лишь негромкий голос зимнего моря. Слева — ровная линия причала, справа высокая бетонная стена. Ящики, почерневшие от времени деревянные бочки, ржавое бесформенное железо, забытый, никому не нужный якорь с обрывком цепи.

Серые нестойкие сумерки…

Ричард Грай шел спокойным размеренным шагом, не смотря по сторонам и не пытаясь оглянуться. Он ничуть не волновался, лишь где-то в самой глубине неслышно плескалась горечь. Друг Даниэль прав — ничего особенного не случилось, Мод честно предупреждала. «Это могу быть я, это может быть ваш лучший друг, нищий-араб на улице, патрульный полицейский».

И все-таки это она. Никому не доверила! «В ранний час пусто в кабачке, ржавый крюк в дощатом потолке, вижу труп на шелковом шнурке…»

— Идите к воде, — негромко велела женщина. — Станьте лицом к морю и не поворачивайтесь.

Он вновь не стал спорить. Повернул направо, подошел к самой бетонной кромке. Океан потемнел, лишь над самым горизонтом еще светилась узкая белая полоса. Очень хотелось курить, но Ричард Грай решил не искушать судьбу. Нервы у Мод наверняка на взводе, лучше не давать лишнего повода.

В конце концов, она сказала — «поговорить». Всего лишь поговорить, не больше.

Равнодушно шумело море, невысокие волны бились о бетон, отступали, вновь шли на приступ. Сзади было тихо. Бывший штабс-капитан, не выдержав, все-таки сунул руку в карман, где лежала коробка «Фортуны».

— Потом, — поняла его Мод. — Покурим вместе. Сейчас — вопросы.

Он невольно усмехнулся, благо, она не видела его лица. «Потом»! Неглупый ход, маленькая морковка в конце короткого пути.

— И кто будет спрашивать?

— Я! — отрезала женщина. — Кем был этот человек? Почему он убил Тросси?

Мужчине захотелось обернуться и поглядеть ей в лицо. Грубо слепленная маска в яркой косметике…

— Его звали Деметриос, моя любопытная Мод. Он был вором, спекулянтом, контрабандистом и убийцей. Любил деньги и настольные игры, побаивался меня, но более всего хотел избежать ада. Ему, как и мне, уже показали, каким он бывает. А еще Деметриос знал, что такое техника кьяроскуро, и смог догадаться, что Тросси — никакой не главный. Остальное додумайте сами.

Сзади долго молчали. Наконец женщина вздохнула:

— Опять вы со своей мистикой, Рич! Намекаете, что главный пообещал этому греку рай? Такое будет плохо смотреться в отчете. Впрочем, и отчитываться не имеет смысла, операция провалена, а завтра должна погибнуть Москва.

— Еще Париж и Лондон, — напомнил он. — Переговоры вести не с кем, но я мог бы все-таки попытаться. Главный где-то здесь, думаю, бедняга Деметриос увидел его перед смертью…

— Хватит! Тросси и Гершинин мертвы, сейчас французы опомнятся и возьмутся за вас. Никакой Прюдом уже не поможет, слишком все страшно. Извините, Рич, но я солгала. Курить мы не будем, у меня мало времени.