– Вира! – весело крикнула фея, раскачиваясь на тросе.

– Точно ненормальная. – пробормотал я.

Голем пробубнил что-то неразборчивое, но вроде со мной согласился.

Люся продолжала кричать, размахивая руками и ногами. Странное зрелище, но левиафану нравилось. Акробатические трюки полностью завладели его вниманием. Задрав все три головы вверх, он не отрывал от феи глаз. Копировал ее покачивания, монотонно колыхаясь из стороны в сторону.

В такт ему раскачивался корабль. По крайней мере, палуба наклонялась то вправо, то влево.

Фея радостно визжала и улыбалась, не замечая, что она приманка для огромного монстра. Левиафан затаился, выглядывая из-за борта и провожая ее жадными глазами. На солнце блестели прозрачные крылышки, сталкивались и разлетались. Над ними повис ореол серебряной пыльцы и тоскливой мелодии парящей в завихрениях прозрачного воздуха. Я не выдумываю, я ее видел. Для меня музыка выглядела, как луг с сочной травой, пасущимися жирными баранами и пастухом с флейтой.

Левиафан выждал момент и сжался. Еще мгновение и он бросится. Я посмотрел на дядю и обезьян, неужели они не понимают? Чича оторвал взгляд от трепыхающейся феи и подмигнул мне.

Чудовище прыгнуло. Оттолкнувшись от корабля, оно выскочило из воды. Воспарило над палубой корабля. Вытянуло шеи и разверзло пасти, клацая на лету зубами. В довершение, тварь нетерпеливо махала хвостом. Я ожидал, что увижу три, но хвост оказался всего один.

Крылышки перестали трепетать. Облако серебряной пыли упало вниз, окутав оскаленные рты. Чудовище, натолкнувшись на невидимое препятствие, повисло в пустоте над океаном. Оно не двигалось. Время остановилось для одного, в тридцати мирах, левиафана.

Фея взмахнула крыльями и взлетела. Подтянула крюк к ближайшей распахнутой пасти и зацепила за верхнюю челюсть чудовища. Порхнула в сторону и дунула на серебряную пыльцу. Облако рассеялось, левиафан вздрогнул, удивленно вытаращив глаза. Его тушу потянуло к воде, и он обвис на канате. Крюк воткнулся в нёбо. Раздался хруст. Шея, прицепленной головы, натянулась, треск повторился и левиафан заревел. Сначала угрожающе, а потом жалобно.

Обезьяны резво закрутили лебедку, подтягивая монстра к рее.

– Тебе предоставляется огромная честь!

Оливье протянул мне длинный гарпун.

– Давай пройди боевое крещение. Пронзи сердце зверя!

В ответ, точно поняв слова капитана, левиафан отчаянно завыл. Он размахивал короткими перепончатыми лапами, пытаясь дотянуться до крюка, но не мог.

Я взял гарпун и даже сделал шаг. Монстр пискнул и засеменил задними конечностями. Когти едва касались палубы, соскакивая с досок.

- Не вздумай. – прошептал Евлампий.

Я смотрел на огромное белое пузо, покрытое ромбовидными чешуйками, и не мог собраться с силами.

– Коли! – скандировали летучие обезьяны.

Легко сказать, да трудно сделать. Чем дольше я раздумывал, тем яснее понимал. Не смогу!

Рядом со мной опустилась фея.

– Не каждый достоин высокой чести! – заметила она, проходя мимо.

Я вздохнул и повернулся к левиафану спиной. Отдал дяде гарпун и побежал вниз по лестнице. За моей спиной раздался разочарованный вздох Оливье. Потом, отчаянный вопль левиафана и ликующие крики обезьян. Спустившись в трюм, я залез в гамак и натянул на голову одеяло. Меня мутило, но несмотря на это, через несколько минут, я уснул.

Второе испытание я не прошел. Не скажу, что меня сильно задело. Видеть косые взгляды обезьян, конечно неприятно. Даже зная, что часть вины лежит на боцмане. Он же обманул меня насчет ухи и рыбалки. В двойне противнее чувствовать жалость голема.

Проснувшись, я догадался, что вся затея с ловлей левиафана спланирована Оливье заранее. О ней знали фея, боцман и обезьяны матросы. Все, кроме меня. Конечно, зачем предупреждать тупого оборотня. Ни к чему. Гораздо интереснее поиздеваться над ним. А мне плевать! Хотите? Потешайтесь. Чхал я на постоянные дядины подколки, пренебрежительное отношение феи, нравоучения голема. Мне все равно. Я вынесу любой позор. Переживал ведь раньше.

Хотя про охоту на левиафана, мог бы догадаться без чужой помощи. Слыхал же, что чудовище не в силах противиться простым приворотам. Только с моей рассеянностью можно было не заметить огромную берцовую кость, привязанную к грот-мачте и раскрашенную бирюзовыми рунами призыва. Поэтому, полностью отрицать свою вину, глупо даже для меня. Так, думал и дядя. И, мой отказ от высокой чести убить левиафана не остался без наказания. Теперь, я главный посудомойщик! Не знаю, как кухонная утварь мылась раньше. Подозреваю, в волшебном тазике.

– Это тоже великая честь! – усмехаясь, сказал дядя и оставил меня чистить котел.

Тот самый, из-под лукового супа.

– Сыпь побольше песка, им точно ототрешь. – подсказывал голем. – Движения круговые. Амплитуда меньше, не надо так размахивать.

Я игнорировал его указания. Меня перестала беспокоить судьба феи. Пусть дядя делает с ней, что угодно. Мне плевать! Меня не волнует, как ко мне относится команда. Меня беспокоит одно. Как попасть за дверь с черепом. Забрать символ свободы и навсегда покинуть этот проклятый корабль!

– Сильнее три. – продолжал бухтеть Евлампий.

– Ты бы лучше придумал, как нам пробраться в покои Оливье. – предложил я.

– Зачем? – парировал голем. – Что мы будем искать?

– Артефакт.

– Какой?

Я промолчал, начав скрести бок котла.

– Видишь! – укоризненно проговорил голем. – Как я могу тебе помочь, если ты мне не веришь?

– Как на тебя положиться, если ты на другой стороне! – устало ответил я.

– На какой стороне? – не понял Евлампий. – Я за закон, добро и справедливость.

– Ты считаешь правильным, что я должен всю жизнь носить вот это! – закричал я, схватившись за свою цепочку. – Или что меня судят вместо Оливье? Или…

Я задохнулся от возмущения.

– Закон есть закон! – невозмутимо ответил голем.

– Поэтому, я и не могу тебе доверять, каменюка бесчувственная. – обиделся я.

Котел уже сиял, но я все равно продолжал его драить.

– Дырку протрешь. – сказал Евлампий.

Я не ответил. Кругом враги, даже у меня на шее. Скоро начнется вторжение поглотителей, но на это всем плевать. Мне начинало казаться, что император отказался снять ошейники, потому что маги боятся нас больше поглотителей?

– Надо его отвлечь. – тихо проговорил голем.

– Что? – не понял я, поглощенный собственными мыслями.

– Чтобы попасть в покои, Оливье нужно отвлечь.

– Да? Гениальный план! Я думал попросить, чтобы он нас пустил и отвернулся. Понятное дело, но как? Ему известно все происходящее на корабле.

– Дождемся, когда он сойдет на берег.

Точно! Вернусь на корабль, когда он будет вручать торт королю Дарвину. Хватит времени, чтобы порыться в дядиных трофеях. А потом, сбегу.

– Сколько можно чистить один котел? – услышал я недовольный рык с палубы.

Пришлось выйти наружу.

– Все готово. – смиренно проговорил я.

Не знаю, как им удалось за столь короткое время, но они полностью разделали левиафана. Обезьяны уже сбрасывали порубленные остатки туши в трюм.

– Чего прохлаждаешься? Тащи котел, у нас сегодня праздник.

Я кивнул и побрел обратно. За мной в кухню вошла Люся. Она успела переодеться. Щеголяя белым передником поверх платья. Я вздохнул. Ее одеяние выглядело таким домашним и уютным. Я почему-то сразу вспомнил Оксану, и стало совсем хреново.

– Что застыл? – спросила фея. – Торопись!

Я обхватил котел и потащил на палубу. Обезьяны закончили погрузочные работы и ставили треногу.

– Набирай воды и ставь! – скомандовал Оливье.

Пока я возился с водой. Переливать воду черпаком из бочки в котел дело хлопотное. Он установил под треногой огневой пенек. Ими пользовались везде. Маги гильдии Огневиков договорились с гномами и поставили производство пней на поток. Цена стала доступной. Они появились в каждом доме. Оливье владел аж пятью штуками. Четыре на кухне и один маленький, переносной.