– Ты меня проводишь?

– Непременно. И будем сопровождать до замка. – продолжал Евлампий.

Пришлось взять фею под руку и вывести на палубу. Там уже ждали летучие обезьяны. Боцман приветственно махнул рукой. Его подручные, не дав опомниться, подхватили нас за плечи и оторвав от корабля подняли в воздух.

Хорошо, что фея не успела ничего понять и смотрела вниз. Наличие воды ее успокаивало.

Обезьяны живо махали крыльями и мы развили высокую скорость. Я с дуру взглянул вверх. Мы падали на остров, по крайней мере, так казалось.

– Дыши глубже. – посоветовал Евлампий.

Все-таки его рекомендации неподражаемы.

Обезьяны собрались вместе и выставив свободные руки закружили хоровод. Раздался хлопок. Мы переместились. Ну, мне так показалось. На самом деле, мы еще сильнее разогнались и резко затормозили. После третьего разгона и остановки, мы коснулись земли. Причем, встали на нее, а не уперлись, как должно было бы быть.

Я огляделся. Рядом с нами проходила дорога. Справа она упиралась в опущенный крепостной мост. Слева, насколько хватало глаз, тянулась вереница желающих попасть в крепость.

– Гости Дарвина! – зло прокомментировал Оливье, высвобождаясь из лап боцмана. – Опять придется торчать в очереди вместе со всеми. Потому что влететь в крепость невежливо!

Чича усмехнулся:

– В замок нельзя попасть по воздуху!

– Я уже семь лет слышу эту чушь! – взревел дядя. – Ненавижу очереди!

– Придется потерпеть. – давясь от смеха, ответил боцман. – Гости короля равны, никто не попадет на день рождение раньше других.

Оливье продолжал ругаться, забавляя свою команду, а я осматривал гостей.

В большинстве своем, толпа состояла из летучих обезьян. В ярких нарядах и шляпах с пестрыми перьями. Одни шли пешком, другие ехали в повозках или верхом на лохматых животных, похожих на беззубых медведей с выпяченной губой. Встречались и странные создания, закутанные в темные мантии, и бородатые волшебники в остроконечных колпаках.

– Перестань пялиться на гостей, регламент не позволяет! – одернул меня Чича.

Я вздохнул, переключившись на разглядывание собственных ног. Не знаю, кто этот регламент, но теперь мной командует даже он.

Мы вклинились в процессию и ползли вместе со всеми. Слава источнику магии, до ворот оставалось шагов четыреста.

Невидимое солнце вовсю жарило, и через десять минут, я запарился и мечтал о глотке воды. К тому же, от скопища чуждых существ нестерпимо воняло потом.

Когда мы добрались до стражи, и вошли под арку крепостной стены, с меня текло в три ручья, и я еле шевелил ногами.

Оливье не прекращал ругаться на все лады, склоняя причуды короля Дарвина.

– Нам сюда. – подсказал боцман, повернув сразу за воротами.

Отделившись от основного потока, продолжающего черепашье шествие к центру крепости, мы поднялись на стену. Минули два лестничных марша и вошли в приворотную башню. Свернув в тупик, к сверкающему во всю стену полупрозрачному порталу.

– Идете за мной. Строго по одному! – наказал боцман и первым прошел сквозь сияние.

Мы последовали за ним. Передо мной шла фея. За время нашего пребывания на Изумрудном острове? она не произнесла ни слова.

– Мы должны ее подбодрить. – сказал Евлампий.

– Точно. – пробормотал я. – Давай скажем, что ее скоро запекут в торте, поэтому беспокоится ей не о чем.

– Ты бесчувственный мерзавец. – прошипел голем.

– Мерзавец Оливье, а я бессовестный себялюбец.

– Точно подмечено.

– Да? Жаль не я придумал. – дурашливо признался я. – Меня так в академии прозвали. Говорили, что меня волнует только мусор, а на достопочтенных магов мне плевать.

Фея прошла в портал и исчезла. Мы с Евлампием остались одни. Я хотел войти следом, но голем дернул за цепочку.

– Что еще? – разозлился я.

– Мы должны ее предупредить. – закричал Евлампий.

– Мы же договорились! – напомнил я.

– О чем? Подождать и подумать? Да! Мы не договаривались смотреть, как Оливье испечет ее в торте!

– Но…

– Ни каких но! – завопил голем. – Мы не можем так поступить! Да она не идеальная. Скорее наоборот, но мы все равно…

– Постараемся ее спасти. – сдался я.

Я так не думал, но спорить с големом, особенно когда он в таком состоянии бесполезно.

– Нам нужен план. – яростно крикнул Евлампий.

– Согласен, но пока его нет, предлагаю действовать по обстоятельствам.

– У меня есть. – возразил голем. – Во-первых, переодеть, в пижаме она конечно мила, но для побега это не…

Я не стал слушать продолжения его стратегии и шагнул в портал. Надеясь, что мы попадем в многолюдное место и ему придется заткнуться.

Иногда мечты сбываются! Мы переместились на кухню, скорее всего портал открыли именно для нас.

Признаться, такой гигантской кухни я никогда не видел. В академии помещение для приготовления пищи не маленькое, но с этим колоссальным залом, ему не соперничать. Вокруг меня одновременно голосила сотня поваров и бесчисленное количество помощников. Хочет Евлампий продолжать свои рассуждения или нет, я его все равно не услышу.

Оливье спорил с обезьяной в белоснежном колпаке, вытесняя ее из-за стола.

– Мне нужен самый большой огневой пенек! – кричал он, закинув холщовый мешок на стол. – Да! Скажи это министру. Королю! Его летающей бабушке! Что пасть раззявил, быстро ко мне!

Последние слова предназначались для меня.

– Просей муку! – рявкнул дядя, когда я подошел, и сунул мне мешочек.

Я не мог найти боцмана и фею и глупо оглядывался.

– Куда пропала Людмила? – опередив меня, уточнил Евлампий.

– Ты еще валун поумничай, я из тебя надгробие сделаю! – заорал Оливье. – Переодевается она!

Голем не стал уточнять и перепалка закончилась сама собой. Я раздобыл сито и протряхивал муку, одновременно смотря по сторонам.

Подготовка к празднованию дня рождения короля шла полным ходом. Кухня скворчала, кипела, пузырилась и источала тысячу соблазнительных запахов. Повара и их подмастерья функционировали как один, хорошо смазанный механизм. Их скупые, точно рассчитанные, движения не расходовали лишних сил. Четко, быстро, гармонично выполняя самую сложную работу. Вот это уровень, а профессионализм! Я аж обзавидовался. Чтобы достигнуть такого мастерства, мне еще долго тренироваться.

Просеяв муку, я получил следующее задание. Отделил желтки от белков и, вооружившись венчиком, начал их взбивать.

– Как только фея вернется, мы должны ей все рассказать. – забубнил мне в ухо Евлампий. – Иначе будет слишком поздно. Пока у нее есть шанс, она же умеет летать.

– Точно! Может посоревноваться в скорости с летучими обезьянами. – подтвердил я, орудуя венчиком.

– Неужели тебе ее не жалко? – спросил голем.

– А почему я, собственно говоря, должен ее жалеть? – удивился я, не забывая растирать желтки.

– Она ведь живая. Она говорит, думает и мечтает.

– Ты тоже болтаешь без умолку, но при этом совсем не живой. – съязвил я.

Голем фыркнул:

– Ирония здесь не уместна, мы говорим о бытие и смерти!

Махнув свободной рукой, я не стал отвечать.

– Я настаиваю. – не успокоился Евлампий.

– Я ничего не буду делать, а ты как хочешь! – ответил я.

Желтки, сахар и разогретое сливочное масло уже превратились в однородную массу. Подошел дядя, чтобы передать мне цедру с миндалем. Голем замолчал, предварительно кивнув.

Пусть так и будет. Хочет предупреждать, пожалуйста. Только без моего участия.

– Шустрее, крысеныш. – прикрикнул Оливье.

Я изобразил более энергичную деятельность. Расправился с желтками, с белками. Поучаствовал в финальной части приготовления теста и его выливании в объемный сосуд, сужающийся кверху.

– Что они так долго! – причитал Оливье. – У нас все готово!

Я заметил, что на нас смотрят остальные повара.

– Чего это они? – нервно спросил я.

– Ждут фею! – ответил дядя. – Им нравиться смотреть, как она барахтается в тесте.

Он ухмыльнулся: