Стыд пропал. Исчезла поляна. Старейшины кивнули, давая молчаливое одобрение.

Я не увидел, а почувствовал фиолетовое сияние. Ноги передвигались быстрее. Я перешел на бег. Разомкнув веки, я посмотрел вверх. В голубых небесах, едва различимая, висела половина бледного диска луны. Впервые в жизни, не считая детского баловства, мне захотелось выть.

– Молодец! Давай! – кричал голем.

Водяной ком с черными прожилками вытянулся вверх, превращаясь в длинную, изогнутую воронку. Мокрый хобот наклонился в сторону от архивариуса, шаря по траве. Одуванчики до которых он дотрагивался, вспыхивали и распадались прахом.

– Давай же! – орал Евлампий.

Я задрал голову и завыл, продолжая бежать. Длинные, призывные рулады быстро сменились угрожающим рыком и снова перешли в вой.

Архивариус вздрогнул. Хвост водяной воронки выскочил из его рук, подпрыгнул и заскакал по полю. Хобот, изогнувшись, болтался в разные стороны, лупя по одуванчикам. Разлеталась, моментально чернеющая, земля, вывернутая с корнем трава налету превращалась в щепотки пепла.

Мровкуб вытянул в сторону душеприказчика раскрытые ладони, но продолжающийся вой заставил его остановиться. Передернув плечами, архивариус обернулся.

Не переставая выть, я несся на него.

– У тебя все получится! – кричал мне в ухо голем.

Самое странное, я ему верил.

Лицо архивариуса исказилось и побледнело. Краснота спадала, спускаясь к шее. Отчаянным жестом, он обхватил виски. Краснота на мгновенье замерла, но все равно продолжила тускнеть. Он еще сдавливал лицо руками, но это уже не помогало. Кожа побледнела. Тогда архивариус поднял руки и хлопнул в ладоши. Все еще висящий над его головой пузырь, лопнул. Хобот замер в прыжке и повалился на бок.

– Власть силе! – крикнул хранитель, голосом архивариуса, и махнул от себя рукой.

Водяной смерч дернулся, приподнявшись над одуванчиковым полем, и дотянувшись до черного фея, разлетелся миллионом брызг. В местах попадания капель, земля задымилась.

Душеприказчик стоял заслонившись руками, еще более черный, чем раньше. Оливье нигде не было видно.

Я, уже не в состоянии остановиться, продолжая дико завывать, на бегу, врезался в архивариуса. Старик упал, и я, победно зарычав, прижал его к земле.

Теперь, я разглядел его глаза. Они состояли из одного зрачка, ни белой склеры, ни радужки. Красная жижа, замершая в пустоте глазницы. Жуть!

Я наклонился над ним, почти касаясь маской его лица, и завыл. Так громко и долго, как только мог. Мровкуб задергался, пытаясь вырваться, но я крепко держал его и продолжал выть, пока он не прекратил шевелиться. Мышцы на его лице напряглись. Рот исказился. Дрогнули веки и, под ними, появились обычные, синие глаза.

Я почувствовал движение воздуха. Рядом со мной кто-то прошел. Обернувшись, я никого не увидел, но что-то коснулось моего плеча и отпрянуло. Неприятное ощущение чужого присутствия исчезло.

Успокоив надрывное дыхание, я стянул маску и пригляделся к архивариусу. Он не подавал признаков жизни.

– Ты справился! – с гордостью и одновременно с испугом прошептал голем.

– Я же оборотень.

– Отпусти его, ему уже не поможешь. – мягко проговорил Евлампий.

Я еще раз дотронулся до архивариуса. Он не двигался и не дышал.

– Ты справился, ты победил. – успокаивал меня голем.

– А вон тот ничтожный мотылек! – зло бросил, подошедший Оливье. – Не смог отправить тварь обратно в междумирье. Теперь, хранитель будет бродить по Фейри Хаусу!

– Нужно сообщить Последнему! – немедленно взвился Евлампий.

– Я тебе сообщу! – повысил голос дядя.

– И что вы мне сделаете? – с издевкой уточнил голем.

– Что вообще произошло? – спросил я, переминаясь с ноги на ногу.

С меня уже сошла странная бравада, и я чувствовал опустошение и стыд.

– Тебе лучше не знать! – произнес Оливье.

– Узнают все! – закричал Евлампий. – Вы выпустили на волю хранителя Силы!

Голем поднял руки над каменной башкой. Я догадался, что он собирается вызвать тучу и связаться с судьей Тринадцатого Темного Объединенного мира.

Оливье тоже все понял.

– Не узнают. – уверенно проговорил он.

Вынув из бездонной сумки, он направил на меня деревянную игрушку. Искусно вырезанную фигурку человечка с молотом.

– Я уже давно не играю в игрушки. – ошарашено заметил я.

– Голем играет! – пояснил дядя.

Евлампий попытался хлопнуть, но его ладони так и не коснулись друг друга. Оливье нажал на крючок. Сработал механизм и деревянный человечек ударил молотом по наковальне. Проскочила голубая искра и в голема выпалила настоящая молния, только маленькая. Она попала между ладоней. Среди камней проскочили разряды, опоясав сеткой молний тело голема. Он медленно опустил руки и замер.

– Что с ним? – вскрикнул я от неожиданности.

Оливье спрятал деревянную игрушку, вместо нее вынув кусок вяленого мяса и, махнув им, протянул мне.

– Подкрепись, ты бледно выглядишь. Нам пора убираться. Даже без помощи твоего правильного дружка, здесь скоро все будет кишеть магами!

– Но…– пробормотал я, жадно пережевывая жесткое мясо.

– Ни каких но! Голем скоро очухается, но ничего не вспомнит. Расскажешь ему про хранителя Силы, заморю голодом!

Я чуть не подавился остатками мяса и, с трудом сглотнув, кивнул.

– Но…

– Послушай! – уже мягче проговорил дядя. – Ты вытащил меня из междумирья и я прощаю тебя за то, что ты угробил мою карьеру. Только это не значит, что я буду терпеть твою тупость и орочьи вопросы, которые ты постоянно задаешь.

Я закрыл рот и еще раз кивнул.

– Вот и умница, крысеныш. – сказал он.

Глава 12.

Путешествие без портала.

Голем подал признаки активности. Подпрыгнул, покрутил руками и повернулся.

– Что со мной?

– Во время магического поединка тебя зацепила молния! – быстро ответил дядя. – Надо скорее убираться, пока фей не отошел от колдовства.

– Душеприказчик живой? – удивился я.

– Что ему будет? – проворчал Оливье. – Этого душегуба, так просто не изведешь. Хотя, стоило бы.

– Я не помню о молнии. – пробормотал Евлампий.

– Тебе еще повезло. – сердобольно заметил дядя. – Могло бы напрочь заклинить!

– Мы прошли поляну и начали пробираться через заросли…

– Сейчас это не важно. Надо спешить! – строго сказал Оливье.

– Как мы выберемся? – заинтересовался я.

Ни на дядю, ни на голема смотреть не хотелось. Поэтому, я рассматривал архивариуса. Старик бледной тенью выделялся на фоне травы.

– У меня есть план, но придется покопаться!

Схватив меня за шиворот, Оливье зашагал к перевернутому дереву. Я старался идти с ним в ногу, чтобы не упасть.

– Слышал про радужный мост?

– Его разрушили после мировой войны. Он соединял Благодатные земли и Отдельный мир. – не дав мне ничего сказать, затараторил Евлампий.

– Точно булыжник. Радужный мост соединял не только Благодатные земли и Отдельный мир. Он состоял из трех лучей, сходящихся в Благодатных землях в один. Пути начинались в Подгорном царстве, Пустынных территориях и Фейри Хаусе. Сейчас они закрыты, но мы один откроем.

– Это запрещено! – закричал Евлампий.

– Жалко, что тебя молнией не испепелило. – вздохнул дядя.

– Молния не может мне навредить, только временно парализовать или лишить памяти. – возразил голем.

Оливье не стал отвечать, мы подошли к перевернутому дереву.

– Смотри, у земли должна быть нора, а в ней горшок.

– Горшок? – переспросил я.

– Горшок. – передразнил дядя.

– Зачем нам горшок? – спросил я.

– Не для того, чтобы в него гадить! – разозлился Оливье. – Из него начинается радуга!

– Так и есть! Но нам нельзя его выкапывать и открывать, мы же не хотим восстановить радужный мост? – вмешался Евлампий.

– Вам может и нельзя! – отрезал дядя. – А я собираюсь, выбраться отсюда.