Оба работника остановились поглазеть на нас.

— Впереди брод, — крикнул один, указывая на север. Он говорил по-датски. — Осторожнее!

— Как называется это место? — прокричал я в ответ на том же языке.

Он пожал плечами.

— Лесной склад!

Финан фыркнул, и я нахмурился, а потом обернулся, но всадников-преследователей не увидел. В лучшем случае, подумал я, Вармунд вернется в Лунден и отправится в погоню утром, набрав побольше людей, чтобы наверняка нас прикончить. Он обыщет реку, пока не найдет Бримвису, и, если на ней никого не окажется, прочешет окрестности. На мгновение я даже подумал повернуть корабль и грести вниз по течению в надежде дойти до Темеза и затем до открытого моря, но это было бы ночное плавание против течения с изнуренной командой по мелководной реке, а если у Вармунда есть хоть немного здравого смысла, он оставит свой корабль с неполной командой, чтобы запереть Лиган и захлопнуть ловушку.

Брод к северу от лесного склада мы пересекли не цепляя дно, хотя несколько вёсел и сбились, задев камни.

— Нам нужно поскорее остановиться, — настаивала Бенедетта. — Ты только посмотри на гребцов!

— Мы будем идти, пока ещё светло, — сказал я.

— Но они же устали! — возразила она.

Я и сам устал. Устал от попыток выходить из самим же созданных затруднений и от тревоги — я помнил о тех всадниках. Я и хотел остановиться, и опасался. Река здесь стала широкой и мелкой, и Бенедетта права — гребцы почти на пределе сил, и мы едва продвигались, преодолевая течение. Теперь солнце опустилось низко, касаясь гребней далёких холмов, но я всё же различил на фоне заката контур высокой соломенной крыши над купой вязов. Там дом, решил я, есть шанс отдохнуть. Я потянул на себя рулевое весло и направил Бримвису к берегу, нос стукнулся о дно.

Финан бросил на меня взгляд.

— Привал?

— Скоро совсем стемнеет. Хочу подыскать ночлег.

— Могли бы остаться на корабле.

— Дальше все равно не пройти, — ответил я. Река становилась всё мельче, последние несколько минут мы гребли по опутанной водорослями воде, а вёсла и киль постоянно скребли о дно. И я решил, что пора покинуть Бримвису. — Если дождаться прилива, прошли бы ещё несколько миль, но ждать придётся несколько часов. Уж лучше идти сразу.

— Но сперва отдохнуть?

— Сперва отдохнуть, — заверил я.

Мы сошли на берег, забрав захваченное оружие, одежду, еду, кольчуги и деньги. Припасы я раздал, позволив каждому брать, сколько тот мог унести. Последними я захватил две длинные цепи, которые соединяли оковы гребцов.

— Зачем это, господин? — спросил меня Иммар, когда я оборачивал одну из них тяжёлыми кольцами вокруг его шеи.

— Цепь — это ценность, — ответил я.

Прежде чем отойти от реки, я велел Гербрухту и Беорноту, единственным моим людям, умевшим плавать, снять кольчуги и обувь и развернуть Бримвису поперёк реки. Они подвели корабль к берегу Восточной Англии и привязали к иве, а потом вернулись, наполовину вброд, наполовину вплавь. Маленькая и, возможно, бессмысленная предосторожность, но, если за нами идёт Вармунд, он обнаружит корабль у восточного берега, и, может быть, поведёт своих людей туда, то есть, в противоположном направлении.

Когда мы пересекали сочный прибрежный луг, усеянный лютиками, уже наступили сумерки. Мы миновали вязы и вышли к большой усадьбе — без ограды, как и деревни, мимо которых мы проходили. Два пса на привязи встретили нас неистовым лаем. Там стоял огромный дом, над которым поднимался в вечернее небо дым, покрытый свежим тростником амбар — наверное, для зерна — и конюшня. Псы, привязанные к дому толстыми верёвками, залаяли ещё яростнее и смолкли, лишь когда распахнулась дверь и на фоне горящего изнутри очага на пороге показались силуэты четырёх мужчин. Трое держали охотничьи луки с уже наложенными на тетиву стрелами, четвёртый держал в руке меч. Он рявкнул на собак, чтобы заткнулись, и перевёл взгляд на нас.

— Вы кто? — крикнул он.

— Путники, — откликнулся я.

— Боже, да сколько же вас!

Я отдал перевязь с мечом Финану и двинулся к дому в сопровождении лишь Бенедетты и отца Оды. Приблизившись, я разглядел, что человек с мечом немолод, но ещё достаточно крепок.

— Я ищу прибежище на ночь, — пояснил я, — и у меня есть серебро, чтобы заплатить.

— Серебру мы всегда рады, — осторожно ответил он. — Но кто ты и куда направляешься?

— Я друг короля Этельстана, — ответил я.

— Возможно, — с опаской произнёс он. — Но ты не мерсиец.

Меня выдал акцент.

— Да, я из Нортумбрии.

— Ты нортумбриец и друг короля? — насмешливо спросил он.

— А кроме того, я был другом леди Этельфлед.

Это имя заставило его умолкнуть. Он рассматривал нас в быстро меркнущем свете, и я заметил взгляд, брошенный на молот, висящий у меня на шее.

— Нортумбрийский язычник, — медленно продолжил он, — который дружил с леди Этельфлед. — Он перевёл взгляд на моё лицо и опустил меч. — Так ты — Утред Беббанбургский! — В голосе слышалось восхищение.

— Да, это я.

— Тогда добро пожаловать, господин.

Он сунул меч в ножны и жестом приказал остальным опустить луки. Потом сделал несколько шагов к нам, не дойдя всего на длину меча.

— Моё имя — Рэдвол Рэдволсон.

— Я рад с тобой встретиться, — тепло произнёс я.

— Я сражался у Фирнхамма, господин.

— Суровая была схватка.

— Мы победили в ней, господин! Ты победил! — Он улыбнулся. — Я от души рад тебя видеть!

— Возможно, ты будешь не так уж рад, узнав, что за нами гонятся.

— Ублюдки, что захватили Лунден?

— Они придут, и если найдут нас здесь, то расправятся с вами.

— Восточные англы! — гневно воскликнул Рэдвол. — Они уже отправляют своих людей шарить у нас по амбарам и воровать скот.

— Еда у нас есть, — сказал я, — но нам нужен эль и место для отдыха. И не в твоём доме, я не могу подвергать опасности твою родню.

Он на минуту задумался. К двери подошла пожилая женщина — должно быть, его жена — и принялась нас разглядывать. Из амбара полетели первые летучие мыши, чернеющие на фоне неба с уже показавшимися первыми звёздами.

— Есть одно место, всего в миле отсюда, — сказал Рэдвол, — там можно спокойно поспать. — Он посмотрел на стоящее за моей спиной разномастное сборище рабов, детей, женщин и воинов. — Ну и странное войско ты за собой ведешь, господин, — удивлённо продолжил он. — Во имя Господа, что это значит?

— У тебя есть время выслушать мой рассказ?

— Неужели я откажусь, господин?

Великодушие Рэдвола было вызвано упоминанием имени Этельфлед. Мерсийцы любили и почитали её, а теперь оплакивали её смерть. Это Этельфлед изгнала из Мерсии данов, построила церкви и монастыри, возвела бурги, защищающие северную границу. Она была леди Мерсии, правительницей, яростно защищавшей достоинство и богатство страны. Все мерсийцы знали, что я был ее другом, а кое-кто полагал, что и любовником. Рэдвол говорил о ней, пока вёл нас на юг вдоль поросшего лесом холма, а после выслушал мой рассказ о нашем побеге из Лундена.

— Если те мерзавцы явятся за тобой, я ни слова им не скажу, — заверил он. — Как и никто из моих людей. Мы не любим восточных англов.

— Человек, возглавляющий поиски — западный сакс, — сказал я.

— Их мы любим не больше! Не волнуйся, господин, никто из нас тебя не видал.

Ночью ярко светила луна. Мы шли по прибрежным лугам, и я тревожился — Вармунд мог выслать пеших людей на север, на поиски Бримвисы. Когда мы повернули на юг, я увидел над тёмными ивами её мачту, но никаких признаков врагов.

— Если хочешь, тот корабль твой, — сказал я Рэдволу.

— Никогда не любил корабли, господин.

— Может, доски с него тебе пригодятся?

— Это да! Из древесины с хорошего корабля можно выстроить пару домов. Осторожнее здесь.

Мы подошли ко рву, обрамлённому зарослями камышей, пересекли его, и Рэдвол повёл нас к невысоким, поросшим лесом холмам. По тропке, бегущей среди вязов и ясеней, мы свернули на поляну, где лунный свет высветил старый полусгнивший амбар.

— Вот, тут была часть отцовской усадьбы, — пояснил Рэдвол, — и часть моей. Но старик, что владел лугами возле реки, десять лет назад помер, и я выкупил у его вдовы землю. Четыре года назад и она умерла вслед за старым мужем, ну, мы и переехали в их дом. — Он толкнул полуразвалившуюся дверь. — Здесь достаточно сухо, господин. Я пришлю тебе эль и какую-нибудь еду, что сумеет наскрести моя жена. Знаю, что у нас есть сыр.

— Не стоит из-за нас голодать, — сказал я. — Нам бы только эль.

— Там позади источник. — Рэдвол кивнул в сторону холма на востоке. — И вода там чистая.

— Значит, нам нужно только убежище.

Я полез в кошель.

Рэдвол услышал звон монет.

— Неправильно это, господин, брать у тебя деньги за приют и ночлег в старом амбаре.

— Я отнял эти деньги у торговца рабами.

— Ну, раз так... — Ухмыльнувшись, он протянул за деньгами руку. — Если ты позволишь спросить, господин, куда же ты направляешься?

— Дальше на север. — Я намеренно ответил расплывчато. — Ищем войско короля Этельстана.

— На север! — удивился Рэдвол. — Тебе незачем идти на север, господин, в Верламикестере стоит пара сотен воинов короля Этельстана! Оба моих сына там, служат лорду Меревалу.

Настал мой черёд удивиться.

— В Верламикестере? — переспросил я. — Это близко?

— Бог милостив к тебе, господин, — с радостью отозвался Рэдвол. — Отсюда не больше двух дюжин миль!

Значит, мой друг Меревал неподалёку, вместе с ним и две сотни его людей, которых он так неразумно вывел из Лундена.

— Сам Меревал ещё там?

— Был неделю назад, — сказал Рэдвол. — Я туда ездил, передал мальчикам немного бекона.

Я почувствовал внезапный прилив облегчения и надежды и коснулся своего молота.

— Где мы сейчас?

— Бог милостив к тебе, господин. Это Честрехант.

Я никогда не слышал про это место, хотя Рэдвол явно считал его примечательным. Я опять порылся в суме и извлёк золотую монету.

— У тебя есть надёжный слуга?

— У меня таких шестеро, господин.

— А добрый конь?

— Тоже шесть.

— Тогда может кто-нибудь из твоих слуг поскакать этой ночью в Верламикестер и сообщить Меревалу, что я здесь и нуждаюсь в помощи? — спросил я, держа монету в руке.