— Простите меня! — воскликнул пекленец, подползая к нему. — Простите, если сможете, господин мой! Возьмите мою жизнь, но даруйте прощение!

— За что мне прощать тебя? — искренне удивился Даждь.

— Но разве вы не помните?.. Ведь это я! Я видел, как ты шел к колдунье, и не предупредил!.. Я сам связал тебя! Я помогал тебя казнить!.. Прости меня, но я не знал, что ты — тот самый Даждь Сварожич!

Даждь только тут узнал в Падубе того молодого пекленца, с которым судьба дважды сталкивала его в тереме Марены. Он хотел было рассердиться, но отчаяние парня было так велико, что Даждь лишь с удивлением спросил:

— Конечно, Я вспомнил, но скажи, что меняется от того, что я — Сварожич?

— O, — прошептал Падуб, — было непростительной ошибкой мне забыть про вас! Отец мне много раз рассказывал, как вы спасли ему жизнь. Вы должны вспомнить — я сын Палого, того самого, который…

Он еще не договорил, а Даждь уже схватил его руку,

— Ты? —воскликнул он. — Палый твой отец?.. Он был охранником тюрьмы в Пекле! Я помню его. Как он?

— Отец убит. — Падуб опустил глаза. — Он погиб на границе в начале войны с Кощеем, а я попал в том же бою в плен, и Марена…

— Наложила на тебя заклятье, — закончил за него Даждь. — Не горюй о своей участи — я и сам долго находился под чарами этой женщины. Но ты спас меня, — добавил он, не обращая внимания на удивленный взгляд Падуба, — и я прощаю тебя. Ведь ты искупил свою вину!

— Но, господин, — не сдержался Падуб, — спасли тебя вовсе не мы.

Агрик, не принимавший участия в этом разговоре, невольно был принужден наблюдать за всеми остальными. Он заметил, как при последних словах пекленца судорога горечи и досады прорезала физиономию оборотня. Тот зло ощерил клыки и отступил еще дальше, сливаясь с окружающей темнотой.

Но прятаться ему было поздно — в ответ на немой вопрос Даждя Падуб с готовностью указал на участника последних событий. Сварожич обернулся и увидел оборотня. Тот ссутулился под его взглядом.

— Он сказал нам, что его нашел и послал Гамаюн, — нарушил молчание Агрик.

Оставив обоих юношей, Даждь шагнул к старику. Тот шарахнулся от него с таким видом, словно Даждь собирался его убить, но уперся спиной в сталактит и замер, обреченно отведя взор.

— Кто ты? — позвал его Сварожич. — Выйди, покажись! Мне кажется, что ты не тот, за кого выдаешь себя, а мне хочется поприветствовать своего настоящего спасителя!

Агрик волей случая оказался гораздо ближе к оборотню, чем его хозяин, и услышал, как тот пробормотал сквозь зубы с нескрываемой горечью и презрением:

— Вся твоя благодарность сейчас испарится…

— Что? — Даждь не разобрал слов.

Но в это время оборотень, решившись, шагнул на свет, и все ахнули.

Он стал неуловимо меняться, словно с него сползал окутавший его полупрозрачный туман. Он выпрямился, стал выше ростом, массивнее. Раздались и наполнились силой плечи, старая шерсть сползла, кожа потемнела, огнем полыхнули глаза, вверх грозно взметнулись рога -г— и Даждь застыл на месте.

Перед ним стоял Велес.

Изгнанник исподлобья смерил остолбеневшего Сварожича мрачным взглядом, сжимая кулаки. Между ними и тремя остальными людьми было всего три шага пустого пространства, но никто бы сейчас не решился его преодолеть.

Агрик придвинулся ближе к Даждю, на всякий случай вынимая меч.

— Я еще там, на крыльце, почувствовал, что это чародей, — шепнул он. — Я его там видел — он был в доме этой ведьмы и читал мои мысли. А потом явился к нам и приказал совершить побег. Но как он смог? Ведь он только что был зверем!

Даждь во все глаза смотрел на Велеса и увидел, как вздрогнули его плечи при этих словах.

— Точно так же, как делал я с волками, — тихо объяснил Даждь. — Это называется — отвести глаза, заставить видеть то, чего нет!

С этими словами он сделал первый шаг.

Велес не шевельнулся, когда Даждь подошел вплотную. Он не смотрел в его сторону и поднял глаза, только когда Сварожич всадил свой меч в основание одного из столбов, освобождая руки.

Они стояли и смотрели друг на друга. Наконец и Велес тоже отложил свой меч.

— Я помню, — заговорил Даждь, — мы были друзьями, потом ты разрушил нашу дружбу, пожелав моей смерти… Раны, нанесенные тобой, так и не смог никто залечить. — Даждь поднял ладонь со старым шрамом. — Они до сих пор болят, напоминая о тебе. Но сегодня ты явился сюда и… Почему ты пришел?

Щека Велеса дернулась. Он сделал попытку отвести взгляд — и не смог.

Даждь преодолел последний разделяющий их шаг и вдруг горячо обнял Велеса.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, брат… Я рад, что ты жив!

Велес вздохнул, словно освобождаясь от тяжести, и ответил на объятье.

— Я тоже, — молвил он.

Они надолго замерли, не в силах разомкнуть рук. Миновало столько зим и лет, столько бурь пролетело над их головами, но вот они встретились — и словно не было долгих двадцати лет. Они снова были старыми друзьями, назваными братьями. И даже шрамы на ладонях Даждя впервые за долгое время перестали ныть.

Вел ее первым разомкнул руки, отступая в тень.

— Ты не должен был прикасаться ко мне, — выдавил он, останавливая шагнувшего к нему Даждя. — Я проклят. Я изгой!

— Ты был мне другом, Велес, — ответил Даждь. — Я все помню — не только зло, но и добро. Когда‑то мы считали друг друга братьями… Я снова обрел брата и рад этому. Верь мне!

— Я верю, — прошептал Велес так тихо, что Даждь еле разобрал его слова. — Мне так этого хочется…

— В конце концов, между нами никогда не было вражды. И еще не поздно начать все сначала…

Падуб осторожно сделал шаг в их сторону.

— Простите меня, — заговорил он, — но вам следует знать еще кое‑что…

Словно очнувшись, Велес заторопился, опять отступая от Даждя:

— Да, нам надо спешить!

— Погоня? — Сварожич рывком выдернул меч из камня и взмахнул им. — Как я мог!..

— Идемте! — вооружившись факелом, Падуб приглашал их за собой. — Огненная река недалеко — версты две–три!

— Мне надо в другую сторону, — остановил его Даждь. — Я не могу уйти без чары. Ты не знаешь, что она означает для меня!

— Я могу и не знать этого, но зато знаю, что Марена это понимает, — ответил пекленец. — Когда мы шли назад, я слышал, что они говорили о чаре и Огненной реке… Идемте, я провожу вас!

Он первым двинулся вперед, направляясь к одному из запасных выходов из Столбового зала. За ним двинулись Агрик и Даждь. Велес немного помедлил, выдерживая расстояние.

На пороге Сварожич приостановился, оглядываясь на пещеру, которая была его тюрьмой и чуть не стала могилой; Она почти вся погрузилась во тьму — только слабо мерцали некоторые сталактиты да блестели обломки его рухнувшей тюрьмы. Все прочее скрывал мрак.

Неожиданно вдалеке ему почудился свет. Несколько еле заметных искорок мелькнуло и погасло, но тревожное чувство, возникшее при виде их, почему‑то вспыхнуло в груди путников, как сухие листья на огне.

Рядом уродливой черной громадой встал Велес. Спиной он загораживал свет факела Падуба, и во тьме блестели только его глаза и кончики рогов. С первого взгляда он понял, что тревожит друга.

— Иди вперед, — приказал он. — Ты спешишь!

Даждь заглянул ему в глаза, но не увидел там ничего, кроме мрака.

Велес загородил собой неширокий ход, оттесняя Даждя вглубь, к пекленцу, и тому не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Когда Даждь и его молодые спутники отошли на достаточное расстояние, огоньки вспыхнули снова — на сей раз гораздо ближе, в преддверии зала.

После четвертого поворота они увидели свет.

Мерцающее багровое зарево поднималось впереди откуда‑то снизу. Стало не просто тепло, но даже жарко, или они успели разогреться на бегу? Падуб отбросил ненужный факел — все равно заблудиться теперь было невозможно.

За беглецами снарядили погоню, которая шла по пятам. Марена не могла просто так позволить Даждю выскользнуть из ее рук, а отряд пекленцев, пришедший с Велесом, наверняка не смог управиться с превосходящим по числу противником и, следуя приказу, отступил. Теперь надеждой беглецов были их собственные силы и немного удачи. Пока она им сопутствовала. Вернее, помогал Велес, который отстал уже давно, и только иногда эхо доносило шум его коротких сшибок — это Велес сдерживал погоню.