Например, иным местам, изложенным затемненным языком, не понимающие этого языка люди способны придать самый нелепый смысл.

553. Вздорные выдумки апокалиптиков, преадамитов, милленариев. — Вот при­близительно как рассуждают люди, которым взбредает на ум в основу какой-нибудь вздорной выдумки поло­жить Священное Писание: “В Писании сказано: "Не прейдет род сей, как все сие будет", из чего я сделаю вывод, что этот род сменится другим родом, и такая последовательность никогда не нарушится. Во второй книге Паралипоменон говорится о Соломоне и о царе, словно о двух разных людях, поэтому я буду утверждать, что речь идет и впрямь о двух разных людях”.

554. Я вовсе не утверждаю, что в букве “мем” со­держится некий мистический смысл.

555. Образы. — Если Слово Божие, всегда ис­тинное, в буквальном смысле неверно, Оно истинно в смысле духовном. “Sede a dextris meis”[113] — в буквальном смысле слова эти неверны, и, значит, они истинны в смысле духовном. В подобные слова люди вкладывают свое, человеческое представление о Господе, и означают они только одно: если в данных обстоятельствах у че­ловека возникает намерение посадить кого-то по правую руку от себя, такое же намерение возникнет и у Бога. Итак, речь идет именно о намерении Господа, а не о том, как Он его воплощает в действие. Вот почему, когда сказано: “Господь воспринял аромат ваших куре­ний и в награду за них одарит вас тучными землями”, это означает, что у Господа появилось намерение воз­наградить вас за этот фимиам, как появилось бы оно в подобных обстоятельствах у смертного человека, ибо и вы отнеслись к Нему так, словно Он — смертный че­ловек, которому другой смертный человек воскуряет фи­миам. Это относится и к таким речениям, как iratus est[114], “Бог ревнитель” и др. Ибо все, относящееся к Господу, будучи непостижимо, не может быть выражено другими словами, и Церковь употребляет их и сегодня: “Quia confortavit seras”[115] и т. д.

Нам не дозволено вычитывать в Священном Пи­сании смысл, который оно не пожелало открыть нам прямыми словами.. Поэтому нельзя утверждать, что за­крытое “мем” у Исайи означает шестьсот, — нам это не было открыто. Нигде не сказано, что конечные “цаде” с отсутствующим “хе” означают таинства. Поэтому нам не дозволено утверждать это, и еще меньше дозволе­но утверждать, что это своего рода философский ка­мень. Но мы говорим, что смысл буквальный не есть истинный смысл, потому что об этом говорили и про­роки.

556. Образы. — Дабы стало ясно, что весь Вет­хий Завет построен на образах и что пророки под зем­ными благами разумели совсем другие блага, нужно показать:

Во-первых, что иное понимание оскорбительно для Господа;

Во-вторых, что в них содержится прямое обещание земных благ, и тем не менее они тут же утверждают, что их речи темны и смысл этих речей не будет понят. Из чего явствует, что скрытый смысл отнюдь не тож­дествен лежащему на поверхности и, значит, что про­роки говорили о неких других жертвах, другом Осво­бодителе и т. д. Они говорили, что лишь в последние дни уразумеют смысл их речей. Иеремия XXX, по­следний стих.

Третье доказательство — их рассуждения противо­речивы и сами себя сводят на нет. Поэтому, утверждая, будто в слова “Завет” и “жертва” они вкладывали тот же смысл, что Моисей, мы тем самым признаем суще­ствование этих явных, бросающихся в глаза противоре­чий. Меж тем, чтобы понять, какой смысл вкладывает автор...

557. Похоть стала до того натуральна для нас, что превратилась во вторую нашу натуру. Так что в каждом из нас теперь две натуры: хорошая и дурная. А где Господь? Там, где вас нет, и царство Божие внутри вас. Раввины.

558. Противоречие. — Мы не можем делать вид, будто все в порядке, пока не приведены к согласию все наши противоречия, причем не только согласуемые, но и прямо противоположные друг другу. Чтобы понять любого автора, следует согласовать в его труде все про­тиворечащие друг другу места.

Таким образом, чтобы понять Священное Писание, мы должны постичь заложенный в нем руководящий смысл, который приводит в согласие все противоречащие друг другу места. Тут мало найти единый смысл в мес­тах, друг с другом согласуемых, тут нужно найти смы­словое единство даже в местах, по смыслу противопо­ложных.

Труд любого автора имеет некий единый смысл, при­водящий к согласию все противоречия, или же он вовсе лишен смысла. Мы никак не можем сказать, что Свя­щенное Писание и книги пророков лишены смысла, — для этого в них слишком много здравого смысла. Значит, нам остается одно: искать смысл, согласующий все про­тиворечия.

Значит, иудеям не был открыт этот истинный смысл, а вот в Иисусе Христе все противоречия приходят к согласию.

Иудеи никак не могли бы согласовать предсказание пророка Осии о том, что не будет у них ни царя, ни Князя с пророчеством Иакова. Если принимать все, ска­занное о законе, жертвоприношениях, царстве в прямом смысле, согласовать эти места между собой просто не­возможно. Отсюда с неизбежностью следует вывод: их нужно считать иносказаниями. Иначе нам не удастся согласовать не только сказанное одним пророком или в одной книге, но даже сказанное в одной главе, причем ясно, что любое из помянутых мест — отнюдь не ого­ворка: к примеру, слова пророка Иезекииля (глава XX) о том, что иудеи будут жить по заповедям Господним и не будут жить по ним.

559. Образы. — Если закон и жертвоприношения воплощают в себе истину, они с неизбежностью будут угодны Господу и не могут быть неугодны Ему. Если же они — образные выражения, то с неизбежностью будут и угодны, и неугодны.

Так вот, все Писание гласит о том, что они и угодны Ему, и неугодны. Там сказано, что и закон изменится, и жертвоприношения изменятся, что не будет у иудеев ни царя, ни князя, ни жертвоприношений, появится Но­вый Завет, что закон обновится, что обряды их негодны, а жертвы омерзительны Господу, что Он никогда не желал подобных жертв.

И, в противоречии с этим, там сказано, что закон дан на веки веков, что этот Завет вековечен, что жер­твоприношения вековечны, что не отойдет скипетр от их, доколе не приидет Примиритель.

Говорят ли эти утверждения, что их нужно понимать только буквально? Нет. Говорят ли о том, что их нужно понимать только как образные выражения? Нет. Но они говорят о том, что их нужно понимать или в смысле буквальном, или как образы. Но если первое утверж­дение невозможно истолковать буквально, то, значит, это некий образ.

Все приведенные места не поддаются буквальному пониманию, но все они могут быть поняты как образ­ные выражения: следовательно, смысл их не в букве, а в образе. Agnus occisus est ab origine mundi[116]. Juge sacrificium[117].

560. Исайя, LI: Красное море, образ Искупления. “Ut sciatus quod filius hominis habet potestatem remittendi peccata, tibi dico: „Surge"”[118].

Господь, желая показать, что Он может сотворить святой народ, чья святость незрима, и преисполнить веч­ной славы, сотворил чудеса, всем зримые. Так как при­рода — образ Его благодати, Он свершил с ее дарами то, что должно было свершить с дарами благодати, дабы все узнали, что если Он обладает силой творить зримое, то обладает и властью творить незримое. И вот Его произволением этот народ спасся от всемирного потопа, и начало свое повел от Авраама, и освободился от вра­жеских пут, и зажил в покое.

Свершил все это Господь не ради спасения людей от потопа, не ради того, чтобы целый народ произошел от Авраама, а потом поселился на тучных землях. И даже благодать — лишь образ славы, ибо не она — конечная цель. Ее образом был закон, а сама она — образ славы, но, будучи образом, она также — начало начал или причина.