Вот и получается, что, хотя время предсказано ясно, злонравные, считая, что обещанные блага — блага зем­ные, сбиваются с толку, в отличие от добронравных. Ибо понимание того, каковы они, обещанные блага, полностью зависит от подсказки сердца, именующего благом все, что ему любезно, а понимание того, когда наступит предсказанное время, в. подсказке сердца не нуждается. Так что ясное предсказание времени и за­темненное — будущих благ вводит в обман только зло­нравных.

590. Время первого пришествия было предсказано, о времени второго ничего не ведомо, потому что первое должно было произойти прикровенно, а второе произой­дет столь явно и в таком ореоле славы, что и враги не смогут закрыть на него глаза. Но так как Он должен был явиться в образе, окутанном безвестностью, и дабы Его узнали те, кто глубоко проник в смысл Священного Писания...

591. Что говорят пророки об Иисусе Христе? Что Он, несомненно, станет Богом? Нет, что Он — Бог истинно сокровенный, что будет не признан, что мало кто поймет — да, это пришел Он, что станет камнем преткновения, о который многие споткнутся, и т. д. Так пусть больше не порицают нас за недостаточную ясность, ибо она входила в наши намерения.

Но, говорят иные, у пророков есть совсем темные выражения. — А иначе Иисус Христос не стал бы кам­нем преткновения, меж тем именно такова была цель пророков: Ехсаеса...[124]

592. Моисей в начале своих поучений говорит о Троице, о первородном грехе, о Мессии. Давид, важ­нейший свидетель: царь, источающий доброту, способ­ный прощать, великодушный, разумный, могуществен­ный; он пророчествует, и вот чудо его сбывается, и всего не перечислить; будь он тщеславен, ему ничего не стоило бы объявить себя Мессией, ибо пророчества легче от­нести к нему, нежели к Иисусу Христу. То же самое относится и к Иоанну Крестителю.

593. Ирод верил в пришествие Мессии. Он отнял скипетр у Иуды, но сам был не из колена Иудина. И тогда появилась новая большая секта. Мессией иудеи признали Бар-Кохбу и еще некоего имярек. И слухи об этом шли в те времена повсюду: Светоний, Тацит, Иосиф Флавий. — А мог ли вообще существовать этот Мессия, с чьей помощью Иуда должен был навеки сохранить скипетр, но с чьим приходом должен был его утратить? Лучшего способа сделать зрячих незря­чими и слышащих неслышащими просто быть не мог­ло. — Проклятие, которому предают иудеи тех, кто всю историю делит на три эпохи.

594. “Homo existens, te Deum facis”. “Scriptum est: Dii estis, et non potest solvi Scriptura”. “Haec infirmitas non est ad mortem”. “Lazarus dormit”. “Et deinde dixit: Lazarus mortuus est”[125].

595. Мыслимо ли не благоговеть перед человеком, если он предсказывает события, которые сбываются, прямо заяв­ляет о своем намерении ослеплять и просветлять и переме­жает темнотами понятные речи о том, что затем сбывается?

596. Господу угоднее править нашей волей, нежели нашим умом. Полная ясность идет на пользу уму и во вред воле. Принизить гордячку.

597. Люди ухитряются даже истину превращать в кумир, меж тем истина, отделенная от милосердия, не Бог, а лишь Его подобие, кумир, который не заслужи­вает ни любви, ни поклонения; впрочем, еще меньше заслуживает любви и поклонения противоположность ис­тины, то есть ложь.

Я искренно могу любить полную темноту, но, если Господь ввергает меня в полутьму, эта неполная темнота мне всегда не по нраву, я не вижу в ней достоинств полной темноты, и потому она мне не нравится. Это плохо, это знак того, что темноту я превращаю в кумир и тем самым восстаю против установленного Господом порядка. А наш долг — преклоняться перед порядком, установленным Самим Господом.

598. О том, что Господь пожелал ос­таться Богом сокровенным. — Если бы на свете существовало только одно вероисповедание, Бог' открыто являл бы Себя в нем. Точно так же, как если бы мучениками были одни христиане.

Итак, Господь Бог сокрыт от людей, и любое веро­исповедание, которое умалчивает об этом, не зиждется на истине, и любое вероисповедание, которое не объяс­няет людям, почему Он сокрыт, не способно их просве­тить. Христианское вероисповедание ни о чем не умал­чивает и все объясняет: Vere, tu es Deus absconditus[126].

599. Если бы человека не окружала такая тьма, он не чувствовал бы всей своей порочности, если бы в этой тьме совсем не было света, он не надеялся бы на очи­щение. Поэтому не только справедливо, но и полезно для всех нас, что Господь отчасти сокрыт, отчасти от­крыт, ибо для человека равно опасно познать Бога, не познав горестного своего ничтожества, и познать горест­ное свое ничтожество, не познав Бога.

600. Вот поэтому я и отвергаю все другие вероуче­ния. Вот благодаря этому я нахожу ответ на все возра­жения.

И как справедливо, что Господь, исполненный такой чистоты, открывается только людям, очистившим свои сердца!

Вот поэтому христианство так для меня притягатель­но: его учение о нравственности столь возвышенно, что оно одно уже придает ему в моих глазах силу закона, но я вижу в нем и Другое важнейшее.

Я вижу, что с незапамятных времен существует на земле народ, древнейший из всех, когда-либо существо­вавших; множество раз людям было возвещено, что все они погрязнут в пороках, но в свой час к ним явится Искупитель; целый народ предсказывает Его пришест­вие, целый народ поклоняется Ему потом: это утверж­дает не какой-то отдельный человек, а множество людей, это предсказывает целый народ, ради этого и сущест­вующий на земле вот уже четыре тысячи лет. Их книги вот уже четыреста лет как рассеяны по всему миру. Чем больше я в них вчитываюсь, тем больше нахожу там истин: то, что предшествовало, и то, что последовало, и эта синагога, предсказавшая Его явление, и, нако­нец, сам этот народ, не имеющий ни кумиров, ни ца­ря, погруженный в горестное ничтожество, не имеющий пророков, но синагогу посещающий, народ, который, бу­дучи враждебен пророкам, предстает перед нами несрав­ненным свидетелем правдивости помянутых пророчеств, где уже все сказано и о его горестном ничтожестве, и даже о его ослеплении.

Я вижу эту цепь событий, эту веру, отмеченную печатью Бога в своей непререкаемости, долговременности, непрерывности, в нравственных своих основах, в том, как она воплощается в жизнь, чему учит, в том, чего уже достигла; и этот наводящий ужас и пред­сказанный мрак, в который погружены иудеи: Ens palpans in meridie[127]. Dabitur liber scienti litteras et dicet: “Non possum legere”[128]; скипетр еще крепко держит пер­вый чужеземный захватчик, слух о пришествии Иисуса Христа.

И я протягиваю руку к моему Спасителю, чье при­шествие предсказывали в течение четырех тысяч лет, и Он снизошел на землю, дабы в предсказанное время и в предсказанных обстоятельствах принять мученическую смерть за меня, и теперь я, искупленный Его милосер­дием, спокойно ожидая часа смерти в надежде на веко­вечное воссоединение с Ним, живу и радуюсь, дарует ли Он мне в щедрости Своей блага или, ради моего блага, посылает недолю, научив Своим примером тер­пеливо ее сносить.

601. Исток противоречий. — Бог, унижен­ный так глубоко, что приемлет смерть на кресте; Мессия торжествующий, смертью смерть попирающий. Две сути Иисуса Христа, два пришествия, две сути человеческой натуры:

602. Они кощунственно говорят о том, чего не ве­дают. Христианское вероучение зиждется на двух ос­новных положениях, и людям равно необходимо знать оба и равно опасно не знать то или другое, и равно безгранично милосердие Господа, отметившего оба Сво­ею печатью.