Связь Венеции с Левантом и Европой во времена превосходства города св. Марка создавала немало проблем, в особенности же проблему перевозок по Средиземному морю и Атлантическому океану, ибо перераспределение драгоценных товаров распространялось на всю Европу. При благоприятной конъюнктуре все улаживалось само собой. Если конъюнктура становилась мрачной, требовалось прибегать к сильнодействующим средствам.

Система торговых галер (galere da mercato) относилась как раз к мерам управляемой экономики, внушенным венецианскому государству скверными временами. Придуманная с XIV в. в противовес затяжному кризису как своего рода демпинг (выражение принадлежит Джино Луццатто), эта система была одновременно и государственным предприятием, и рамками для эффективно действовавших частных ассоциаций, настоящих пулов экспортеров по морю¹⁵⁶, озабоченных тем, чтобы снизить свои транспортные расходы и остаться конкурентоспособными, даже непобедимыми пред лицом чужеземцев. Именно Синьория начиная, вне сомнения, с 1314 г. и уж определенно — с 1328 г. строила в своем Арсенале galere da mercato, эти торговые суда (водоизмещением поначалу 100 тонн, затем до 300 тонн), способные загрузить в свои трюмы груз, эквивалентный грузу 50-вагонного товарного поезда. При выходе из порта или при входе в него галеры использовали весла, остальное время они ходили под парусом, как заурядные «круглые суда». Конечно, то не были самые крупные торговые корабли того времени, поскольку генуэзские караки достигали в XV в. тысячу тонн водоизмещения или превышали эту величину¹⁵⁷. Но это были надежные корабли, которые плавали сообща и имели для своей защиты лучников и пращников. Позднее на борту появится пушка. В число пращников (ballestieri) Синьория вербовала бедных дворян: для нее это было способом помогать им жить.

_{В Венеции: плавания торговых галер}

_{Эти четыре чертежа, заимствованные у Альберто Тененти и Коррадо Виванти в «Annales E. S. С.» (1961), показывают этапы упадка старинной системы торговых галер и их конвоев (Фландрия, Эгморт, Варвария, «Трафего», Александрия, Бейрут, Константинополь). В 1482 г. функционировали все эти линии. В 1521 г., как и в 1534 г., удержались лишь плодотворные контакты с Левантом. Для упрощения чертежей маршруты показаны не от Венеции, а от выхода из Адриатического моря.}

Государственные корабли ежегодно сдавались внаем с торгов. Патриций, выигравший аукцион (incanto), в свою очередь взимал с прочих купцов фрахт в соответствии с погруженными товарами. Отсюда проистекало использование «частным лицом» орудий, созданных «государственным» сектором. Плавали ли пользователи, объединив все капиталы «ad unum denarium» (т. e. образуя пул), или же они образовывали компанию для загрузки и обратного рейса одной-единственной галеры, но Синьория всегда благоприятствовала такой практике, которая в принципе давала равные шансы всем участникам. Точно так же частыми бывали пулы, открытые для всех купцов ради закупки хлопка в Сирии или даже перца в египетской Александрии. Зато Синьория распускала любое объединение, которое ей казалось устремленным к монополии узкой группы.

Бумаги, сохранившиеся в венецианском Государственном архиве (Archivio di Stato), позволяют восстановить год за годом плавания торговых галер, увидеть, как видоизменялся громадный спрут, которого Светлейшая республика содержала по всему пространству Средиземноморья, и то щупальце, которое начиная с 1314 г. он выбросил в направлении Брюгге (или, вернее, его порта Слёйс) с созданием фландрских галер (galere di Fiandra). Читатель может обратиться к поясняющим схемам, помещенным ниже. Апогей системы, несомненно, пришелся на время около 1460 г.¹⁵⁸, когда Синьория создала любопытную линию маршрутных галер (galere di trafego), которая усилила натиск Венеции в сторону Северной Африки и золота Судана. Впоследствии система познает неудачи и в XVI в. придет в упадок. Но упадок этот занимает нас меньше, нежели успех, который ему предшествовал.

Венецианский триумф Оливер Кокс¹⁵⁹ приписывает ранней капиталистической организации. По его мнению, капитализм будто бы родился, был изобретен в Венеции, а впоследствии он якобы создал школу. Можно ли в это поверить? В то же самое время, что и в Венеции, даже раньше, существовали и другие капиталистические города. Если бы Венеция не заняла своего выдающегося места, Генуя, без сомнения, заняла бы его без труда. В самом деле, Венеция росла не единственной в своем роде, а в центре сети активных городов, которым та эпоха предлагала те же самые решения. Часто даже не Венеция стояла у истоков истинных новшеств. Она была далеко позади городов-пионеров Тосканы в том, что касалось банковского дела или образования могущественных компаний. Не она, а Генуя чеканила первую золотую монету в начале XIII в., а затем Флоренция— в 1250 г. (дукат, который вскоре стал называться seguin — цехин, появляется лишь в 1284 г. ¹⁶⁰). Не Венеция, а Флоренция изобрела и чек и холдинг¹⁶¹. И двойную бухгалтерию придумали не в Венеции, а во Флоренции, образец которой конца XIII в. дошел до нас в сохранившихся бумагах компаний Фини и Фарольфи¹⁶². Именно Флоренция, а не приморские города обходилась без посредничества нотариусов при заключении договоров страхования на море (эффективное упрощение процедуры)¹⁶³. И опять-таки как раз Флоренция максимально развила промышленность и неоспоримым образом вступила в так называемую мануфактурную стадию¹⁶⁴. Именно Генуя в 1277 г. реализовала первую регулярную связь по морю с Фландрией через Гибралтар (новшество громадное). Именно Генуя и братья Вивальди, идя в авангарде новаторского мышления, занялись в 1291 г. поисками прямого пути в Индию. А в 1407 г. снова Генуя, как бы заранее обеспокоенная португальскими плаваниями, продвинет рекогносцировку до самого золота Туата благодаря путешествию Мальфанте¹⁶⁵.

В плане техники и капиталистических предприятий Венеция скорее отставала, чем была впереди. Следует ли объяснять это ее преференциальным диалогом с Востоком — то была традиция, — в то время как другие города Италии больше нее вели борьбу с создававшимся миром Запада? Легко полученное богатство Венеции, может быть, оставляло ее пленницей уже отлаженных старинными привычками решений, тогда как другие города, оказавшись перед лицом более рискованных ситуаций, в конечном счете осуждены были быть хитрее и изобретательнее. Тем не менее в Венеции установилась система, которая с первых же своих шагов поставила все проблемы отношений между Капиталом, Трудом и Государством, отношений, которые слово «капитализм» будет заключать в себе все больше и больше в ходе своей длительной последующей эволюции.

С конца XII в. и в начале XIII в., тем более в XIV в., венецианская экономическая жизнь уже располагала всеми ее орудиями: рынками, лавками, складами, ярмарками в Сенсе, Zecca (Монетным двором), Дворцом дожей, Арсеналом, Таможней (Dogana). И уже каждое утро на Риальто наряду с менялами и банкирами, обосновавшимися перед крохотной церковкой Сан-Джакометто¹⁶⁶, происходило сборище венецианских и иноземных крупных купцов, приезжавших с Terra Ferma, из Италии или из-за Альп. Банкир был тут как тут с пером и записной книжкой в руках, готовый записывать переводы со счета на счет. Запись (scritta) была чудесным способом сразу же оплачивать сделки между купцами — посредством перевода со счета на счет, не прибегая к монете и не дожидаясь отдаленной расплаты на ярмарках. «Письменные» банки (banchi di scritta)¹⁶⁷ даже позволяли определенным клиентам превышать свой счет: они создавали иногда cedole¹⁶⁸, расписки, своего рода векселя; и они уже вели игру со вкладами, которые им доверяли, если их не брало взаймы государство.