Промелькнули царствования Екатерины I и Петра II, и вот императрицей стала Анна Иоанновна. Ей необходимо было обеспечить престолонаследие, да так, чтобы сохранить трон за своей ближайшей родней. А соперников хватало: и дочь Петра Великого Елизавета, и его внук голштинский принц Карл-Петер. Поэтому в декабре 1731 года Анна издала манифест о присяге своему будущему преемнику, и на эту роль начали спешно готовить юную принцессу Мекленбургскую.
Девочку воспитывают в православном духе, причём наставником становится давний петровский сподвижник Феофан Прокопович. 12 мая 1733 года состоялось крещение принцессы в православную веру. Новым именем, заменившим неудобоваримую триаду Елизавета-Екатерина-Христина, стало Анна, в честь тётушки. Теперь требовалось подыскать и подходящего жениха. Приближённый императрицы граф Лёвенвольде обнаружил весьма перспективную кандидатуру. Принц Антон-Ульрих Брауншвейг-Беверн-Люнебургский принадлежал к роду, уже известному в России. Его родная тётя Шарлотта-Софья умерла в Петербурге в 1715 году после рождения сына – Петра II. Другая тётя, Елизавета, была австрийской императрицей, женой Карла VI, двое сестёр стали европейскими королевами: одна – женой прусского короля Фридриха Великого, другая – датского Кристиана VI.
5 февраля 1733 года восемнадцатилетний принц прибыл в Петербург. Щуплый, белокурый и крайне застенчивый, он не понравился ни императрице, ни своей будущей невесте, но отступать было поздно. Антон поступил на русскую службу в качестве подполковника Кирасирского полка. Постепенно он обжился в новой стране и даже с успехом сражался в составе российских войск во время Русско-турецкой войны 1735–1739 годов. За храбрость, проявленную при штурме Очакова, принц удостоился генеральского чина и высшего ордена – Андрея Первозванного.
Анна между тем продолжала оставаться к нему равнодушной. У неё завязался свой роман. Сердце принцессы завоевал польский и саксонский (тогда король Польши одновременно являлся и герцогом Саксонским) чрезвычайный посланник граф Карл-Мориц Линар. Красавец и ухажёр, он быстро добился взаимности, но летом 1735 года дело получило огласку, и графа по просьбе русского правительства отозвали из Петербурга. Потом, когда Анна уже была регентшей при маленьком сыне-императоре, Линар вернулся в Россию и занял видное место при её дворе. А пока что императрица установила над племянницей жёсткий надзор. Появлялась принцесса только на официальных церемониях.
Годы вынужденного затворничества не могли не сказаться на её характере. Она и раньше удивляла современников серьёзностью и сосредоточенностью. По отзыву французского посланника маркиза И.-Ж. де ла Шетарди, Екатерине Ивановне даже пришлось «прибегать к строгости против своей дочери, когда та была ребенком, чтобы победить в ней дикость и заставить являться в обществе». Теперь же Анна сделалась ещё более замкнутой и нелюдимой. Свободное время она посвящала чтению французских и немецких книг. Шумных компаний не любила, и общество, состоявшее более чем из четырёх-пяти человек, её тяготило. Многим Анна казалась надменной и высокомерной, но на самом деле она была мягкой и доброй девушкой. Такая жизнь продолжалась четыре года.
Антон-Ульрих, герцог Брауншвейг-Люнебургский. Гравюра И.М. Бернигерота. 1750-е гг.
Видя, что Анна не обращает никакого внимания на будущего мужа, ситуацией попытался воспользоваться Бирон. Он предложил принцессе выйти замуж за своего сына Петра, но та отказала. Наконец, в конце июня 1739 года австрийский посланник от имени Антона-Ульриха официально попросил у императрицы руки её племянницы и получил согласие. 1 июля состоялось обручение. Присутствовавшая на церемонии жена английского резидента леди Рондо отмечала, что жених выглядел, «как жертва», а невеста обливалась слезами. Через день молодые обвенчались в церкви Рождества Богородицы, стоявшей на месте нынешнего Казанского собора.
Когда у супружеской четы родился первенец Иван, императрица успокоилась: престол оставался в руках её ближайших родственников – старшей романовской линии. Она назначила младенца наследником, а регентом до его совершеннолетия – Бирона. Получив после смерти Анны Иоанновны неограниченную власть, фаворит повёл себя нагло и вызывающе. Антона-Ульриха он вообще ни во что не ставил, считая его главной задачей рождение детей. Отец императора попытался было организовать заговор, но дело мгновенно раскрылось. В присутствии высших чинов империи Бирон кричал на герцога, угрожая ему дуэлью, а А.И. Ушаков называл мальчишкой и обещал расправиться как с государственным преступником. Антон-Ульрих растерялся и лишь мямлил что-то в своё оправдание. Его уволили со всех должностей и посадили под домашний арест.
Но Бирона всё-таки свергли. Осуществил это его бывший соратник фельдмаршал Б.-Х. Миних. В ночь на 9 ноября 1740 года вчерашний временщик был арестован и после скорого суда отправлен в сибирский город Пелым (Елизавета Петровна смягчила условия его ссылки, переведя в Ярославль, а Екатерина II и вовсе вернула Бирону курляндский престол). Сразу же после стремительных событий ноябрьской ночи войска, собранные у Зимнего дворца, принесли присягу «благоверной государыне правительнице великой княгине Анне всея России».
Миних тоже недолго задержался на политическом олимпе. Честолюбивый полководец жаждал получить чин генералиссимуса, но когда им стал Антон-Ульрих (третьим из четырёх российских генералиссимусов), счёл себя оскорблённым и в марте 1741 года подал в отставку, надеясь, что его будут просить остаться. Но Анна Леопольдовна подписала соответствующий указ, и Миних оказался не у дел. Подлинным правителем страны стал хитроумный А.И. Остерман.
Анна Леопольдовна в государственные дела не вмешивалась. Ленивая и рассеянная, она была слишком простодушной и доверчивой и лишь мечтала, чтобы поскорее подрос сын. Даже получив точные сведения о готовящемся Елизаветой Петровной перевороте, она не поверила им и ограничилась легким выговором цесаревне. Та мешкать не стала. В ночь на 25 ноября 1741 года она с помощью гвардейцев прервала правление своей наивной родственницы. По одной из версий, Елизавета вошла в спальню Анны и разбудила её словами: «Сестрица, пора вставать!» Ошеломлённая Анна воскликнула: «Ах, мы пропали!», потом безропотно оделась, спустилась вниз и села в приготовленные сани. Туда же препроводили и Антона-Ульриха, которому, впрочем, одеться не разрешили. 28 ноября Елизавета подписала манифест о высылке всего Брауншвейгского семейства за пределы России, в Митаву. Но доехать они успели только до Риги. Здесь случилась задержка из-за того, что новая императрица переменила своё решение. В конце 1742 года семью младенца-императора перевезли в Динамюнде, крепость, стоявшую на Даугаве. В январе 1744 года арестованных переправили в глубь России – в город Ранненбург (Ораниенбург, ныне Чаплыгин Липецкой области), а в конце августа пришёл приказ о переводе всей семьи на Соловки. Два с половиной месяца по осеннему бездорожью везли несчастных на север, наконец, добрались до Холмогор и сделали остановку. Брауншвейгское семейство поселили в пустовавшем архиерейском доме. Здесь Елизавета и решила их оставить навсегда.
Анна Леопольдовна скончалась от послеродовой горячки. Для сохранения тайны рождения очередного ребёнка в ненавистной Елизавете семье официальные документы причиной смерти называли «огневицу», то есть общее воспаление. Похоронили бывшую правительницу в Александро-Невской лавре. На погребение съехались многие видные сановники империи, а стоявшая у гроба Елизавета даже всплакнула. Упокоилась Анна рядом со своей матушкой и любимой бабушкой – царицей Прасковьей.
А Антон-Ульрих продолжал жить в Холмогорах под строгим надзором. С годами он располнел, но сохранял кроткий и незлобивый нрав. В 1766 году Екатерина II предложила принцу уехать из России, но он отказался, не захотев расстаться с сыновьями и дочерьми. Скончался он, всеми забытый и почти слепой, в 1776 году. Похоронен был тайно ночью во дворе дома, где жил, без церковного погребения. Могила его неизвестна.