Как и даже когда точно убили Петра III, мы вряд ли узнаем. Официально объявили, что император скончался «от геморроидальных колик». К выставленному в течение трёх дней в Александро-Невской лавре телу близко не подпускали. Пётр лежал в мундире голштинского драгуна. По отзыву современника, «вид тела был крайне жалкий и вызывал страх и ужас, так как лицо было черным и опухшим, но достаточно узнаваемым, и волосы в полном беспорядке колыхались от сквозняка». Похоронили его рядом с могилой Анны Леопольдовны. Екатерина на погребении по просьбе Сената не присутствовала, сказавшись больной.

   Говорили, что, вступив на престол, Павел I спросил у графа И.В. Гудовича: «Жив ли мой отец?» На протяжении всего царствования Екатерины по всей России и даже за рубежом то и дело возникали всё новые и новые «Петры III», самым страшным из которых был Пугачёв. Павел приказал перезахоронить отца рядом с матерью в Петропавловском соборе. Жили они без любви, но в смерти лежат вместе. Пётр не успел короноваться. Павел возложил императорскую корону на истлевшие останки своего родителя, а за гробом бывшего государя шли все остававшиеся тогда в живых его убийцы. Алексей Орлов нёс корону, а рядом, с трудом передвигая ноги, плёлся князь Барятинский. На просьбу его дочери княгини Долгоруковой пощадить отца Павел ответил: «У меня тоже был отец, сударыня!» Император приказал из всех указных книг вырезать листы, на которых напечатан манифест о восшествии Екатерины. Потом их доставили в Тайную экспедицию и сожгли. Оставили для справок только два экземпляра. Княгиню Дашкову, участвовавшую в перевороте 1762 года и уже удалившуюся от дел, выслали в «дальние свои деревни».

   Супруга Петра III – Екатерина II представляет собой удивительный феномен нашей истории. Как и Пётр I, она осталась в ней с эпитетом «Великая». Только два государя династии Романовых удостоились такой чести. Но самое главное состоит в том, что, будучи по рождению немецкой принцессой, она, приехав в Россию, смогла не только прижиться в ней, но сделаться самой русской из всех русских императриц. Её время – время славных побед и значительных преобразований, «золотой век» Российской империи.

   София-Фредерика-Августа (в семье её звали Фикe) родилась в замке города Штеттина в семье князя (именно такой титул носил её отец) Христиана-Августа Анхальт-Цербстского. Её мать Иоганна-Елизавета была на 22 года моложе своего мужа. По отцу Фике происходила из старинной и известной династии. Анхальт-Цербстские герцоги принадлежали к Асканийскому дому, упоминающемуся с середины XI века. В частности, среди предков Екатерины по этой линии – маркграф Бранденбурга Альбрехт Медведь, живший в XII веке. Его преемники расширили пределы своих владений и основали будущую столицу Германии – Берлин. Потом род разделился на несколько ветвей: одна владела княжеством Анхальт, другая – герцогством Саксония. К XVIII веку сохранилась только анхальтская династия, которая в свою очередь тоже разделилась на линии, владевшие разными городами этой земли: Цербстом, Дессау, Кётеном и др.

   Несмотря на то что род был древний и знатный, жили анхальт-цербстские князья скромно. Отец Фике служил в прусской армии, где имел чин генерала, позже дослужился до фельдмаршала. Мать Фике происходила из Гольштейн-Готторпской династии, которую уже со времён Петра Великого знали в России. По этой гольштейн-готторпской линии Фике доводилась своему будущему мужу троюродной сестрой, а дядя княжны Фридрих в 1751 году стал королём Швеции (его сын Густав III – двоюродный брат Екатерины, что тем не менее не помешало им воевать в 1788–1790 годах. К слову, Густав приезжал в гости в Петербург и подарил кузине замечательную турмалиновую брошь в виде виноградной грозди, теперь она украшает собрание Алмазного фонда в Москве). Кроме того, Фике была четвероюродной сестрой Шарлотты-Софьи Брауншвейгской, матери Петра II.

   Императрица Елизавета Петровна выбрала юную принцессу в невесты своему племяннику, руководствуясь прежде всего такими соображениями: «Была бы протестантской религии (это, в отличие от католичества, как считалось, облегчало переход в православие. – Е.П.) и хотя она из знатного, но столь малого рода, дабы ни связи, ни свита принцессы не возбуждали особенного внимания или зависти здешнего народа».

   Существует и иная версия происхождения Екатерины. Высказывались предположения, что её настоящим отцом был Иван Иванович Бецкой (1703–1795), внебрачный сын князя Ивана Юрьевича Трубецкого. Бецкой находился на дипломатической службе, при Екатерине занимал высокое положение, возглавлял Академию художеств, много сделал для организации воспитания детей и юношества. Существует предание, будто, входя в комнату Бецкого, Екатерина целовала ему руку. Иван Иванович мог сидеть в присутствии государыни, когда другие стояли. Якобы во время одного из кровопусканий Екатерина сказала: «Пусть из меня вытечет вся немецкая кровь и останется одна русская». И подобных свидетельств немало. Но, конечно, однозначно утверждать, что именно Бецкой являлся отцом Екатерины, за неимением прямых данных, невозможно. Сам Бецкой не был никогда женат, но имел внебрачную дочь Анастасию Ивановну Соколову, вышедшую замуж за небезызвестного адмирала Осипа де Рибаса (в честь него названа главная улица Одессы).

   Фике получила весьма недурное образование. Она прекрасно знала немецкий и французский языки, могла изъясняться на итальянском и понимала английский. С детства много читала. К музыке таланта не проявила из-за отсутствия музыкального слуха, много позже Екатерина признавалась, что музыка для неё – не более чем шум. Сама свои способности оценивала скромно. В разговоре с французским посланником в России графом Л.-Ф. де Сегюром как-то призналась: «Я беспрестанно делаю ошибки против языка и правописания, <…> у меня иногда претупая голова, потому что никому не удалось заставить меня сочинить 6 стихов. Без шуток я думаю, несмотря на ваши похвалы, что если бы я была частной женщиной во Франции, то ваши милые парижские дамы не нашли бы меня довольно любезною для того, чтобы ужинать с ними». Но зато с детства в ней были заложены те примечательные качества, которые помогли ей потом стать великой императрицей.

   1 января 1744 года Иоганна-Елизавета получила приглашение вместе с дочерью приехать в Россию. Их въезд на территорию великой империи произошёл 26 января в Риге. Почётным эскортом, посланным Елизаветой, командовал ставший впоследствии литературно знаменитым барон К.-Ф.-И. фон Мюнхгаузен. 3 февраля гостьи прибыли в Петербург, но императрица находилась в Москве, поэтому им тоже пришлось ехать в старую столицу. С первого взгляда Фике очаровала Елизавету.

   Великий князь Пётр Фёдорович и великая княгиня Екатерина Алексеевна. Гравюра 1755 г.

   Принцесса поставила перед собой три задачи: понравиться великому князю Петру, императрице и русскому народу. Последнюю она выполнила блестяще. Настойчиво учила русский язык, и, хотя до конца жизни говорила с едва уловимым акцентом, он стал для неё родным. 28 июня 1744 года приняла православие с именем Екатерина Алексеевна в Московском Успенском соборе, а на следующий день была обручена с Петром. Екатерина любила русские обычаи и традиции, искренне исповедовала православную веру, часто выходила «в народ». Как она сама писала, «и в торжественных собраниях, и на простых сходбищах и вечеринках я подходила к старушкам, садилась подле них, спрашивала об их здоровье… терпеливо слушала бесконечные их рассказы… сама спрашивала их совета в разных делах и потом искренне их благодарила. Я узнала, как зовут их мосек, болонок, попугаев, дур; знала, когда которая из этих барынь именинница. В этот день являлся к ней мой камердинер, поздравлял её от моего имени и подносил цветы и плоды из ораниенбаумских оранжерей. Не прошло двух лет, как самая жаркая хвала моему уму и сердцу послышалась со всех сторон и разлилась по всей России. Этим простым и невинным образом составила я себе громкую славу, и, когда зашла речь о занятии русского престола, очутилось на моей стороне значительное большинство».