В начале 1820-х годов Александр совершил несколько длительных поездок по России. Император непосредственно общался со своими подданными. Он посещал госпитали и тюрьмы, был на уральских заводах и в киргизских юртах, наблюдал жизнь землепашцев и бурлаков. Увиденное породило в нём глубокое разочарование. Он понял, насколько далеки его идеи и планы от реальной жизни, осознал, что так и не смог ничего осуществить. С горечью в 1824 году Александр заметил: «Когда подумаю, как мало ещё сделано внутри государства, то эта мысль ложится мне на сердце как десятипудовая гиря; от этого устаю».
Кругом он видел крах либеральных идей. Его потрясли революционные движения в Европе, новая волна которых началась в 1820-х годах Революционное брожение охватило и Россию. В 1820 году восстал Семёновский полк – элитное подразделение русской армии, та самая гвардия, которая всегда считалась опорой трона. Начали поступать тревожные сигналы о деятельности различных тайных обществ. Поначалу Александр не придал им большого значения. Когда генерал И.В. Васильчиков подал ему список членов «Союза благоденствия», император бросил его в камин, сказав, что сам «в молодости разделял их взгляды». Но тревога его нарастала. В государе проснулась подозрительность. В августе 1822 года он подписал рескрипт о запрещении в стране масонских лож и тайных обществ. Все военные чины и государственные служащие должны были дать подписки о том, что не состоят в подобных организациях. Глубокое беспокойство не покидало императора до самой смерти. Придворный врач Я.В. Виллие пометил в своём дневнике 8 ноября 1825 года: «Я замечаю, что занимает и смущает его ум что-то другое, чем мысль о выздоровлении. И будучи уже в бреду, Александр твердил: “Чудовища! Неблагодарные!”»
Наводнение в Петербурге 19 ноября 1824 г.
Но не только это терзало императора. Всю жизнь его преследовал страх расплаты за тяжкий грех попустительства отцеубийству. Адам Чарторыйский, один из близких к Александру в молодости людей, полагал, что именно поэтому «он впал с течением времени в такое уныние, дошел до такого отвращения к жизни и поддался, быть может, несколько преувеличенной набожности, которая является единственно возможной и действительной опорой человека среди мучительных страданий». Ему нужно было доказать, что он достоин занимать престол. Но все его благие начинания наталкивались на систему, на организацию тогдашней российской жизни. Александр понимал – Россия не готова к переменам. Его пугал традиционализм, но он не в силах был справиться с консерваторами, не мог осуществить либеральный «рывок» без угрозы собственной власти.
А удары сыпались один за другим. Скончались любимая сестра Екатерина и дочь Софья. 7 ноября 1824 года в Петербурге произошло страшное наводнение. Такого город не знал давно: вода уничтожила более трёхсот домов, погибло пятьсот человек. Александр разрыдался при виде постигшего столицу бедствия. Он появился в толпе напуганных горожан. Люди обступили его и плакали вместе с ним. Кто-то закричал: «Бог карает нас за грехи наши!» – «Нет, – ответил император, – не за ваши, за мои». Потоп виделся ему очередной Божьей карой за 12 марта 1801 года.
Трагический разрыв между собственными идеями и реальностью, между своими действиями и их результатами, между либеральными стремлениями и необходимостью сохранения самодержавной власти заставил Александра вернуться к мысли об отречении. Ещё в 1819 году он говорил об этом с братом Николаем.
Наконец, в ночь на 1 сентября 1825 года Александр Павлович отправился в своё последнее путешествие. Его целью был Таганрог, куда должна была приехать заболевшая Елизавета Алексеевна. Перед отъездом государь посетил могилы дочерей в Александро-Невской лавре, а выехав за город, приказал остановить коляску и долго смотрел на свою столицу, словно прощаясь с нею…
19 ноября 1825 года в 10 часов 50 минут утра император скончался в Таганроге. Болезнь его развивалась стремительно, и смерть Александра для многих стала неожиданной. Тело не показывали народу. Прощание царской семьи произошло ночью. Смерть и похороны покрывала завеса таинственности. Пошли слухи, что Александр не умер, а на самом деле ушёл в народ и будет сам встречать своё «тело» на 30-й версте от Москвы. Вместо императора в гроб якобы положили трагически погибшего незадолго до того фельдъегеря Маскова или вовсе какого-то солдата Семёновского полка.
Вскоре Александр «нашёлся» в Сибири. Там в 1836 году появился некий старец по имени Фёдор Кузьмич. Он жил в Томской губернии, недалеко от города Ачинска, и несмотря на длинную седую бороду очень походил на покойного государя. Его благообразная внешность, величественные манеры, превосходное образование, даже привычки – всё напоминало Александра. Старец прославился праведной жизнью и пользовался большим уважением у местных жителей. Говорили, что Николай I и Александр II приезжали к нему и якобы признали в нём бывшего императора. Умер Фёдор Кузьмич в своей келье на лесной заимке близ Томска 20 января 1864 года, находясь в весьма преклонных летах. Его похоронили на кладбище Томского Богородице-Алексеевского мужского монастыря, и его могила вскоре сделалась местом оживлённого паломничества. Её посетил и Николай II, когда, будучи наследником престола, путешествовал по Сибири.
Большинство историков отвергли версию об уходе Александра в старцы и не считали, что Фёдор Кузьмич и Александр – одно лицо. Тем не менее эта легенда приобрела большую популярность, и даже Лев Толстой, вдохновлённый ею, написал от имени старца «Записки Фёдора Кузьмича». С другой стороны, детально изучивший проблему историк Великий князь Николай Михайлович отвергал утверждение в тождественности Александра и Фёдора Кузьмича. Тема эта «не закрыта» и по сей день. Уж очень похожа история таинственного отшельника на ту, которую неоднократно рассказывал сам Александр, мечтая о будущем. Ведь идея отречения от власти возникла в нём ещё в юные годы, потом он периодически возвращался к ней, и неудивительно, если, наконец, решился на этот шаг.
В память императора Александра I на Дворцовой площади в Петербурге воздвигнут уникальный «Александрийский столп» – Александровская колонна, на постаменте которой краткая, но поразительная по ёмкости надпись: «Александру I – Благодарная Россия». В Таганроге стоял памятник императору работы знаменитого скульптора И.П. Мартоса (автора памятника Минину и Пожарскому на Красной площади в Москве), но до наших дней он не сохранился, был разрушен в послереволюционные годы.
Смерть императора Александра I в Таганроге. Гравюра 1825 г.
Александр женился, когда ему было всего 15 лет. Екатерина не считала юный возраст препятствием. Она слишком хотела счастья своему внуку, а может быть, надеялась на появление правнука. Невестой избрали юную баденскую принцессу Луизу. В столице Бадена Карлсруэ хлопотал российский посланник граф Н.П. Румянцев, и вот уже в октябре 1792 года 13-летняя девочка прибыла в Петербург. Здесь она очаровала решительно всех. О её божественной красоте, грации, одухотворённости наперебой говорят при дворе. Александр потихоньку присматривался к принцессе и, наконец, влюбился в неё.
Великая княгиня Елизавета Алексеевна. Портрет конца XVIII в.
Эта пара вызывала всеобщее восхищение. «Можно смело сказать, что Великий князь Александр не имеет себе подобных в мире. Никогда ещё нравственные и физические стороны не были столь совершенны в одном человеке», – восторгался Ф.В. Ростопчин. «Как много он обещает, сколько в нём чистоты и вместе с тем глубины! Как последователен он в исполнении правил и сколь беспримерно его желание во всём поступать хорошо!» – вторила ему бабушка Екатерина. «Она не просто хороша собой. Во всём её облике есть особое обаяние, которое может разбудить любовь к ней и в самом равнодушном существе», – говорила о невесте сына Мария Фёдоровна. «Есть что-то невыразимо притягательное и волнующее в мягком и одухотворённом взоре её голубых миндалевидных глаз, обрамлённых чёрными ресницами и смотрящих на вас из-под черных бровей», – это мнение графини В.Н. Головиной. «Все вокруг говорили, что обручают двух ангелов, – писала Екатерина матери Луизы после помолвки внука. – Невозможно вообразить ничего прелестнее этого пятнадцатилетнего жениха и четырнадцатилетней невесты. Притом они влюблены друг в друга». Императрица счастлива. Павел же с трудом заставил себя прийти на свадебную церемонию. Александр был в кафтане из серебряной парчи с бриллиантовыми пуговицами и в голубой ленте ордена Андрея Первозванного, Елизавета – в платье из той же материи, расшитом жемчугом и бриллиантами. «Психея соединилась с Амуром», – сказала Екатерина принцу Ш.-Ж. де Линю.