— Простите, мне кажется, что у хозяина замка случилось горе, он в трауре?

В ответ на этот вполне невинный вопрос маленький уродец окрысился так, будто она кого-то оскорбила.

— Это не твоё дело! Ты всё поняла? И не смей говорить об этом хозяину!

— Но я просто хотела…

— Никаких «но»! — проорал дворецкий, вцепляясь ей в руку и оставляя на ней глубокие царапины. Ванда выдернула руку и, со всей силы впечатав дворецкого в стену, прошипела:

— Слушай внимательно, маленький уродец! Если ты ещё раз хоть пальцем ко мне прикоснешься, я тебе кишки выпущу!

— Фу, как некультурно, — раздался за её спиной глубокий мужской голос, — на вид прекрасная девушка, а бросает такие выражения, какие мне довелось слышать из уст портовых грузчиков.

Обернувшись, девушка увидела перед собой красивого мужчину с чёрными волосами, спускавшимися на плечи, и глазами необыкновенного золотистого цвета. «Эти глаза принадлежат демону», — мелькнула в голове мысль. Она внимательно рассматривала его, про себя отметив, что глазные зубы у него выступают чуть сильнее, чем у нормального человека.

— Ну, юная леди, что вы скажете в своё оправдание?

Ванда немного растерялась, но тут, словно придя ей на помощь, со стороны лестницы раздались торопливые шаги.

— Простите её милорд, она ведь не знает, — проговорил вновь вошедший, в котором Ванда узнала старца, который не так давно изменил её жизнь.

— Успокойся, Абрахам, наша гостья ещё не сделала ничего такого, за что ей пришлось бы извиняться. Кстати, кто она?

— Она — моя новая ученица, — промямлил старичок, потупив взор.

Этот ответ вызвал непредсказуемую реакцию. Хозяин замка, а теперь Ванда была уверена в том, что это именно он, посмотрел не неё совершенно иначе, теперь в его демонических глазах бушевала неприкрытая ненависть.

— Абрахам, уж не хочешь ли ты сказать, что она останется здесь? — зловеще спросил он.

— Но, милорд, я уже давно немолод, а она сможет меня заменить, когда настанет время.

— Ты что забыл, что я запретил тебе брать в ученицы женщин, ты не помнишь, чем закончилась твоя последняя подобная выходка? — спохватившись, что сказал нечто такое, чего девушке знать необязательно, он, ещё раз смерив её ненавидящим взглядом, подобрал полы плаща и направился в зал. — Хорошо, Абрахам, она может остаться, но упаси боже, если она появится мне на глаза!

— Конечно, благодарю вас, милорд, — начал раскланиваться прорицатель, подталкивая Ванду к лестнице, ведущей в башню, из которой он спустился ей навстречу. — Иди, иди, не оборачиваясь.

Когда они наконец поднялись в башню, Ванда уже запыхалась и мечтала получить ответы на многие накопившиеся вопросы.

— Абрахам, расскажи мне, что здесь происходит.

— О, это очень долгая история.

— Мне кажется, что я здесь надолго. По-моему, нам некуда торопиться.

— О, да ты права, конечно же, нам некуда торопиться!

— Так расскажи, — попросила Ванда.

— Нет, я не могу! И не проси, это не моя тайна!

— Почему?

— Ванда, девочка моя, пойми, я поклялся. Забудь об этой истории. Лорд привыкнет к тебе и со временем смирится.

— Смирится с чем?

— Всё, хватит, я же сказал, что не могу тебя посвятить. А теперь пора спать, солнце уже село. Завтра у тебя будет трудный день.

Произнеся это, Абрахам направился к своей не очень удобной постели, сделанной из тюфяка, набитого соломой.

— А ты будешь спать в той маленькой каморке, всё уже готово, — обратился он к девушке, указывая на маленькую дверь в стене, в которую для того чтобы пройти, Ванде пришлось согнуться чуть ли не вдвое. — Спокойной ночи.

Она вошла в то место, которое должно было стать её комнатой, и огляделась. Здесь было довольно уютно. Чистые занавески висели на маленьких окнах-бойницах, закрытых витражными стёклами. Постелью служил такой же соломенный тюфяк, как у прорицателя. Напротив импровизированного ложа стояло небольшое зеркало в старинной бронзовой оправе. Ко всему в этой жизни человек может привыкнуть, тем более, если это всего лишь маленькие бытовые неудобства. Быстро скинув с себя дорожное платье, она нырнула под тонкое одеяло и, закрыв глаза, уснула. Она проснулась глубоко ночью от странного царапанья. Осторожно подойдя к двери и открыв её, она обнаружила там своего котёнка Найта, промокшего и исхудавшего от голода. Увидев его, Ванда испытала горькое угрызение совести. Ведь она, когда уезжала от Мег, совсем про него забыла, а он нашёл её и теперь преданно смотрел в глаза, прося есть.

Выскользнув за дверь, Ванда бесшумно шла по ковру по направлению к кухне. Пройдя несколько галерей, девушка печально осознала, что заблудилась. Только она хотела позвать на помощь, как до её слуха донёсся голос лорда, тихо напевающего какую-то песню на том же странном наречии, на котором говорили стражники. Она тихо прокралась к его двери и стала слушать. Несколько минут спустя, допев песню, хозяин замка подошёл к камину и властно произнёс:

— Может, хватит уже прятаться? Выходи, я тебя вижу.

Ванда уже хотела шагнуть в комнату, как в противоположной от неё стене открылась маленькая незаметная дверь, из которой вышла довольно привлекательная блондинка в откровенном красном платье.

— Сьюзен, опять ты, — устало произнёс он, — я же сказал: ты мне надоела, хватит сюда ходить.

— Алекс, ну не будь таким жестоким, ты же знаешь, я люблю тебя, — укоризненно произнесла она.

— О, дьявол! Ты же прекрасно знаешь, что я не переношу, когда женщины в меня влюбляются, а потом начинают надоедать своими признаниями!

Она неспешно подошла к нему, положив руки на плечи.

— Ну, хватит сердиться, милый, просто мы не виделись уже неделю, а ты знаешь, чего я хочу, — томно произнесла она, пробегая пальцами по его груди. В ответ на это лорд только закатил глаза, отталкивая её руки.

— Вот именно, мы не виделись всего неделю, ты пришла три минуты назад и уже сумела надоесть мне. Сьюзен, прошу, смирись наконец с тем, что всё кончено, я тебя больше не хочу ни как собеседницу, ни как любовницу.

Она оскорбленно вспыхнула.

— Правильно, тебе теперь нравятся служанки на одну ночь, которые ничего не умеют! Или это потому, что по отношению к ним ты не испытываешь обязательств?

Он взбешенно подошёл и, больно сжав её белоснежную руку, произнёс:

— Я никогда не поднимал руку на женщину, но ещё одно подобное заявление, и я это сделаю!

После этих слов он, подхватив её на руки, отнёс на кровать, стоящую напротив пылающего камина и, бросив, начал яростно разрывать на ней платье.

— Алекс, прекрати! Не надо!

— Закрой рот! Ты же этого хотела?

Затем он, оторвавшись от обнажённого тела, сбросил с себя одежду и грубо вошёл в неё. Крик болезненного наслаждения разнёсся по комнате. Ванда стояла, заворожённо наблюдая за происходящим и боясь даже дышать. Тем временем он продолжал сильней овладевать Сьюзен, всё закончилось несколько мгновений спустя. Лорд упал на кровать рядом с ней, проведя рукой по её спине.

— Довольна? — спросил он, немного севшим голосом.

— А как ты думаешь?

Он ухмыльнулся, а потом холодным голосом приказал.

— А теперь пошла вон, и чтобы я тебя больше не видел. Завтра я всё подготовлю, чтобы через день тебя здесь уже не было, ты мне противна.

Она резко встала и, подхватив обрывки платья, пошла к той самой двери, из которой она появилась, обернувшись, Сьюзен с ненавистью произнесла:

— Животное! — И, захлопнув дверь, ушла. В ответ на её оскорблённый вид лорд рассмеялся с какой-то зловещей радостью, так, что Ванда, испытав дикий ужас, помчалась куда-то, не разбирая дороги. Остановившись, она с удивлением обнаружила себя стоящей у дверей башни, где она теперь жила. Тихо, чтобы не разбудить Абрахама, она легла в постель и, закрыв глаза, уснула тревожным сном.

Прошёл год.

Она сидела возле камина, почитывая старинную книгу, взятую из библиотеки лорда. За прошедшие месяцы у неё сложились довольно неплохие отношения с самим хозяином замка, всё шло прекрасно. Девушка уже довольно многому, практически всему, научилась. В замке всё было по-прежнему: одна любовница лорда сменялась другой, чаще всего незаметно и естественно, но иногда и со скандалом, впрочем, это нисколько не волновало самого лорда. Они всё приходили и уходили, оставаясь просто игрушками в его руках, а сам Алекс всё больше впадал в бездну отчаяния. Одиночество глодало его разум. Многочисленные куртизанки могли удовлетворить только его тело, но дух по-прежнему оставался одиноким. Всё чаще он приходил в каминный зал, где любила бывать Ванда, и всё чаще развлекал себя беседой с ней. Девушка была довольно умна для своего возраста (к тому моменту ей было семнадцать с половиной лет). Её занимали рассказы о тайнах и мистике, она обожала лошадей и великолепно ездила верхом. Иногда в шутку Алекс называл девушку дьяволицей в юбке, но секунду спустя мрачнел и покидал её.