— А?

— Да, мам, лицо было изуродовано и сильно, били-то насмерть, а личики, чтоб не узнали… Чен, он великий мужик, у него учеников много, вот и предложил молодому, подающему надежды в пластической хирургии, попробовать на мне, а что мне было терять?? Вместо лица…

— Но деньги-то ведь немалые?

— Мам, я как экспериментальный образец шел. Этот Лианг, мальчишка, понимал, что я для него — пропуск в медицину, вот и постарался. Конечно, добился бы признания, но было бы долго и по капле. Короче, Чен сумел организовать показательные операции на мне… вот такой результат получился. Вроде я, и вроде не я. Мам, ну не плачь, мамочка.

— Я… ты мне этого Чена…

— Да, мам, съездим, он будет безумно рад с тобой познакомиться! Вот, выжил, через полгода вышел, Чен пристроил на работу. Начинал с малого — развозил на мокике всякие горячие блюда из ресторанчика, понемногу нашел себя здесь, потом вот с Викой познакомился, снимали жилье, сына вот родили, далее по списку. Обмирал, как хотел узнать про вас с Андрюхой, а уж увидеть… — он вздохнул и ещё сильнее прижался к мамкиной ладони. — Мам, поверь, тот рисковый, лезущий во всякое дерьмо Лешка, он там на свалке и остался! Я сейчас — оччень осторожный.

— А браслет?..

— Да я же давно за вами слежу, у Светки в друзьях есть, под женским именем, она поделилась — написала под фоткой своей в красивом прикиде — «буду свидетелем у подруги стародавней..», ну я пошарился по другим, понял, что ты замуж пойдешь — позлился сперва… Как это, ты и чужой мужик?? Потом вот с оказией и переслал, думал, что догадаетесь.

— Догадались, я прорыдала весь вечер, только вот боялась поверить, вдруг этот браслет у кого-то с тех пор… лежит.

— А братец что сказал?

— Брат ни секунды не сомневался: сразу же сказал — жив!

— Андрюха, — вздохнул Лешка, — как мне его не хватает!!

— Сын, а что этот Казимирович, так и остался без?

— Мам, ты меня плохо знаешь. Я теперь сгоряча ничего не делаю, все продуманно и просчитано бывает. Вернулся бумеранг к нему, через тринадцать лет, но достал я его, за себя и за Лешку. Михалецкий, он камешки наши, естественно, прибрал, до поры до времени, мы бесследно исчезли — времена, сама помнишь, лихие были. Ну, он, вроде как, хороший, как уж все обставил — не знаю, да и не интересовался сильно. Все устаканилось, он года через три отошел от дел, в Америке обосновался — бизнес, то, сё, женился там, как бы на богатой, в гору пошел, вилла, всякие другие прибамбасы… А я незаметно так вышел на него, он же вроде чистый, не прятался, а китайцы, они и в Африке — китайцы. Вот и понаблюдал я за ним с их помощью… А потом так незаметно, по капельке, до нужных людей стала просачиваться кой какая информация… всплыли те камешки, мои и Лешкины, умные люди посчитали — просчитали все доходы, приданное жены, которого не было ну и… Мы с Лешкой реабилитированы, посмертно, как вон после Сталинских репрессий.

— О, Лешка, ты историю стал знать?

— Мам, я теперь много чего знаю, родина на расстоянии, она, знаешь, как дорога становится. Я понимаю, ты хоть так не говорила, но считала, что я и внешне, и внутри чистый папандер, но ни фига. Ваша с Андрюхой ехидность и умение со смехом принимать все неприятности, они и во мне проявились, так что, Лидия Сергеевна, я — твой сын, оказывается, внутри.

— Сын, ты мой сын, горюшко горькое, вы оба все на свете для меня. И что, теперь тебе можно домой ехать?

— Можно, мам, собирался вот летом на разведку смотаться, посмотреть, что и как. А Марк твой уже сказал — работать на север пристроит, а Арсю с вами.

— Марк, он у нас… не поверишь, незаменимым стал в короткое время. Андрюшку с первого дня сыном зовет. Сразу сказал — твои дети — и мои тоже, два интригана, свадьбы вон устроили, а мы и не в курсе с Катюшкой были.

— Какая она, мам? Не внешне?

— Знаешь, сын, самое главное — Андрюшку любит, вся в нем, а для меня это основное. Сам же знаешь, как мы жили, папандер весь в друзьях — вино и домино.

— Рад за братика, он у нас парняга справедливый. Мам, безумно хочу его обнять и боюсь… ведь не подпустит к себе, пока рожу не начистит, когда в гневе он сначала бьет, потом слушает.

— Лешка ты мой, Лешка!

— Мам, сама всегда говоришь, за одного битого…

— А этот Казимирович что же?

— Мам, что про дерьмо вспоминать, достали его, не позавидуешь ему, остался с голым задом.

— Жаль, — кровожадно протянула Лида, — надо бы тоже на свалку…

— Мам, там все впереди, те, кому он нагадил в свое время, на приличную сумму камешков-то везли, такое не забывают, там какие-то ещё непонятки — исчезновения вылезли, так что… Отлились наши слезы.

Пришли Марк с Арсюшкой.

— Бабушка, бабушка, посмотри, что мы накупили, а дед Марк сказал… — затараторил внук.

Дед, поставив объемныйе пакеты, сказал:

— Ну, Лидуша, и внук у нас с тобой — хоть сейчас переводчиком устраивай с китайского на русский.

Лешка заулыбался, услышав эти слова.

— Да рос-то с китайчатами, и школа китайская, русский только со мной и моими друзьями, иногда предложения неправильно строит, но пишет и читает на родном языке неплохо.

— Пап, дедушка сказал, мы в Россию поедем? Насовсем?

— Ну, если ты хочешь?

— Бабушка, я у тебя с дедом стану жить? И дядя Андрей приедет на меня посмотреть?

— Дядя Андрей прибежит, а не приедет! — улыбнулась Лида.

— Бабушка, ты почему опять плачешь?

— От радости, Арсюня.

— От радости — радуются и скакают, а не плачут.

Мальчишку интересовало все про далекую Россию, про маленького папу, про дядю Андрея, который оказывается самый настоящий офицер и умеет стрелять, про снег, который долго лежит, особенно там, где дедушка Марк работал.

Лешка молча сидел и долго-долго рассматривал фотографию счастливого Андрюхи, держащего на руках свою жену, он просто завис на этой фотке, Арся вертелся под рукой:

— Папа, давай дальше уже посмотрим. Ой, бабушка и дед Марк — какие вы все красивые.

А Лешка вглядывался в лица всех бывших на свадьбе и попавших в кадр.

— О, Светка! Какая дама стала! Э-э-э, этого не узнаю. Ванька? В жизнь бы не узнал! Алиска! О, Андрюхины одноклашки!

Сделал вывод:

— Братец у меня — красава! На полголовы выше и мощнее! Папандер-то ниже меня был, мы у тебя, мам-акселераты!

— Да по мне хоть метр с кепкой, но живые.

Андрюха как чувствовал, что у мамки радость какая-то, написал в смске, что днями будет в Москве, на пару дней заскочит домой, и готовили Лида с Марком ему самый дрогой подарок — фотографический отчет о Лешке.

Съездили в предпоследний день к Чену. Невысокий, крепенький, неопределенного возраста улыбчивый китаец, сильно смутился и залопотал по-своему, когда Лида низко-низко поклонилась ему и, не сдерживая слез, сказала:

— Я не знаю, какими словами можно выразить мою благодарность за спасенного сына!!

Арсюшка перевел:

— Что ты, мать моего русского друга, не плачь — люди должны помогать друг другу! Не плачь! Дай я тебя обниму! И позволь сказать — у тебя замечательный сын и надежный человек.

Долго сидели за столом. Марк перепробовал все блюда, Лиде от волнения ничего не лезло в горло. Расставаясь, Чен твердо пообещал приехать к ним в гости — давно хотелось ему исполнить свою давнюю мечту — увидеть Москву. Марк сказал, что его квартира в столице в полном распоряжении Чена — может жить хоть весь год там.

— Благодарю, непременно воспользуюсь этим. Я учился в Новосибирске, в Москву попасть — давняя моя мечта.

Улетали Лида с Марком, Арсюшка крепился, стараясь не заплакать, дед и бабуля, нацеловывая его, утешали, через три месяца будут в Москве встречать, приедут они с папой — насовсем.

— Мам, ты там Андрюхе скажи…

— Скажу, скажу.

Прилетели, пока доехали до дому, а там сын уже полдня как приехал. — Мам, Марк, заждался вас. Сумел все в командировке на день раньше сделать. Я тут кой чего приготовил вам пожевать. О, какие интересные вещички? — рассматривая всякие подарки, привезенные родителями, говорил сын.