Столкнулась случайно Маринка с Шуриком, тот давно порывался увидеться, но она не испытывала желания — все её те «друзья» были в далеком прошлом.

Маринка озадачила Колю обменом той отсуженной квартиры:

— Пап, я туда под дулом пистолета не пойду. Давай обмен найдем, или продадим совсем.

— А Валику чего?

— Валику дом отпишем, захочет — продаст или обменяет на квартиру. Мы не вечные, мальчишки пока вырастут — много чего изменится. Сам знаешь, в одно мгновение все может перевернуться. А дом… от столицы недалеко, все есть — москвичи с удовольствием купят. А мамина квартира… она ни ей, ни мне впрок не пошла. Трудно сказать, было ли так, но похоже — те телефонные проклятья родственников бабулиных, хозяйки той квартиры, имели под собой конкретную основу — вот и прилетело и ей, и мне.

Коля подумал-подумал:

— Марин, давай тогда, как продадим, Тамарке её долю отдадим, ну на хрен, чтобы ещё и внукам чего прилетело?? Остальные чижикам на счет на проценты, а?

— Да, только ты сам с ней будешь общаться.

А Шурик… Он искренне обрадовался ей:

— Марин, как ты похудела, такая тростиночка стала — класс!

— Спасибо!

— Марин, пойдем кофейку попьем или пивка?

Маринка поколебалась:

— Ладно, кофе, согласна.

— У нас тут кафешка новая открылась «Гнездышко», там чизкейки вкусные делают, пошли?

Шурик оживился, что-то смешное рассказывал, а Маринка была где-то в параллельном мире, вроде, вот рядом с ним, даже улыбается, в то же время — бесконечно далеко.

— Марин, мы оба тогда накрутили, давай, может, станем… поближе общаться? Я с пацанами дружу. Как, ты подумай?

— Никак! — честно ответила Маринка. — Давно хочу сказать тебе — не держи зла на ту идиотку-Маринку, она там осталась.

— А эта Маринка, она чего хочет?

— Не поверишь — почти ничего, кроме сынов.(И Демида с Миком, и той поляны — мысленно добавила про себя.)

— Я тебя не тороплю, понимаю — досталось, но если что — я вот он.

— Хорошо, спасибо, Шурик, но вряд ли. Нет, нет, дело не в тебе, во мне, тут до бабули одной пошла, а в подъезде кто-то травку покурил, я только вдохнула… как меня выворачивало! Так вот и от мужиков, не тошнит конкретно, но внутри все сжимается.

— На все нужно время. Петька в первые дни тоже был… — Шурик замолчал, увидев как судорожно дернулась Маринка.

— Это мое пожизненное наказание!!

Шурик начал рассказывать что-то веселое, пытаясь отвлечь Маринку, та вежливо улыбалась, но в мыслях была далеко.

— Пойдем, Марин! — вздохнул Шурик. — Извини, я на любимую мозоль наступил. Но ты, это, имей в виду, надо будет — зови, чем могу — помогу.

— Хорошо, — Маринка четко знала — не позовет, незачем. Он хороший, добрейший, но…

У мальчишек начались контрольные, они ждали каникулы, елку, подарки. В школу на собрания и всякие мероприятия так и ходил дед, он мог и поворчать на них, и шлепнуть по заднице, они только хохотали на его ворчание.

А Маринка… один раз только отмахнулась от какого-то вопроса и все — сын опять закрылся. Валик, тот наоборот — старался её поддержать, поясняя, что все это временное, пройдет.

— Мам Марин, Петька, он тогда сильно-сильно испугался, вот сейчас у него это проявляется, иногда. Он тебя, честно-честно, любит, но…

— Что, Валик, но?

— Побаивается!

Маринка болезненно скривилась:

— Я никогда себе это не прощу!!

А после двадцатых чисел оба оживились — приходили из школы радостные, все о чем-то шушукались, не посвящая в свои секреты ни её, ни деда. Маринка и не заморачивалась — скорее всего, подарки готовят. Подарок, общий приготовили своей бабуле — сходили с дедом и Маринкой на базар, долго выбирали, и купили ей пуховую шаль.

— Опять станет рыдать как маленькая и говорить: «Зачем мине?» — бурчал Валик.

— А мы её закутаем в шаль, и пусть ворчит! — азартно блестел глазами Петька.

Снег в этом году все как-то не удерживался. Нападает вроде прилично, затем пара дней оттепели, каша под ногами, сырость, нежелание высовывать даже нос из дома, а горах зима…

Перед самым Новым годом, дня за четыре, Маринку по пути с работы остановили два земляка Дильшота-«Пиривет передал для жина».

Нисколько не испугавшись, Маринка спокойно сказала:

— Никому я никакая не жена, будете приставать, напишу заявление, и депортируют вас.

Те что-то заворчали, Маринка, удивляясь самой себе, громко заорала:

— Люди добрые, помогите, грабят!

Середина дня, центральная улица — народу в предновогодней суете много. Тут же мальчики-чурбаны были окружены молодыми ребятами, вышедшими дружной компанией из «Макдональдса», а из торгового комплекса спешили два полицейских.

Маринка пробыла в отделении два часа, прозвонилась Чаплинскому, он появился через час, подписав заявление Маринка ушла, сказав:

— Мне от них нужно только одно — чтобы не подходил ко мне никто с приветами.

Дома потихоньку сказала Коле, он весь день матерился себе под нос. Решили предупредить Валика, парнишка внимательный, пусть поглядывает по сторонам. Петьке такое сказать, это только опять будет дергаться.

Дядь Вова позвонил к вечеру:

— Марин, мальчики оказались понятливые, никому не захотелось из-за какого-то козла быть депортированными, не переживай, не подойдут. Забей сразу вот эти два телефона, в случае даже подозрительной рожи звони, ребята в курсе, отреагируют.

— Спасибо, дядь Володя, извините за мои проблемы!

— Нормально, приезжайте к нам второго-третьего с пацанами. Мы тут горушку раскатали, мои внуки, Костаревы с Арсюшкой, вы, деда прихватывайте — ледяную крепость построим, шашлычков сгондобим.

— Спасибо, скажу своим! — Сама точно не пойдет, а ребятишки с дедом — им в удовольствие будет.

Елку нарядили, искусственную двадцать восьмого числа, Петька посмеялся, вспомнив, как до школы наряжал елку с бабой Галей десятого декабря, деловито считая, что так быстрее дед Мороз придет.

Маринка приготовила всем троим связанные джемперочки, по большому пакету конфет-шоколадок, купили с дедом в складчину ребяткам одинаковые планшеты.

Новый год решили встретить в городе, а с третьего числа ребята с Колей поедут в деревню до окончания каникул.

Баба Шура категорически отказалась приезжать — у неё же хозяйство, а Новый год она с соседками встретит, чуть-чуть. Приедут её дорогие, тогда ещё раз встретят!!

Тридцатого мальчишки вместе с дедом ушли пошляться, Маринка занималась хозяйственными делами. Время проскочило быстро, стемнело, а мужики все не шли. Набрала отца:

— Вы где есть?? Темно уже?

Он как-то торопливо ответил:

— Скоро будем, мы у Костаревых задержались

. -Понятно! — Маринка сделала маску на лицо, но что-то сильно устала, начала задремывать, спохватившись, быстренько смыла её и заснула.

Спалось так славно, слышала сквозь сон, как пришли мужики, что-то шумно обсуждая, но проснуться, хотя она и бормотала ребятам:

— Немного посплю и встану! — не получилось.

Зато проснулась ни свет ни заря, пошла на кухню, потихоньку начала возиться, отварила все овощи на салаты, вытащила размораживаться мясо и рыбу, сделала бисквитное тесто, поставила выпекаться коржи. На запах проснулся только отец.

— Где вы вчера так долго были?

— Да погуляли, потом Марка с Арсюхой встретили, ну и завалились к ним — там, сама знаешь, Лидка быстро не отпустит. Пока посидели, поперетирали с Марком за жизнь, пацаны во что-то там заигрались, не, не в планшете — Арсюха им какие-то китайские позы показывал, вот и явились поздно. Автобус ждали, то-сё, а ты спишь. Будить пробовали, бормочешь чего-то, сказала, отстаньте, вот и спала до утра. Мясо как отойдет, я им займусь, ты это, не грусти — Новый год же, всю хрень в этом оставим!

День прошел в суете, к вечеру мужики заставили Маринку пойти отдохнуть, мальчишки взялись вырезать фигурки из фруктов, приглушили орущий во всю мочь телевизор, а Маринка, прикрыв глаза, с такой острой тоской вспомнила, как они встречали этот год… Так ясно встала перед глазами с любовью наряженная необычными игрушками елочка, что она едва не застонала, осознав — именно эти двое, Демид и Мик ей так, оказывается, нужны.