19. которым одним отдана была земля, и среди которых чужой не ходил.

17–19. Уверенность Елифаза в недостатке у Иова мудрости дает ему право высказать свой взгляд на спорный вопрос о земном мздовоздаянии. В противоположность суждениям Иова излагаемое старшим другом учение отличается безусловною достоверностью. Оно не его личный взгляд, а взгляд мудрецов прежних времен, переданный им их предками и составленный последними на основании личного опыта и наблюдения; в нем нет никаких посторонних, чужеземных примесей: предки жили в то время, когда в их страну не вторглись чужеземцы (ст. 19).

20. Нечестивый мучит себя во все дни свои, и число лет закрыто от притеснителя;

21. звук ужасов в ушах его; среди мира идет на него губитель.

22. Он не надеется спастись от тьмы; видит пред собою меч.

23. Он скитается за куском хлеба повсюду; знает, что уже готов, в руках у него день тьмы.

24. Устрашает его нужда и теснота; одолевает его, как царь, приготовившийся к битве,

20–24. Согласно излагаемому Елифазом учению предков, нечестивый никогда не пользуется настоящим миром; его совесть, обремененная преступлениями, постоянно заставляет страшиться бедствий. Мучения усиливаются еще тем обстоятельством, что грешник не знает конца им: «число лет закрыто от притеснителя (ст. 20). Создаваемые на почве мучений совести предчувствия бедствий оправдываются: нечестивый слышит устрашающе звуки, которые предвещают ему гибель. И хотя она постигает его в то время, когда он наслаждается благоденствием (ст. 21), но спастись не представляется возможности: меч божественного мщения поражает грешника (ст. 22). Несчастье, на которое обречен нечестивый, - для богатого им является полная нищета (ст. 23) - постигает его с непреоборимою силою (ст. 24).

25. за то, что он простирал против Бога руку свою и противился Вседержителю,

26. устремлялся против Него с гордою выею, под толстыми щитами своими;

27. потому что он покрыл лице свое жиром своим и обложил туком лядвеи свои.

25–27. Причиною гибели грешника является кичливое от сознания своей силы противление Богу (ст. 25; ср. Ис XXIII: 11; Иез XXV: 7; ст. 26; ср. 1 Цар II: 3; Пс LXXII: 3–9; Пс LXXIV: 5–6), соединенное с нечувствительностью к божественным воздействиям (ст. 27 ср. Втор XXXII: 15; Пс LXXII: 7, 11). Подобно ожиревшему, равнодушному ко всему окружающему человеку, грешник не хочет видеть и понять обращенных к нему вразумлений.

28. И он селится в городах разоренных, в домах, в которых не живут, которые обречены на развалины.

28. Одним из проявлений подобной настроенности является поселение грешника в тех местах, с которыми соединено воспоминаний о божественном наказании, и которые, как наглядные памятники справедливого гнева, удерживают богобоязненных от попытки утвердиться в них. На основании следующего 29 ст. можно, кажется, думать, что поселение нечестивого в обреченных на запустение местах вызывается жадностью, страстью к приобретению богатств.

29. Не пребудет он богатым, и не уцелеет имущество его, и не распрострется по земле приобретение его.

29–35. Конец грешника.

30. Не уйдет от тьмы; отрасли его иссушит пламя и дуновением уст своих увлечет его.

29–30. Создаваемое вышеуказанным путем (ст. 28) благоденствие грешника непрочно. Его приобретению не суждено процветать и достигнуть зрелости: «не распрострется по земле приобретение его» (образ выражения заимствован от ветви, отягченной плодами). Оно погибнет, подобно дереву, брошенному в огонь. «Отрасли» не дети нечестивого, так как речь о потомстве идет ниже, а части растущего накопляемого имущества, которое сравнивается с деревом.

31. Пусть не доверяет суете заблудший, ибо суета будет и воздаянием ему.

31. В обреченных на запустение и развалины местностях и домах (29 ст.) нельзя прочно обосноваться: надежда на это тщетна, суетна. Думающего и поступающего иначе («заблуждающегося») ждет гибель.

32. Не в свой день он скончается, и ветви его не будут зеленеть.

33. Сбросит он, как виноградная лоза, недозрелую ягоду свою и, как маслина, стряхнет цвет свой.

34. Так опустеет дом нечестивого, и огонь пожрет шатры мздоимства.

32–34. Утучневший, презревший божественное определение грешник наказывается не только уничтожением имущества, но и преждевременною смертью (ст. 32; ср. Пс LIV: 24; LXXII: 7, 19; LXXVII: 31, 33) и таковою же гибелью своих детей (ст. 33).

35. Он зачал зло и родил ложь, и утроба его приготовляет обман.

35. Метафорическое резюме предшествующей речи. Грех всегда и неизбежно сопровождается несчастием ( IV: 8 ; Пс VII: 15–17; Ис LIX: 4),

Глава XVI

Ответная речь Иова на речь Елифаза во втором разговоре. 1–6. Иов не может утешиться ни рассуждениями друзей, ни собственными речами и молчанием. 7–17. Никто кроме земли не может подтвердить его невинности. 19–21. Обращение к Богу.

1. Отвечал Иов и сказал:

2. слышал я много такого; жалкие утешители все вы!

3. Будет ли конец ветреным словам? и что побудило тебя так отвечать?

4. И я мог бы так же говорить, как вы, если бы душа ваша была на месте души моей; ополчался бы на вас словами и кивал бы на вас головою моею;

5. подкреплял бы вас языком моим и движением губ утешал бы.

2–5. Представляющая повторение ранее высказанного друзьями взгляда о неизбежности наказания грешника ( IV: 7–9 ; VIII: 11 и д.; XI: 6 и д.), речь Елифаза вызывает со стороны Иова справедливое замечание: «слышал я много такого» (ст. 2). Повторяя старое, не доставляющее Иову никакого утешения, друзья оказываются в прежнем положении «жалких утешителей» (ср. XIII: 4 ), которым лучше замолчать ( XIII: 2 , 13 ). Не желая следовать этому совету, они выводят Иова из терпения: «будет ли конец ветреным речам?» (ст. 3). И действительно, речи друзей не нужны страдальцу. «Ветреные», - не основательные по содержанию, они не в состоянии разрешить спорного вопроса; не содержащие и тени сердечности, а скорее соединенные с издевательством («кивать головою», ст. 4; ср. Пс XXI: 8; CVIII: 25; Ис XXXVII: 22), они не доставляют Иову утешения (ст. 5). И будь страдалец на месте друзей, он, верный своему взгляду ( VI: 14 ), никогда бы не стал так поступать.

6. Говорю ли я, не утоляется скорбь моя; перестаю ли, что отходит от меня?

6. Не встречая сочувствия со стороны друзей, Иов, как никогда, нуждается в утешении. Он ищет его, но не находит. Сам утешить себя он не в состоянии. Ни речи, ни молчание не умаляют его мук. Богом он приведен и состояние «изнурения» (ст. 7), - истощения способности тем или другим путем (речами и молчанием) облегчить свое горе. Не разъясняя, почему не доставляют утешения речи, Иов указывает, каким образом сопровождается такими последствиями его молчание.