11. из пасти его выходят пламенники, выскакивают огненные искры;

12. из ноздрей его выходит дым, как из кипящего горшка или котла.

13. Дыхание его раскаляет угли, и из пасти его выходит пламя.

11–13. Появляясь на поверхности воды после долгого пребывания в ней, крокодил кажется выбрасывающим дым и огонь. «Он, - описывает английский путешественник бросающегося в озеро крокодила, - раздувал свое чудовищное тело и двигал своим хвостом в воздухе. Густой дым исходил из его широко раскрытых ноздрей с шумом, который колебал землю». «Первоначально, - говорит тот же путешественник, - крокодил плавает с быстротою молнии, а потом мало-помалу замедляет свой ход, пока не достигает средины реки. Здесь он останавливается, вдыхает в себя воздух и воду, его тело становится огромным, и в известное время слышится большой шум из его пасти. Затем он с треском выпускает из своего рта пар, который представляет как бы облако дыма».

14. На шее его обитает сила, и перед ним бежит ужас.

14. Показателем силы чудовища является его масивная шея, и при его появлении в ужасе разбегаются животные и люди.

15. Мясистые части тела его сплочены между собою твердо, не дрогнут.

15. Одна из особенностей строения крокодила, сообщающая ему редкую крепость, заключается в том, что его мясистые части не мягки и рыхлы, как у других животных, но тверды и прочны.

16. Сердце его твердо, как камень, и жестко, как нижний жернов.

16. Так удивительно устроенному животному дана необыкновенная жизнеспособность. Она находится в зависимости от деятельности сердца, а это последнее у крокодила так же твердо, как крепок нижний жернов, устраиваемый ввиду приходящегося на его долю большего давления из прочного камня.

17. Когда он поднимается, силачи в страхе, совсем теряются от ужаса.

18. Меч, коснувшийся его, не устоит, ни копье, ни дротик, ни латы.

19. Железо он считает за солому, медь - за гнилое дерево.

20. Дочь лука не обратит его в бегство; пращные камни обращаются для него в плеву.

21. Булава считается у него за соломину; свисту дротика он смеется.

17–21. Сильное и страшное чудовище приводит в ужас даже самых смелых, - «силачей» (евр. «еилим»): «устрашенные, они не достигают цели» (вторая половина стиха). Попытка убить крокодила вызывает лишь страх. И это вполне понятно, так как защищенный своей чешуею, непроницаемою крепкою бронею ( ст. 7–9 ), он неуязвим ни одним смертоносным оружием, начиная с меча.

22. Под ним острые камни, и он на острых камнях лежит в грязи.

22. Правильное чтение данного стиха такое, «внизу у него острые черепицы; он лежит, как борона на грязи». Ничем нельзя пробить спину крокодила, не поддается ударам и живот. Чешуи на нем менее крепки, чем на спине, но все же достаточно тверды. Их отпечаток остается на земле, когда чудовище ползет или же отдыхает.

23. Он кипятит пучину, как котел, и море претворяет в кипящую мазь;

24. оставляет за собою светящуюся стезю; бездна кажется сединою.

23–24. Еще больший след оставляет крокодил в воде. От его быстрых, стремительных движений (ср. ст. 11–12 ) она приходит в такое же волнение, какое бывает при кипении. «Море он превращает в сосуд с кипящими благовониями». Приведенные крокодилом в движение воды «моря», т. е. Нила (Ис XIX: 5; Наум III: 8) напоминают «кипящие благовония», так как он оставляет после себя запах муксуса. Взволнованная животным вода покрывается пеною, напоминающею по своей белизне седину.

25. Нет на земле подобного ему; он сотворен бесстрашным;

26. на все высокое смотрит смело; он царь над всеми сынами гордости.

25–26. Страшный для людей, крокодил не имеет себе соперника среди самых свирепых животных («сыны гордости»; ср. XXVIII: 8 ): они трепещут пред ним, как пред царем.

Глава XLII

1–6. Второй ответ Иова. 7–16. Эпилог.

1. Отвечал Иов Господу и сказал:

2. знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твое не может быть остановлено.

2. Описание бегемота и крокодила разъясняет Иову всю силу божественного всемогущества (ср. XLI: 2–3 ). И если на данном свойстве покоится и правосудие ( XL: 3–9 ), то он обязан признать, что и посылаемые людям страдания - нормальное явление в деле божественного мироправления.

3. Кто сей, омрачающий Провидение, ничего не разумея? - Так, я говорил о том, чего не разумел, о делах чудных для меня, которых я не знал.

3. В зависимости от этого Иов признает свои прежние речи безосновательными рассуждениями о том, чего он не понимал, несправедливым отрицанием промысла (ср. XXXVIII: 2 ).

4. Выслушай, взывал я, и я буду говорить, и что буду спрашивать у Тебя, объясни мне.

5. Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя;

6. поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле.

4–6. Бог требовал от Иова ответа ( XXXVIII: 4 ), и он теперь дается страдальцем. Все ранее сказанное им - продукт несовершенного внешнего опыта ( «слышал слухом уха» ), истинное знание сообщено ему путем откровения, просветившего ум. Но сомневаясь в нем, Иов отказывается от своих прежних суждений, печалясь при этом о том, что они были им высказаны: «раскаиваюсь в прахе и пепле» (ср. II: 8 , 12 ).

7. И было после того, как Господь сказал слова те Иову, сказал Господь Елифазу Феманитянину: горит гнев Мой на тебя и на двух друзей твоих за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов.

7–17. Оправдание Иова

7. Иов ошибался лишь в суждениях об отношении к себе Бога ( ст. 2–3 ) и был безусловно прав, защищая свою невинность. Наоборот, друзья были неправы вдвойне: они без всяких оснований обвинили его в предполагаемых грехах ( XXII: 5 и д.) и на предположении основывали факт - мысль о Божественном Правосудии. Как заведомо неискренние по отношению к Иову, они, особенно Елифаз, давший своими речами тон рассуждениям своих друзей, навлекают на себя божественный гнев (ср. XIII: 7 и д.).

8. Итак возьмите себе семь тельцов и семь овнов и пойдите к рабу Моему Иову и принесите за себя жертву; и раб Мой Иов помолится за вас, ибо только лице его Я приму, дабы не отвергнуть вас за то, что вы говорили о Мне не так верно, как раб Мой Иов.

8. Отзыв Господа об Иове (ст. 7) служит его оправданием, доказывает невинность страдальца. Наглядным же обнаружением этой последней является выступление Иова в роли священника, ходатая за своих друзей пред Богом. Как такой, он даже с их точки должен быть признан безгрешным праведником ( XXII: 30 ; ср. Быт XX: 7, 17; Исх XIXII: 31; Чис XII: 13 и т. п.). Жертвою умилостивления является таже, что и в начале книги ( I: 5 ), жертва всесожжения, а число животных - четырнадцать указывает на ее особенную торжественность.