С рождением шестого (и последнего) сына Лия высказывает еще раз надежду на приязнь мужа (у арабов и поныне значение жены растет по мере увеличения ее сыновей); в словах ее — обычная в еврейском языке игра слов: "завад" — "зевед" — дал (Бог) дар (сына); завал — будет жить (Иаков); от последнего слова — "Завулон" (по блаженному Иерониму — habitaculum).

"Дина" — судящая (женский род к слову "Дан", ст. 6). Ничего более не говорится по поводу имени дочери — ввиду меньшего значения женщин в древнееврейских генеалогиях; равно не упомянуты другие дочери Иакова (46:7[914]) — по той же причине. Дина же, может быть, родившаяся позже, упомянута здесь, ввиду бывшего с нею в Сихеме приключения (34 гл.) и для полноты сказания о детях Иакова.

"Вспомнил Бог" — на библейском языке значит: послал милость после испытания (ср. 8:1[915]; 19:29[916]; 1 Цар. 1:11,19[917]). "Позор" — бездетности (ср. Ис. 4:1[918]; 54:1-4[919]; Лк. 1:25).

И имя "Иосиф" (как Завулон, ст. 20, и Иссахар, ст. 18) в устах Рахили имеет двоякое производство и значение: "отнимающий, снимающий" (позор бездетства) и "прибавляющий, дающий еще" (т.е. другого сына), — "Бог отнял позор и да прибавит Он другого сына", говорит Рахиль; последнее желание, по раввинам, было пророчеством (Beresch. r. Par. 72:5,354); оно сбылось в рождении Вениамина (35:16-18[920]), причем Рахиль умерла.

Непосредственно после рождения Иосифа, когда условленный — 14-летний срок службы Иакова у Лавана окончился, Иаков выражает решимость возвратиться на родину, к чему побуждали его, может быть, какие-либо известия из дома (предание сообщает, чего Ревекка прислала к Иакову свою кормилицу Девору (ср. 35:8[921]) возвратить его на родину, как обещала она ему (27:45[922], см. Philipps. s. 184), а главным образом горькое сознание, что за 14 лет даровой работы у скупого Лавана он еще ничего не приобрел для своей семьи (ср. ст. 30); при этом Иаков (в словах — "отпусти меня", "ты знаешь мою службу") делает намек, что он заслужил от Лавана некоторого пособия, намек, понятый Лаваном (см. ст. 28). Что, однако, решение расстаться с Лаваном у Иакова пока еще не было твердо, видно из того, что он скоро соглашается остаться у тестя на новых условиях: тем настойчивее отселе преследует Иаков цель обеспечения своей многочисленной семьи, средствами, как видно из последующего, не всегда нравственно безупречными.

Лаван, по опыту зная великую цену службы Иакова, начинает увещание остаться еще — в униженно-просительном тоне. "Я примечаю" — с еврейского: "я узнал гаданием" (ср. 44:15[923]), — может быть, посредством бывших у Лавана терафимов[924] (согласно мазоретскому тексту) 31:19[925] и др.); но возможно и более широкое значение евр. nachasch — в смысле "догадываться". Лаван признает (ст. 27), что с прибытием к нему Иакова хозяйство его пошло особенно успешно (ср. ст. 30) и предлагает ему самому (как и раньше, 29:15[926]) назначить себе плату.

Начинается новый договор зятя и тестя, характеризующийся с внешней стороны чисто восточною вежливостью и многословием, а вместе показывающий чрезвычайную расчетливость Лавана.

Иаков в ответе своем повторяет мысль Лавана о благоуспешности Лаванова хозяйства со времени своего прихода к нему, и уже прямо высказывает намерение свое скорее начать работу на пользу собственной семьи.

На вопрос Лавана о плате, какую желал бы Иаков отселе получать с него, Иаков, употребляя свойственный древнему (Быт. 23:6 и д.) и новому Востоку прием, сначала как бы отказывается от всякой платы, но затем соглашается продолжать службу у Лавана на следующем условии, по которому он будет получать вознаграждение натурой: пестрых и черных овец и пестрых коз. Такое условие должно было получить силу сейчас же по заключении его (см. добавление LXX-ти в конце ст. 32-го: слова, в русском (Синодальном) переводе поставленные в скобках): скот с указанными приметами, наличный, поступал теперь же в собственность Иакова, и так должно было быть и на будущее время. Но назначенного цвета особи — редкость на Востоке: овцы там обычно белые (Ис. 1:18[927]; Пс. 147:5[928]; Песн. 4:2[929]), а козы черные.

Так "Иаков просит у Лавана того, что, по естественному порядку вещей, казалось трудным или и вовсе невозможным, а Лаван, по этой самой причине не замедлил согласиться на его требование" (Иоанн Златоуст, Бес. 57, с. 608). Но искусство Иакова препобедило природный порядок вещей (37 ст.).