"Поелику прекратился и уже миновал страх Иакова пред Лаваном, а место его заступил страх пред братом, то человеколюбец Господь, желая ободрить праведника и рассеять всю его боязнь, даровал ему узреть полк Ангелов" (Святой Иоанн Златоуст, Бес. 58, с. 625).

Основываясь на свидетельстве кн. Яшар о том, что в противовес 400 мужам Исава, высланным им по наущению Лавана, Ревекка выслала на защиту Иакова 72 человека, некоторые еврейские толкователи видели в "Ангелах Божиих" или "ополчении Божием" просто путников, караван которых ободрил Иакова в его страхе.

Иосиф Флавий (Antiqu. 1:20, 81) говорит о некоторых "видениях" (φαντάσματα), бывших Иакову при приближении к Ханаану и предвещавших ему "благие надежды" в будущем. Но оба толкования явно извращают прямой смысл библейского текста: "Ангелы Божии" суть те же небесные охранители избранника Божия, каких он видел во сне на пути в Месопотамию (гл. 28). Название их "ополчением Божиим" (machoneh Elohim) соответствует совершенно обычному в Ветхом Завете названию мира ангельского "воинство небесное" (Нав. 5:14[963]; Пс. 102:21[964]). Что нередко назывался сонм Ангелов "ополчением Божиим" видно из 1 Пар. 12:22[965]. Двойственная форма имени "Маханаим" объясняется так, что Иаков разом видит два стана: земной (собственный) и небесный (Ангелов), или же — два сонма Ангелов; последнее толкование предложил, между другими, р. Ярхи: по нему, один сонм был Ангелы-хранители страны Халдейской, сопровождавшие его невредимым до пределов Ханаана, а другой сонм — Ангелы-хранители земли Ханаанской теперь принимавшие Иакова от первых на хранение (ср. толков. 28:12-13). Верование в охранение Ангелами отдельных лиц (Пс. 33:8[966] и др.) и целых народов и царств (Дан. 10:13,21[967]; 12:1[968]) — учение библейское.

Маханаим — впоследствии город убежища (Нав. 21:36[969]) упоминается не раз в истории Давида и Соломона (2 Цар. 2:8[970]; 17:24,27[971]; 19:32[972]).

Получив ободрение от небесных вестников-Ангелов (maleachim), Иаков посылает земных вестников (тоже — maleachim, почему раввины высказывали абсурдную мысль о посольстве Ангелов Иаковом) к Исаву, в Сеир. Последнее название, бывшее прозванием Исава (на основании внешнего вида его, Быт. 25:25[973]; др. прозвание его — Едом, 36:1[974], вероятно, ввиду случая с чечевицею, 25:30[975]), здесь употреблено пролептически (как в Быт. 14:6[976]) о гористой и обильной пещерами территории троглодитов хореев, на восток от Иордана, позже занятой племенами Исава (Втор. 2:12[977]; 4-5[978]; 8[979]). Исав с семьею переселился туда позже (Быт. 36:6[980]), но, может быть, уже кочевал по своим будущим владениям, представлявшим удобства для его любезного занятия — охоты.

Названия: "господин" для Исава и "раб" для себя со стороны Иакова, получившего высшее благословение и господство над Исавом, — акт восточной вежливости (ср. Быт. 23:6[981]; 1 Цар. 24:9[982]), а вместе с указанием на возможность подарков Исаву — и очевидное captatio benevalentiae.

На это приветствие ответа не было получено, напротив, получилось тревожное известие, что Исав идет на встречу с 400 мужей, — вероятно, из племени Измаила, с которым Исав уже ранее породнился (28:8-9[983]).

Боязнь Иакова, несмотря на божественные обетования защиты (28:13-15[984]; 31:13[985]), — на что не без основания обращали внимание уже иудейские толкователи — обнаруживает, конечно, несовершенство веры Иакова в Промысл Божий (вера его чрезвычайно уступала в силе и твердости своей вере Авраама, Быт. 15:6[986]). Соответственно этому он употребляет прежде всего чисто человеческое средство защиты ожидаемых враждебных действий от Исава. Можно думать, впрочем, что, кроме естественной привязанности к жизни и страха за себя и семью, внутреннее беспокойство Иакова вызывалось упреками его совести за обман его в отношении Исава. Этот высший мотив, естественно, обращает мысль Иакова к Богу.

В сознании недостаточности человеческих сил и средств, как орудий защиты от предстоящей опасности, Иаков обращается с молитвою к Богу отцов. Эта, первая в Библии, молитва (если не считать ходатайства Авраама за содомлян, 18:23[987] и д.) имеет все признаки истинной молитвы, отличаясь искренностью, детской простотой, благодарностью к Богу, смирением пред Ним и надеждой на Него одного.

В начале молитвы — исповедание Бога Богом спасения и указание на прямое повеление (31:13) Божие Иакову возвратиться на родину, с обетованием — быть с ним (10). В сравнении с теми великими благодеяниями, которые обещал и даровал уже Господь Иакову, он чувствует свое ничтожество, недостоинство, тем более, что у него налицо — осязательное доказательство промышления Божия о нем, в виде обогащения его в Месопотамии, между тем как туда он направлялся с одним посохом (еврейские толкователи, обращая внимание на конструкцию bemaqeli, с жезлом, или, точнее, посредством жезла, полагали, что Иаков жезлом разделил Иордан). Усиленно молясь о спасении, Иаков выражает боязнь за целость семьи — "чтобы Исав не убил его и матери с детьми" (12). Последнее выражение — ходячая фраза (Ос. 10:14[988]; Втор. 22:6[989]), означающая полноту и вместе жестокость, кровожадность истребления.