Мы застыли перед моделью Небесных Часов на стене. Она в точности повторяла украшавший небо над Аэдисом призрачный механизм.

Тысячу раз я любовалась им, но обращала внимание лишь на главный циферблат, который показывал время, дату, год и праздники.

Астрариум состоял из нескольких дисков. На каждом нанесены сотни символов: астрологические знаки, модели небесных тел, непонятные цифры…

Джаспер пустился в объяснения:

– Астрариум – уникальное изобретение. Он показывает не только год и время, но и движение солнца и фазы луны. Лунные и солнечные затмения. Движения пяти известных планет. Вот они: Гермаон, Пиройэс, Эосфора, Фаэтон и Кронос. Движения четрых периодичных комет. Календарные праздники и знаки астрологического пояса. Эта модель висит в библиотеке две сотни лет. Она встроена в стену, и снять ее непросто. Хотел разобрать и запустить ее, но руки не доходили. Полагаю, следуя указаниям Кастора, нужно выставить нужное число, время и прочие данные по эфемеридам.

– Что такое эфемериды?

– Эфемеридами называют небесные координаты планет на определенный период времени.

– Выходит, нам нужно знать положения планет на тридцать первое число месяца Тумана, девять часов тридцать шесть минут.

– Именно так. Их показывают Небесные Часы в нужный день и час.

– Джаспер! – ахнула я. – Нам повезло. Сегодня двадцать восьмое число месяца Светорода. Нынешний год – неровный! В следующем месяце у меня день рождения. Настоящий, который у меня бывает лишь раз в семь лет. В этот день мы сможем посмотреть на Небесные Часы над городом, узнать все нужные расположения планет и выставить их на циферблате! Только нужно не упустить минуту… и только бы небо не было затянуто облаками. Месяц Тумана не зря носит такое название.

Джаспер засмеялся.

– Ты забываешь, чем я занимался все эти годы. Нам не придется ждать месяц, чтобы узнать нужные эфемериды. Когда я сбежал в море десять лет назад, стал картографом и штурманом. И, как и всякий теург, изучал астрологию. В кабинете есть все таблицы эфемерид на многие столетия. Мы узнаем нужные координаты планет прямо сейчас. Они меняются с каждым годом, и нынешние бесполезны. В твой день рождения мы не будем впустую торчать на улице, задрав головы к небу. Отметим его иначе.

Я покраснела от сознания собственного невежества, а последнее замечание заставило растеряться.

Мы поднялись в кабинет в башне. Джаспер нашел в шкафу и разложил на столе большой, богато иллюстрированный старинный атлас с волнующим воображение названием «Астрометрия, или трактат о движении небесных светил и тел, об их именах, восходах, заходах и приметах погоды, о знаках зодиака и восхождениях». За последние месяцы я повидала немало древних книг, но этот фолиант поражал. Цветные иллюстрации словно светились и казались объемными. С восторгом я рассматривала бесконечные таблицы в обрамлении удивительных картин: бородатые астрологи вглядывались в небесные сферы, полуголые мифические герои парили среди звезд, причудливые зодиакальные звери скалили пасти и били чешуйчатыми хвостами, бог ветра надувал круглые щеки, подгоняя одинокий корабль.

Я провела пальцем по ряду цифр и воскликнула:

– Как интересно! Хотелось бы мне понимать все эти тайны неба…

– Обязательно научу тебя, – пообещал Джаспер. – С твоим умом ты сумеешь разбираться в них не хуже опытного небесного навигатора.

Я смутилась: он опять говорил так, словно у нас было какое-то будущее. И внезапно представила: вот мы сидим в кабинете за книгами, и когда я справляюсь со сложным заданием, он награждает меня поцелуем. Образ был таким ярким, что перехватило дыхание – словно наяву я почувствовала прикосновение его губ.

Тем временем Джаспер сунул мне в руки карандаш и лист и велел:

– Выписывай.

Он объяснял, как найти нужные цифры, я следовала его указаниям и справилась.

– Я же говорил, – улыбнулся он, – идем вниз. Настал момент истины. Сейчас узнаем тайну небесной механики Кастора.

Подстегиваемые нетерпением, мы быстро вернулись в комнату в библиотеке. Я подошла к старинному механизму на стене и посмотрела на него со смешанным чувством страха и благоговения.

– Приступим, – заявил Джаспер и принялся осторожно переводить неподатливые стрелки, подтягивать пружины и вращать циферблаты. Наконец, символы планет, астрологические знаки и цифры встали на нужные места.

Ничего не произошло, но через миг что-то щелкнуло, Астрариум басовито зажужжал, диски и стрелки принялись лихорадочно вращаться. Раздался треск, посыпалась пыль, лязгнул скрытый механизм. Часть стены задрожала и бесшумно скользнула в пазах. Показалась невысокая железная дверь, в которой чернела скважина треугольной формы.

Джаспер удивленно присвистнул, затем достал свою отмычку.

– Непростой замок, – пробормотал он. – Придется повозиться.

– Не нужно. Я знаю, где ключ.

Джаспер пробуравил меня глазами и сказал:

– Ну конечно. Сдается, ты знаешь все тайны этого дома лучше меня. Успела везде сунуть нос. И где же этот ключ?

– Нужно вернуться в башню.

– Как Кастору не надоело бродить туда-сюда, когда он прятал свой секрет, – брюзжал Джаспер, пока мы поднимались на галерею, заходили в башню и спускались на первый этаж в мастерскую, – что за неугомонный был старикан! Умудрился провернуть свое дельце под носом приставленных к нему вигилантов.

Я указала на люк:

– Нам нужно попасть в жертвенный зал. Понадобится фонарь.

– Любопытно, – прищурился Джаспер и одним движением поднял крышку люка. – Пока у меня два вопроса: как тебя занесло в жертвенный зал, и что ты там обнаружила. Но это не последние вопросы, которые хочется тебе задать. Предвкушаю интересный разговор. На этот раз ты от него не отвертишься.

Я уверенно прошла по железной лестнице – уже в четвертый раз. Джаспер шел за мной, храня гробовое молчание, от которого стало неуютно.

Мы обогнули жертвенный алтарь, и подошли к лазу, который вел в пещеру под корнями Ирминсула.

– Нам туда.

– Камилла, – прорычал Джаспер, – немедленно рассказывай все. Зачем ты забиралась в сток для крови?

– Это сток для крови с алтаря? – я поежилась. – Хорошо, что я этого не знала, когда попала сюда в первый раз почти два месяца назад.

Джаспер застонал.

– В первый раз? Был еще и второй? И третий? Сколько всего?

– Я расскажу, – торопливо пообещала я, – но сначала спустимся. Хочу кое-что показать.

– Мне будет сложно пролезть туда.

– Да, лаз для вас тесен, – признала я. – Тогда ждите здесь.

– Еще чего!

Джаспер вернулся в мастерскую, принес ломик и сумел убрать каменную кладку в верхней, самой узкой части стока, затем принялся осторожно спускаться. Я последовала за ним в черноту пещеры; Джаспер подхватил меня за талию. Отпустил не сразу: прижал к себе и зловеще прошептал на ухо:

– Какие еще маленькие тайны ты скрываешь? Не удивлюсь, если ты на досуге решила сразиться с самыми страшными порождениями магии Темного Века, наподобие «костяного ежа».

– Почти угадали, – я вырвалась из его рук, – может, не с самыми страшными, но самыми противными. Тут было гнездо диплур. Я их прогнала.

– Что? – Джаспер навис надо мной, но я торопливо отошла к расщелине в дереве, вытащила шкатулку и вручила ему. Он покачал головой, открыл крышку, достал ключ, повертел его в руке, затем угрюмо потребовал:

– Выкладывай. И не вздумай ничего утаить, не то запру здесь на пару недель на хлебе и воде.

Я принялась рассказывать. Джаспер прислонился к стволу и слушал, не перебивая.

Когда поведала о ящиках в виварии и голосах неизвестных людей, он крякнул и выругался вполголоса. Я разобрала две фразы: «беспечный старый олух» и «наглые бездельники». Джаспер был раздосадован, но не удивлен, из чего я сделала вывод, что о проделках Убийц магии в собственном доме он знал.

Когда рассказывала о дереве и том, что пережила в подвале и в своих странных снах, он на миг прикрыл лицо ладонью и отчетливо скрипнул зубами. Когда закончила, Джаспер произнес преувеличенно спокойно: