Мы прошли через поднятые стальные ворота – судя по ржавчине на приводе, они не опускались уже несколько десятилетий – и оказались в высоком, широком тоннеле. Сводчатый потолок подпирали каменные столбы, заросшие мхом. По центру бежал черный поток, через который были перекинуты гнилые доски, по белесым от ила берегам тянулись кирпичные дорожки. Кое-где свисали лампы на толстых цепях. Воздух был влажным, поначалу довольно свежим, но когда мы прошли глубже, пахнуло зловонием.

Тоннель был обитаем. Десятки людей копошились в темных нишах, выныривали из узких проходов и штолен.

Возле прохода, из которого мы вышли, виднелась стеклянная шахта. Круглая, мутная от разводов стена на миг озарилась оранжевым блеском, словно внутри полыхнул язык пламени и тут же погас. От стены отходили железные трубы с вентилями, виднелись остатки покрытых паутиной и вековой патиной механизмов.

– Все, что осталось от водозаборной станции, – пояснила Шер. – Саламандрово пламя в шахте давало энергию насосам и гидравлическим воротам. Оно погасло, когда истек срок договора с демоном, но время от времени оживает, как сейчас. Не обращай внимания. Когда-то здесь протекала река, сто лет назад ее упрятали под землю. Теперь это укромный уголок, где ютятся те, кому нет места на поверхности. Из «Крысиного подворья» можно попасть в другие городские катакомбы, коллекторы, древние лабиринты атинов и даже опечатанные подземные ярусы Адитума – если знать, куда идти.

Я вспомнила рассказ Джаспера – вот куда я попала! Тайное пристанище городских бродяг.

С удивлением и любопытством разглядывала я силуэты людей возле кривобоких железных печек, брошенные на каменный пол тюфяки, черные от копоти балки и стены, из-за которых доносился глухой шум воды и рычание неведомых механизмов. Раздался низкий грохот, своды тоннеля содрогнулись, мелькнула тень костепалы, которая в испуге удирала, вскидывая бесконечно длинные ноги.

– Там тоннель субтеррины, – успокоила Шер. – Состав проходит каждые двадцать минут. Шумно, но ты привыкнешь. Разместим вас вон в той хибаре. Не дворец, но сойдет.

Узкими мостками мы перебрались через смоляные воды подземной речушки. В кирпичной нише трубы переплетались частым забором, за которым обнаружились тюфяки на деревянном помосте, железная печурка, доска, положенная на ящики. За импровизированным столом сгорбилась долговязая фигура. Пикерн уныло прихлебывал какое-то варево из большой кружки, кутаясь в потрепанный плед. При виде нас он встал и приветствовал меня и Кассиуса с привычным холодным достоинством. Шер весело хлопнула его по спине.

– Выше нос, папка! Я доставила гостей в целости и сохранности. Поручаю их твоим заботам. У меня нынче дел по горло; пора обратно в город.

– Шер! – повысил голос дворецкий, но тут же его плечи печально понурились. – Прошу, останься. Они обойдутся без тебя. Я больше этого не вынесу.

Шер отмахнулась и принялась чем-то греметь в вещевом мешке. Кассиус чертыхнулся и плюхнулся на драный тюфяк.

– Господин Пикерн, где Джаспер? – я схватила дворецкого за руку. – Где он, что происходит?

Дворецкий устало покачал головой.

– Сама видишь, что происходит. Бунт, мятеж. Конец света. И моя дочь этим руководит. Господин Дрейкорн? Я знаю не больше твоего. Будем надеяться, что его предупредили, и теперь он скрывается. Он справится, Камилла. Ему доводилось бывать в передрягах и похуже этой.

– Нужно его найти, – упрямо проговорила я. – Я отправлюсь в город.

– Не вздумай! – встревожилась Шер. – Попадешься остроголовым – тебе конец. Я разузнаю, что могу. Тебя же нужно вывезти из столицы. Пару дней придется посидеть здесь, а потом…

– Я никуда не поеду, пока не отыщу Джаспера.

– Ладно, – смирилась Шер. – Накажу ребятам держать ухо востро, может, удастся передать ему весточку. Сейчас я иду на важную встречу. Жду человека от того парня из сената, который дает нам деньги и указания. Пожалуй, именно его следует величать настоящим генералом Линном! Я лишь одолжила имя этому мифическому герою. Но я рада, что все так получилось. Понятно, шишки не хотят сами марать руки. Что ж, поработаем за них своими мозолистыми клешнями, которые знают, как держать карабин.

Ошеломленная событиями дня, я опустилась на деревянный помост и, охватив голову руками, погрузилась в невеселые мысли. За несколько часов жизнь моя совершила ужасный поворот. Я лишилась дома, я потеряла Джаспера, и не знала, что будет дальше.

В «Крысином подворье» я пробыла три дня.

Первый день просидела неподвижно в нише за переплетением ржавых труб, время от времени забываясь тревожным сном на старом тюфяке. Подходили какие-то люди, Пикерн расталкивал меня и уговаривал поесть. Я нехотя соглашалась, но поддерживать разговор с Кассиусом и отвечать на расспросы дворецкого не могла.

Вечером хмурая нищенка показала путь до квадратного каменного бассейна, в который тонкой струйкой из трубы непрерывно текла теплая вода. Вокруг толпились обитатели тоннеля, женщины стирали, мужчины раздевались, бросали одежду на каменный пол и окунались, не стыдясь наготы. Только поздно ночью у бассейна не осталось никого, и мне удалось кое-как помыться.

На второй день утром меня разбудило щекочущее прикосновение к ноге. Я открыла глаза и подскочила, увидев жвалы крупной диплуры. Рядом стояла тощая девочка в отрепьях и изучала меня пустыми глазами. Я немного успокоилась, разглядев, что в руке маленькая оборванка держала веревку, хитро завязанную на белесом панцире подземной твари.

– Твой питомец? – осведомилась я дрожащим голосом. – У меня тоже есть зверек. Его зовут Фаро. Он альфин, и умеет смеяться.

Девочка не отвечала. Я протянула ей яблоко из запасов, которые оставила Шер. Девочка в недоумении повертела его, словно видела этот фрукт впервые, затем робко откусила, улыбнулась, потянула за веревку и ушла в темноту, волоча за собой диплуру.

Я вздохнула. Что стало с Фаро? Наверное, вигиланты забрали его с собой. Альфин – ценная жертва.Некому больше защитить его от ритуального ножа.

Поднялась и отправилась бесцельно бродить по гигантскому тоннелю. В другое время было бы любопытно исследовать его уголки и тайны, познакомиться с постояльцами «Крысиного подворья», но теперь беда давила на душу тяжелым камнем, и странная жизнь обитателей подземелья занимала меня мало.

А жизнь эта кипела ключом. С утра по катакомбам проходили отряды чистильщиков, смывщиков, «речных крыс» и прочих бедолаг, которые зарабатывали на жизнь, роясь в городских нечистотах и уничтожая паразитов. Вечером у костров собирались целые семьи бродяг. В густом дыму рассыпались искры, тускло сияли чумазые лица, заросшие неопрятными бородами до самых ушей, зловещие старухи в лохмотьях хохотали, разевая беззубые рты, молодые мужчины и женщины отталкивающего вида бродили среди заброшенных механизмов.

Здесь было полно диплур и костепал, которые мирно уживались с двуногими подземными обитателями, питались отбросами, и прятались, стоило показаться чистильщикам со своими пиками и крюками.

Я поймала себя на том, что представляю, как рассказываю Джасперу о своих приключениях в «Крысином подворье». По своему обыкновению он слушает внимательно, иногда хмурится, потом отпускает меткое замечание, после которого мрачное уже и не видится таким мрачным, страшное превращается в нелепое, а забавное кажется вдвое смешнее. Я невольно улыбаюсь, Джаспер всматривается мне в лицо, уголки его губ вздрагивают, темные глаза смеются в ответ.

От воспоминаний больно сжалось сердце.

На третий день произошла странная встреча. Возвращаясь утром от бассейна, я миновала костер, за которым компания побирушек сдавала вчерашний улов своему предводителю – жилистому высокому мужчине с подвязанной как при зубной боли челюстью. Из под серой от грязи повязки торчала слипшаяся сосульками борода. Побирушки слушались его беспрекословно: не отводили воспаленных глаз, мелко кивали, покорно опустошали содержимое кружек для подаяний в глубокую стальную миску. Время от времени король нищих принимался отчитывать провинившихся, и тогда они замирали, как кролики перед змеей, и покорно подставляли спину под удары его суковатой палки.