– Вот как? – отозвался господин Дрейкорн. – Выходит, нам некуда деваться. Пока вы – единственный подходящий человек.

Я поежилась.

– Ваш рассказ вызывает больше вопросов, чем дает ответов, – пробормотала я.

– Но вы удовлетворены? Видите, я не собираюсь тащить вас на жертвенный алтарь.

– Что именно скрывают книги? – осмелела я.

Теург усмехнулся.

– Сейчас увидите. Кассиус, будь добр, передай нож.

Я с опаской наблюдала, как управляющий достал из ящика тонкий нож для бумаги и передал хозяину.

Теург придвинул к себе старинную потрепанную книгу – «Начальные основания травознатства и траволечения», ту самую, где я обнаружила первый символ Филиона Кастора. Открыл на странице с символом, несколько раз нежно провел длинными пальцами по бумаге, словно лаская. Я зачарованно наблюдала. Затем взял нож, осторожно подцепил кончиком срез страницы, повел лезвие вниз, потянул край бумаги. Раздался шуршащий звук – страница распалась на два слоя и оказалась, что внутри спрятан еще один лист – тонкий, почти прозрачный. Господин Дрейкорн осторожно вынул его, положил на стол, разгладил и удовлетворенно хмыкнул. Поразительно! Страницы были склеены так безупречно, что даже в голову прийти не могло, что они скрывают что-то еще. Я листала книгу, переворачивала страницы, но ничего не заметила – все они казались одинаковой толщины, без уплотнений и выпуклостей.

– Что это такое? – спросила я, замирая от любопытства.

Господин Дрейкорн положил таинственный лист бумаги передо мной.

– Посмотрите.

Я осторожно взяла лист в руки. Господин Дрейкорн поднялся из-за стола, встал у меня за спиной и наклонился.

Он оказался так близко, что мне стало не по себе. По спине пробежали мурашки. Я слышала его дыхание и почувствовала пряный, терпкий аромат муската, гвоздики и кардамона.

– Расскажите, Камилла, что вы видите, – потребовал мой хозяин.

– Это лист очень старой бумаги, – осторожно начала я, – похоже на страницу, вырванную из какой-то рукописной книги или дневника. Текст на староимперском. Почерк нечеткий, я с трудом могу разобрать слова. Вижу символы, какие-то знаки… наверное, магические.

– Можете переписать текст?

– Попробую… я пока не очень хорошо пишу на староимперском.

Голос дрогнул, когда я признавалась в своем невежестве, но господин Дрейкорн ничего на это не сказал.

– Садитесь за стол.

Я села на место, которое до этого занимал хозяин, взяла самописное перо и чистый лист и принялась за работу. Получалось плохо, я сильно нервничала, потому что господин Дрейкорн опять встал рядом, положил левую руку на спинку моего стула, а правой оперся на стол – навис, как утес.

Староимперская вязь приводила в отчаяние своей вычурностью, я постоянно путалась в буквах. Стоило допустить ошибку в слове, как господин Дрейкорн с неодобрением хмыкнул. Перо в руке задрожало и посадило кляксу.

Он стоял у меня над душой все мучительно долгое время, пока я сражалась с текстом. Кое-как закончила, торопливо поднялась и чуть не ударилась макушкой о квадратный подбородок хозяина. Господин Дрейкорн едва успел разогнуться и сделать шаг назад.

– Хорошо, – произнес он недовольно, – ваши успехи в староимперском не впечатляют. Но пока придется довольствоваться и этим. Думаю, вы уже поняли, Камилла, что для нас с Кассиусом эта страница абсолютно пустая. Текст на ней видите только вы. Страница зачарована тем же способом, что и символ на книгах.

– Это рукопись Филиона Кастора?

– Нет, человека, которому он преданно служил в юные годы и чей секрет поклялся охранять любыми средствами. Это дневник инквизитора Аурелиуса.

Имя показалось мне знакомым.

– В учебниках историиинквизитору Аурелиусу отведен один короткий абзац. Это несправедливо, ведь заключить Пакты с демонами удалось благодаря этому фанатику и безумцу. Именно он привел в наш мир магию. Вы хотите знать, как это произошло?

Я хотела.

– Тогда устраивайтесь поудобнее. Рассказ будет долгим.

Господин Дрейкорн указал на диван у стены. Сам расположился на нем вольготно, закинул ногу на ногу, сложил руки на груди, и обратился к управляющему:

– Прошу, Кассиус, поведай госпоже Камилле полную историю. У тебя язык подвешен нужным концом.

Управляющий покорно кивнул: встал, потянулся, и непринужденно устроился прямо на краю стола.

Повинуясь жесту хозяина, я села на диван – подальше от господина Дрейкорна. Знаю, выглядело невежливо, но мне было все равно. Приготовилась слушать.

Кассиус вздохнул, поклонился, картинно развел руки и торжественно произнес:

– Ну что ж, почтенная публика, и ты, Камилла, представляю вашему вниманию историю чокнутого инквизитора Аурелиуса и пройдохи Филиона Кастора, прозванного Небесным механиком. Также вы узнаете, какую роль в их судьбе сыграли император Тебальт «Первопроходец» и три демона-архонта – Арбатель, Барензар и Валефар.

В 1601 году старой эпохи – ее называют Домагической – во главе имперской церкви стоял великий инквизитор Аурелиус. Полагаю, даже в вашей убогой общинной школе вам рассказывали, что в те времена чернокнижникам и колдунам Аквилийской империи жилось нелегко. Их преследовали, устраивали публичные аутодафе, топили, четвертовали, сжигали на кострах.

Великий инквизитор Аурелиус отличался особым рвением. День и ночь отряды его верных помощников-вигилантов в черных плащах и масках, изображающих львиные морды, рыскали по всем уголкам империи в поисках еретиков и пособников врага Света. Стоило вигилантампоказаться на улице, она пустела – горожане в ужасе разбегались. Если человека обвиняли в ереси, спасения не было. Мужчины, женщины, старики и даже дети отправлялись в застенки инквизиции.

Портрета Аурелиуса не сохранилось, но книги описывают его как высокого, неимоверного худого мужчины с горящим взглядом. Из-за болезни он потерял все волосы и зубы, и поэтому говорил, почти не размыкая губ. Голос его звучал страшно, как из преисподней. Иначе говоря, он выглядел как порождение ада, борьбе с которым посвятил свою жизнь.

Правой рукой инквизитора был молодой церковник Филион Кастор.

Когда-то он служил подмастерьем у талантливого часовщика, который делал удивительных механических кукол – они умели двигаться, танцевать. Часовщика обвинили в том, что он оживляет свои творения при помощи магии, и отправили на костер. Донес на него собственный ученик – Филион Кастор.

Инквизитор Аурелиус оценил заслугу юноши и принял участие в его судьбе; со временем бойкий бывший подмастерье часовщика стал первым вигилантом церкви Благого Света и доверенным лицом великого инквизитора.

Аурелиус считал Кастора столь полезным, что посвятил в свою тайну.

Много лет Аурелиус страдал от мучительной болезни, которая медленно сводила его в могилу. Покинуть земную юдоль и соединиться с Благим Светом инквизитор не желал; он отчаянно искал спасения от своего недуга. Помочь ему не смог ни один целитель. Тогда инквизитор принялся изучать запретные науки и постигать темные знания, которые поклялся искоренять. Жажда жизни оказалась сильнее чувства долга.

Инквизитор лично допрашивал всех магов, изучал изъятые у своих жертв черные гримуары. Он поставил цель – заключить сделку с демоном, принести ему любую жертву в обмен на свою жизнь.

Чернокнижники Аэдиса испокон веков селилсь на трех улочках столицы, которые жители столицы прозвали кварталом Магов. Самым знаменитым в квартале был особняк «Дом-у-Древа», принадлежащий семье Альдо Торквинуса.

Торквинусы – древняя династия магов. Глава династии состоял на службе при дворе и потому находился под особым покровительством. Он давал советы императору Тебальту, читая и истолковывая знаки природы и расположения звезд. Заступничество императора не спасло Торквинуса – вместе со всей семьей Торквинуса отправили в каземат.

Опустевший «Дом-у-Древа» занял инквизитор Аурелиус. Со своим помощником он каждую ночь совершал темные ритуалы в особой комнате в подвале.

Я вздрогнула – мне было ясно, о какой комнате идет речь.