В этот момент ритуал подошел к завершению. Голоса теургов слились в один; они выкрикивали слова заклинания, им вторил рокот барабанов, смех и хрипы жертв. Звуки заставляли содрогаться и разрывали сердце.

Но самое страшное было впереди. Темные сгустки над алтарями, демонические существа, начали двигаться, и тянулись они в одном направлении – туда, где сидела я.

Возможно, они увидели во мне то же, что и страшный безумец Крипс. Тени скользили все быстрее и быстрее, сливались воедино, разделялись, наползали и клубились.

Я догадывалась, что увижу, и не ошиблась: на мгновение в завихрениях соткалось призрачное лицо и тут же пропало.

Меня словно молния ударила: я вздрогнула, стряхнула руку Крипса, вскочила, не обращая внимания на недоуменные взгляды и бормотание недовольных теургов, и выбежала из зала, не чуя ног.

Следом выскочили люди – Крипс, канцлер, другие теурги – сердито окликали, громко говорили.

– Джаспер! – выдохнула с облегчением, увидев, как навстречу крупными шагами шел хозяин. Лицо его было искажено яростью.

Крипс обогнал и преградил дорогу. В ту же секунду господин Дрейкорн схватил его за грудки и тряхнул так, что проволочные очки соскочили с морщинистого лба и повисли на одном ухе. Теург не оробел: ехидно улыбнулся, словно плохой шутке.

– Если бы ты не был таким сморчком, Крипс, – произнес господин Дрейкорн тоном, от которого кровь стыла в жилах, – я бы пересчитал тебе все зубы.

– Прекратите, гран-мегист Дрейкорн, – канцлер Моркант тронул хозяина за плечо, и тот нехотя отпустил Крипса, – ничего страшного не случилось.

Господин Дрейкорн подчинился. Его ноздри раздувались, на скулах играли желваки.

– Ты в порядке, Камилла? – спросил хриплым голосом.

Я кивнула. Скопившиеся в горле слезы лишили меня голоса. Перед глазами стояли мертвые лица жертв, искаженные непристойной радостью.

Канцлер Моркант глянул мельком – словно бритвой полоснул.

– Не стоило вам, гран-мегист Крипс, приводить на ритуал эту неискушенную девушку. Она перепугалась и чуть все не испортила.

Господин Дрейкорн сжал кулаки и бросил на Кордо Крипса убийственный взгляд.

– Камилла, простите меня, – как по волшебству теург-механик стал прежним – добрые рассеянные глаза, кустистые брови домиком, по-старчески поджатые губы, – сотни раз проводил ритуалы, тысячи раз присутствовал на них, но снова и снова их магия и красота заставляет терять голову. Превращаюсь в монстра – становлюсь ничем не лучше сестры. Я напугал вас, знаю. Болтал глупости. Забудьте, умоляю!

– Заткнись, Крипс, – жестко обронил хозяин.

– Джаспер, мой мальчик, не суди строго. Ты и сам мог стать чудовищем, как я, если бы не изменил свою судьбу десять лет назад. Кто знает, что сейчас творится у тебя на душе? Весь мир лежал у твоих ног. Не жалеешь ли, что струсил? Знаю, твои руки не забыли, как держать ритуальный нож. Помню твое посвящение. Ты был ловок и безжалостен. Уверен, твой незримый покровитель не дает забыть об этом.

Затем Крипс повернулся ко мне:

– Приглашение остается в силе. Жду вас на приеме. Хочу загладить вину за случившееся. Джаспер, не вздумай отказаться. Ты получил мое письмо и понимаешь, о чем говорю. Забудем старые обиды. До свидания, госпожа Камилла. Не держите зла на старика.

С этими словами гран-мегист Кордо Крипс кивнул и пошел прочь, шаркая ногами.

Канцлер Моркант склонил голову, и произнес:

– Приношу извинения, госпожа. Весьма неприятный инцидент. Гран-мегист Крипс не всегда поступает разумно. Посторонним нельзя присутствовать на ритуалах. Гран-мегист Дрейкорн, жду завтра на пару слов.

Коридор опустел. Господин Дрейкорн крепко взял меня за руку и молча повел прочь.

Я шла за ним, не осознавая, куда иду. Спустились в архив. Сквозь ступор слышала, как хозяин резко отчитал Льюиса. На меня накинули пальто, повели наверх и усадили в автомотрису.

Потрясение было таким глубоким, что все происходящее казалось нереальным. Я закрыла лицо руками и замерла. Автомотриса набрала скорость, но я ничего не чувствовала; вновь и вновь переживала ужасную сцену в жертвенном зале.

Все, что мне было нужно в этот момент – капля сочувствия и пара ласковых слов. Однако хозяин остался верен себе: принялся выговаривать за то, что отправилась с Крипсом.

– Я велел дожидаться в архиве или в розарии, Камилла, – сердито чеканил он. – Когда не нашел вас, сразу понял – опять затеяли глупость или попали в передрягу. Нельзя быть настолько доверчивой и идти с первым встречным!

Этого я выдержать уже не могла – разразилась некрасивыми рыданиями, слезы хлынули потоком.

Господин Дрейкорн замолчал. Пересел ближе, опустил правую руку на спинку сиденья, легко коснувшись моих плеч; левой достал из кармана носовой платок и вложил в ладони.

– Простите, Камилла, я виноват. Не подумал, что Адитум может таить для вас опасность. Меня не оказалось рядом, когда вы попали в беду. Вы впервые столкнулись со смертью на алтаре. Забыть увиденное будет непросто. Позвольте помочь. Как и всякий теург, я владею гипноманипуляцией и могу затуманить воспоминания. Станет легче, ужасное забудется. Посмотрите мне в глаза.

Я зажмурилась и содрогнулась – вспомнила, как теург в Ониксовом зале ввел в транс молодого мужчину, перед тем, как убить.

– Прошу, не надо. Не хочу, чтобы ко мне лезли в голову. Это ужасно, когда пытаются подавить волю, даже с добрыми намерениями.

– Как скажете, Камилла, – хозяин помрачнел еще больше, но настаивать не стал. Близость его тела согревала, понемногу получилось успокоиться. Оказывается, я уже привыкла считать господина Дрейкорна своим защитником, пусть и не всегда ему удавалось играть эту роль хорошо.

Остаток пути молчали – в автомотрисе, в экипаже и когда, наконец, зашли в холл «Дома-у-Древа».

Хозяин не оставил меня на пороге; последовал за мной на третий этаж в мою комнату. Вошел, не спрашивая разрешения, с любопытством огляделся, затем усадил меня на кровать, а сам сел на стул напротив.

– Расскажите о том, что произошло, что вы видели. Станет легче, поверьте.

Не в силах противиться его тону – мягкому, но непререкаемому – я поведала, как встретила Кордо Крипса, и как он преобразился во время ритуала в безумца. Не стала утаивать и то, что он предлагал, хотя об особо мерзких рассуждениях умолчала.

– Что это значит, господин Дрейкорн? Он говорил о моей удивительной жизненной силе, огромном потенциале. Вы тоже это видите?

– Да, – не стал скрывать господин Дрейкорн, – весьма любопытное явление. Я не так подкован в этом вопросе, как Крипс, но могу чувствовать, что в вас скрыто куда больше, чем кажется. Это меня весьма интересует, Камилла, но ответов на вопросы пока дать не готов. Очень странные события происходят с вами. У Кордо глаз наметан.

– А вдруг Крипс будет меня преследовать?

– Не стоит этого опасаться. Крипс – не чернокнижник-отщепенец с площади Циркус, торгующий жертвенной человечиной. Теурги высшего ранга блюдут репутацию и чтят законы. В особенности Крипс. Он – кандидат на членство в Совете Одиннадцати. У него много врагов, которые будут рады свалить его, дай малейший повод. Не представляете, как тяготят Крипса выходки сестры. Ситуация была неприятная, но вам ничего не грозило. В Адитуме не похищают девушек, даже таких одаренных, как вы. На жертвенный алтарь попадают только по приговору триумвирата. Не стоит обращать внимание на болтовню Кордо. Он может казаться маньяком, но против вашей воли ничего не сделает.

– И все же он ужасен.

– Еще пять лет назад Крипс был весельчаком-балагуром, на свой лад добрым и отзывчивым. Ваши старейшины в общине говорят правду. Со временем теурги становятся не такими, как обычные люди. Вопрос в том, только ли теургам грозит участь превратиться в чудовищ в нашем просвещенном мире Магии и Прогресса.

Неожиданно господин Дрейкорн встал, подошел к окну, отвернулся и сухо произнес:

– Все мы платим за прогресс огромную цену, Камилла.