Ф.Ц. Йи

Тень Киоши

(История Киоши — 2)

Перевод: Kuromiya Ren

ПРОЛОГ

— Мальчишка!

Юн терзал свою шею до крови. Он еще ощущал на коже слизь и зубы.

— Мальчишка! Прекрати хныкать!

Он вспомнил, как Цзянжу зажег благовония. Он помнил приторно сладкий запах и онемение в теле из-за него. Яд жалящей медузы, он знал по обучению. Он только начал дозы с сифу Амаком.

Юн моргнул и попытался понять, что было вокруг. Его ладони впились во влажный мох, хотя под ногтями должна была оказаться пыль шахтерского города. Он был в мангровом лесу. Небо было цвета кислоты.

Он развернулся, влага болота хлюпала у колен. Стволы деревьев без листьев извивались, высокие, как холмы, чуть светлее, чем силуэты. За занавесом ветвей на него смотрел большой сияющий глаз.

Этот глаз говорил. Глаз говорил, чтобы он не…

Боль, жуткая и знакомая, сжала его желудок, и он согнулся. Его предплечья оказались в воде болота. Пейзаж вокруг стал дрожать, но не от магии земли, а от чего-то неуправляемого.

Он не был. Точка. Он был ничем.

Мелкая вода плясала, капли стучали, поднимая брызги. Берег покачивался, деревья гремели, сталкивались, как рога зверей в бою. Юн ударился головой об землю в безумном подобии поклона ученика наставнику.

«Цзянжу, — его разум кричал имя, одну ноту на сломанной флейте. Его череп снова ударился об грязь. — Цзянжу».

— Останови это, ничтожество! — взревел глаз. Несмотря на его гнев, он пятился от Юна, боясь его агонии. Земля дрожала, трепетала биением сердца умирающего, удары были все громче перед последним.

Юн хотел, чтобы это прекратилось. Хотел, чтобы боль прошла. Было больно видеть, как все, ради чего он работал, разлеталось искрами и пылью. Это уничтожало его изнутри.

«Так выпусти это».

Шепот донесся до него его голосом. Не глаза. Не Цзянжу.

«Отодвинь боль. Отгони ее подальше».

«К кому-то еще».

Трещина началась у его ног, зацепка на натянутом шелке. Брешь родилась в воде, побежала по берегам, словно молния, рассекающая небо. Земля раскололась, выпуская напряжение одной вспышкой.

А потом… тишина.

Юн снова мог дышать. Мог видеть. Дрожь пропала, энергия была потрачена на создание длинной трещины в земле, неестественной раны на пейзаже. Вода болота лилась в эту рану, скрывала глубину, которую Юн не должен был исследовать.

Все стало четче, когда он ощутил облегчение. Юн использовал этот миг, чтобы оглядеться. Роща не была похожа на лес, который он видел. Тусклый свет с неба был не от видимого солнца. Это место было туманным отражением реального пейзажа, нарисованного чернилами, но очень тонким слоем.

«Я в мире Духов».

Он попятился от трещины перед ним, не желая, чтобы его смыло потоком воды. Он повернулся и выбрался на место, где было сухо, цепляясь за торчащие корни. В воздухе пахло серой и гнилью.

Господин Кельсанг говорил ему о мире Духов. Это место должно быть красивым, диким, полным невообразимых существ. Царство духов было зеркалом для его посетителей, оно отражало эмоции, реальность, которая обретала облик вокруг вашей духовной неосязаемой проекции.

Юн напряг пальцы, они были плотными, как и должны быть. Он не знал, был ли добрый монах в таком кошмарном болоте, как это. Они никогда не говорили о том, что происходило, если входил в мир Духов, оставаясь в своем теле.

Он вздрогнул от шелеста веток и вспомнил, что не был один. Глаз. Он пристально смотрел из тьмы леса, окружал его полупрозрачными отростками с человеческими зубами на концах. Юн ощутил эти зубы в горах, когда он попробовал его кровь.

Пульсирующая паника бежала по его сердцу. Юн знал, что времени было мало. Он пытался вспомнить, как Цзянжу звал духа.

— Отец… Светлячок?

Глаз вдруг приблизился, втиснулся в брешь меж двух ближайших деревьев. Юн завизжал и упал на локти. Он совершил ошибку. Важный невидимый барьер был разбит, когда он произнес имя вслух, и теперь он стал еще уязвимее из-за связи с этим.

— Я зову себя так, — сказал дух. Зрачок Отца Светлячка жутко метался, радужка сужалась. Его взгляд, казалось, пробовал его на вкус. — Но ты, думаю, обязан назвать мне свое имя.

Как дурак, Юн оказался на месте деревенского дурачка из предостерегающих народных историй Царства Земли, бедный пахарь или лесоруб, который попал под проклятие или был просто съеден. Он мог думать лишь о том, как его проглотят. Наверное, его раздавят в кашу, а это потом впитает слизь.

— Меня зовут Юн, — его ладони были липкими от страха. В некоторых таких историях глупый мальчик выживал, только если мог убежать. Юн уже был добычей, ему оставалось лишь стать интересной добычей. — Я… я…

Его самообладание подвело его. Его стойкость под давлением, которая впечатляла Лорда Огня и Царя Земли, вождей Племен Воды и настоятелей Храмов Воздуха, пропала. Может, у Аватара Юна хватило бы уверенности отыскать выход словами, но этого человека уже не существовало.

Отец Светлячок подвинулся среди деревьев, и Юн знал, что умрет, если не скажет что-нибудь быстро. Его разум напомнил ему моменты прошлого, когда его судьба была в чужих руках.

— Я хочу, чтобы вы обдумали предложение взять меня в ученики! — закричал он.

Один глаз мог выглядеть удивленно? Лес затих, только журчала вода.

— Я… опускаюсь на колени перед вами как скромный духовный путник, желающий отыскать ответы, — сказал Юн. Он занял позу, соответствующую его словам. — Прошу, передайте мне знания мира Духов. Умоляю.

Отец Светлячок рассмеялся. У него не было век, чтобы щуриться, но глаз посмотрел выше, выражая веселье.

— Мальчишка, думаешь, это игра?

«Все — игра, — подумал Юн, пытаясь подавить дрожь. — Я буду играть, сколько смогу. Я проживу еще хоть немного».

Больше не было Аватара Юна. Ему снова придется быть мошенником.

— Меня нельзя винить в желании задать вопросы духу, который мудрее лучших из людей.

«Если есть сомнения, льсти».

— Лучшие мудрецы Царства Земли не могли опознать Аватара шестнадцать лет. Но вы сделали это за секунды.

— Хм. Ты не бился так, как мы с Куруком, ты не можешь узнать дух противника. Я уже ощущаю, как Цзянжу ведет свою реинкарнацию ближе к одному из моих туннелей. Должно быть, это один из вас, детей.

Юн встрепенулся от слова «туннели».

— У вас есть дороги к миру людей? Больше одной?

Отец Светлячок снова рассмеялся.

— Я знаю, что ты делаешь, — он оскалился. — И это не впечатляет меня. Да, я могу создать проходы в мир людей. Но ты не сможешь убедить меня отослать тебя обратно. Ты не мост между духами и людьми, мальчишка. Ты — камень, который нужно убрать скульптору. Примесь в руде. Я пробовал твою кровь, и ты — ничто. Ты даже не достоин этого разговора.

Глаз приблизился.

— Я вижу, что ты расстроен из-за правды, — сказал он успокаивающим тоном. — Не стоит. Кому нужно бремя Аватара? Ты найдешь свою цель, свое бессмертие. Как только я стану сильнее от твоей крови, часть твоей сущности будет жить во мне вечно.

Проблемой любой игры было то, что противник со временем решал прекратить игру. Отец Светлячок вдруг бросился к Юну, пробивался сквозь лес, нити слизи раздвигали ветви, словно занавес.

— Будь благодарен! — взревел дух. — Ведь мы станем едины!

1

Незавершенные дела

Брат По как-то сказал Куджи, что меч дао звали «смелостью всех людей». Берешь в руки крепкий меч, который легко мог рассечь врага, и тут же ощущаешь себя храбрее.

Куджи не ощущал себя храбрее, сжимая рукоять дао липкими ладонями и глядя на дверь. И его клинок не казался крепким. Он был ржавым, со следами ударов на остриё, и казалось, что он разобьётся, если Куджи взмахнет им слишком сильно. Как самый младший член Триады Золотого крыла, он ждал в конце очереди, по которой передавали оружие. Этот меч попал к нему со дна ящика.

— Теперь ты настоящий солдат, да? — пошутил тогда кто-то. — Не как мы, с топорами.

Брат По стоял у двери, сжимал свой маленький топор, любимое оружие многих опытных бойцов Триады. Он выглядел спокойно снаружи, но Куджи видел, как его кадык покачивался, он снова и снова сглатывал, так он делал, когда собирался играть на большую сумму денег в пай-шо.

Если что и могло защитить, по мнению Куджи, то это земля его банды — городской район Лунгкау был почти крепостью. Снаружи Лунгкау не отличался от соседних районов Нижнего кольца Ба Синг Се. Видимая часть квартала поднималась на пару этажей в воздух, словно гриб, противореча притяжению и не выглядя надежно.

Но многие знали, что комплекс незаконно тянулся в землю слой за слоем. Каждый уровень был вырыт под предыдущим без плана или понимания безопасности, этажи поддерживали деревянные балки, кирпичи и куски ржавого металла. Но все же Лунгкау оставался крепким, не обваливался, наверное, с помощью духов.

Внутри район был полон поворотов, лестниц и пустых шахт. Скопления убогих жилищ теснились так, что проходы становились узкими и душными. Лунгкау был полон естественных ловушек, как комната, в которой ждали Куджи и По, потому представители закона не ходили в этот район.

До этого. Начальнику сообщили, что крепость Золотого крыла могла пострадать в этот день. Каждого брата заставили занять места, пока угроза не минует. Куджи не знал, какой враг мог так всполошить старших. Он считал, что потребовалось бы больше чиновников, чем есть в Нижнем кольце, чтобы устроить осаду у Лунгкау.

Но план был неплохим. Любой, кто хотел попасть на этаже ниже, должен был пройти через узкий проем, пересекающий эту комнату. Куджи и Нинг могли одолеть нарушителя, двое против одного.

И вряд ли они увидят действие, напомнил себе Куджи. На этаже выше был Горлорез Гонг, лучший убийца банды. Гонг мог подойти и убить драконьего мангуста в его логове в джунглях. Количеством голов, которые он отрезал, можно было набить сарай…

Грохот донесся с этажа выше. Но не раздалось криков. Маленькая комната стала ощущаться не как крепость, а как клетка, в которой они были заперты.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: