Прошел месяц с «победы» Зорью. Киоши медленно шла по городу, брела по своему прошлому. Ее мутило, она зря вернулась, когда заявила, что порвала связи с Йокоей после смерти Кельсанга. Она всегда будет из этой деревни. Только дома можно было ощущать себя так плохо.

Она миновала одно из бревен, вбитых в землю в попытке задобрить духов, и покачала головой. Может, те, кто обитал на этом полуострове, были добрыми, их удовлетворяли колья в земле. Дело было не в этом. Духи, как она узнала, были разными и сложными, как люди. Были ужасные, нелогичные, жестокие, безвредные, те, кто говорили с людьми, те, кто заставлял догадываться об их прихотях, как слугу перед тихим ухмыляющимся господином.

Она уловила движение, дети прятались в укрытиях. Они выглядывали из дверей и из-за углов домов, шептались. Она была без макияжа. Они были просто грубыми, какими бывали дети, глядящие на незнакомца.

Взрослые кивали, не прекращая подметать. Удел низших у каждого народа был гонять землю из одного места в другое. Она не сомневалась, что и на полюсах так делали, но со снегом, гоняли сугробы из одного конца деревни к другому.

Хорошо, что она не увидела Аому или кого-то из той группы. А потом она вспомнила причину. Была середина рабочего дня. Жители ее возраста пахали на полях, горбясь над бороздами, или в море ловили рыбу. Она, Аватар, сошла с корабля королевской семьи Народа Огня. Не было логики в том, как мир разбрасывал жизни по ветру.

Она покинула деревню и направилась глубже в полуостров. Дорога сделала резкий поворот за холмом, и она приготовилась к тому, что увидит.

Поместье Аватара во всей его убогости.

Смотреть на результат ее пренебрежения было тяжело. Она не знала, могла ли звать себя чистой. Когда-то яркие стены нуждались в свежем слое краски. Сторожка с окном на юг была пустой, несколько железных гвоздей на тяжелых дверях стали ржаветь. Газон зарос, покрылся сорняками.

Нужно было много усилий, чтобы поддерживать порядок в большом поместье, убирать следы времени. Нужно было много сил, чтобы облик казался застывшим во времени, не менялся. Стоило сдаться, отвлечься хоть на миг, и разрушение продвигалось сильнее, чем ожидалось.

Киоши открыла врата, металлический стон сообщил о ее прибытии. Сад в одних местах разросся, в других засох, одни растения подавили другие. Равновесие было утеряно, или оно приняло облик, не радующий людей. Тонкие лозы обвивали скульптуры снаружи и пустили корни в песок лабиринта медитации. Сорняки заняли место ценных цветов.

Послание для нее было оставлено камешками на земле.

«Я внутри».

Даже с нынешним состоянием дома кто-то должен был встретить ее. Коридоры выглядели заброшенными. Шаги Киоши разносились эхом, деревянные полы скрипели, пока она проверяла все части поместья. Она нашла то, что искала, в столовой.

Юн сидел во главе длинного стола, накрытого перед ним. Он спокойно ел пельмени. Тетя Муи стояла за ним, слезы были в ее глазах.

Все было как за ужином в саду дворца. Киоши тут же захотела спасти заложника, освободить Муи из оков, которыми Юн удерживал ее. Но она не успела, Муи всхлипнула и побежала к ней.

Она врезалась в Киоши и обвила короткими руками ее талию, выше она дотянуться не могла.

— Моя девочка! — она рыдала от радости. — Наконец, моя девочка и мой мальчик дома!

Киоши мрачно смотрела на Юна поверх головы тети Муи. Он смотрел ей в глаза, потягивая чай.

— Этот дом снова будет домом, — Муи всхлипывала, слезы стали мокрым пятном на одеянии Киоши. — Мы уберем в комнатах. Вернутся гости. Вы оба были сердцем этого места. И теперь вы снова вместе. Все будет по-прежнему.

— Да, тетя, — Киоши не сводила взгляда с Юна. Она обняла старушку и похлопала ее по спине. — Все теперь будет хорошо. Я обещаю.

Юн ухмыльнулся. «Врем старикам? Как низко».

— Тетя, — сказал он. — Нужно устроить ужин в честь возвращения Киоши.

— Да! — глаза тети Муи радостно засияли. — Конечно! Мне нужно сделать закупки в городе. Что бы ты хотела поесть, милая?

— Стебельные грибы, — твердо сказала Киоши. Муи обыщет всю Йокою, пока не поймет, что не могла их найти. Это даст Киоши больше времени.

Муи кивнула, не растерявшись. Она поспешила к дверям, замерла на пороге, еще раз улыбнулась своим детям и скрылась в коридоре.

Юн дал тете Муи покинуть поместье, а потом заговорил:

— Ее не будет какое-то время, — сказал он. — И она дала выходной оставшимся слугам. Дом должен быть пустым, — он бросил в рот последний пельмень и опустил палочки, задумчиво жуя. — Если я и скучал по чему-то в этом месте, то это по блюдам тети. И что ты делала последние пару недель? — сказал Юн, доев. — Овладевала состоянием Аватара? Или тайной боевой техникой, которую хотела использовать против меня?

— Я училась исцелению. Наставница говорит, что я учусь быстрее всех, кого она видела.

— Так ты посмотришь мою руку? — он повел плечом, которое ранила Хей-Ран. Наверное, поэтому он не появлялся какое-то время, но плечо уже не беспокоило его. — Ты попытаешься улучшить мое состояние?

Теперь, похоже, они оба были готовы.

— Нет, Юн, — сказала Киоши. — Я тут, чтобы убрать тебя.

Юн прислонился к столу, подпер рукой подбородок, заинтересованный таким поворотом.

— Тебе нельзя показываться на публике, — сказала Киоши. — Зорью смог разобраться с ущербом, который ты нанес стране Огня, но если ты появишься сейчас, страна развалится.

— И? Мне плевать. И хорошо то, что мне это можно. Я привык договариваться, подстраиваться, чтобы люди были счастливы. Но те дни в прошлом. Ты знаешь, что я делал несколько недель, пока рана заживала? Я думал обо всех лжецах и предателях, которых я встретил в четырех странах, которые целовали мне ноги, когда я был Аватаром.

Приятная мысль мелькнула в его голове, и он улыбнулся.

— И я понял, что могу убить их всех, — сказал он. — Это не преувеличение. Если времени будет достаточно, я смогу убить их всех. Я знаю их имена. Знаю, как они связаны. И я знаю, почему они заслужили это.

Киоши надеялась, что уговорит Юна опомниться. Она надеялась, что его гнев утих после того, как он покинул Народ Огня, и он тихо пойдет с ней. Но теперь все было ясно. Гнев Юна не остановится на Цзянжу, Хей-Ран и Лу. В его глазах его подвел весь мир. Он не пытался уравновесить чаши убийствами. Он пытался разбить равновесие.

— Юн, — сказала Киоши. — Ты никуда не пойдешь.

— О? И что ты сделаешь? Отправишь меня в тюрьму в Лаогаи? Запрешь под домом в клетке, как Цзянжу сделал с Сю Пинь Аном?

Так он знал об этом.

— Я не хочу с тобой биться, Киоши, — сказал Юн. — Но ты не оставляешь мне выбора.

Знать правду, что Юном не управлял дух, что это был настоящий он, было больно, как и предупреждал Курук. Говорить с Юном было как вытаскивать занозы. Кусочки плоти отрывались с каждым словом, их нельзя было восстановить. Но это нужно было сделать.

Киоши вытащила веера.

— Я не говорила, что у тебя был выбор.

Он приподнял брови, словно впервые ее увидел. Его подругу будто захватил дух. Юн поднялся со стула и шлепнул по бедрам.

— Хорошо, Киоши. Посмотрим, что получится.

Он тряхнул локтем, как продавец фруктов подбрасывал яблоко, и квадратная каменная колонна пробила пол в столовой, ломая доски. Тяжелый стол упал на бок. Колонна дотянулась до потолка и замерла.

Киоши не дрогнула. Атака была направлена не на нее. Он просто создавал доску для игры, приносил землю, чтобы они могли ее использовать.

Камень пробил дом между ней и Юном, на равном расстоянии. Он склонился в сторону, его улыбка была сигналом. «Вот. Честно для нас обоих».

Словно они оба обезумели, они стали выбивать из колонны камни размером с кулак, метать их друг в друга. Они бросались вслепую. Снаряды Юна бились об стены за ней. Она пригибалась, не прекращала атаку. Юн не уступал ей, пародировал шаги магии воздуха, держась с другой стороны от колонны. Камни свистали мимо ее ушей.

Киоши закончила состязание, толкнув истерзанную колонну в Юна. Она рассекла столовую легко, как палец, открывающий конверт, вырвалась из поместья, и в дыру было видно небо и поле.

Она убрала пыль порывом воздуха. Юна уже не было в одной комнате с ней.

Там было три выхода. Она выбрала тот, что вел в центр дома с множеством комнат и коридоров. Там биться было бы интереснее, так что его Юн и выбрал бы.

Киоши шла и вспоминала путь по поместью, воспоминания становились четче. Она помнила, какие половицы скрипели. Знала, где были резкие повороты.

Шип земли вырвался из ближайшей картины на стене, целился в ее голову. Она остановила его грубой силой, подняв веера, превращая камень в пыль в футе от лица силой воли.

— Какая сила! — услышала она вопль Юна.

Она пошла на его голос. Она миновала гору дров, где когда-то взяла кувалду и открыла свое наследие. Дверь кухни, где она ненароком раскрыла первый признак, что была Аватаром. Ниша, где медитировал Кельсанг. Это было ее прошлое. Она должна была это принять.

Киоши завернула за угол, и стена кирпичей преградила ей путь.

— Эй, — позвал Юн с другой стороны. — Ты знаешь, что я не любил, когда ты приходила в мою комнату.

— Я и не приходила, — сказала Киоши, не оборачиваясь. — Даже когда получила дом.

— Спасибо, — он подходил к ней сзади. — Эта мелочь для меня важна.

Она направила ногу в него, поток воздуха вылетел из ступни. Этот ветер мог сбить все в коридоре. Она услышала грохот об дальнюю стену и посмотрела. Сила ее магии земли сорвала свитки картин и столики в коридоре и разбила их. Юна не было.

— А я все думал, когда ты нападешь другими стихиями, — сказал он близко. Он знал дом хорошо, как и она, каждое потайное место. Этот дом был его дольше, чем ее.

Киоши прошла в дальнюю часть дома, где тянулась тренировочная площадка. Она вышла в пустой двор. Пахло гниющей соломой из тренировочных кукол, портящейся от того, что их не использовали. Многие глиняные диски разбились сами из-за холода и жара, стали из коричневых белыми.