— Я принесла тебя, когда тебе стало лучше, — сказала Киоши. — И потом работала над тобой.

— Да, — рявкнула Кирима. — Бросила нас страдать, — она махнула на наложенные шины на ее ноге и ноге Вонга. Они сидели на стульях у стены напротив. — Ты даже не дала нам ничего от боли!

— Джинпа нуждался в лекарстве больше! — закричала Киоши. Монах лежал на другой кровати, покрытый бинтами. Ему дали травяные настои, чтобы притупить боль в плече, и он от этого был немного не в себе. Он рисовал узоры в воздухе здоровой рукой и тихо пел песни из таверны, которые монах не должен был знать. Может, Киоши дала ему слишком много.

— Он не из нашей группы! — возразил Вонг. — Ты клялась ему? Потому что тебе нельзя! Клясться можно только одной группе!

— Хватит ныть! — Киоши скучала по ним так, что было больно. — Лучший лекарь в мире уже спешит сюда. Она поможет вам лучше меня.

Она повернулась к Ранги.

— Ты не исцелена полностью. Просто кровь уже не течет. Возможно, у тебя будет лихорадка от грязной раны или внутреннего кровотечения, и у меня нет опыта, чтобы помочь с этим. Может, не весь вред удастся исправить, — быстрый курс исцеления от Атуат не дал Киоши почти ничего, но она стала лучше понимать, каких способностей ей не хватало.

Ранги видела ее тревогу.

— Киоши, мне все равно.

— А мне нет! — уверенность Киоши пропала, пока она боролась с раной Ранги. Лишь дюйм, и все закончилось бы печально. Может, Ранги в последний миг чуть повернулась, или доспех заставил удар сдвинуться. Тонкий каменный клинок не задел легкое. Иначе ей уже никто не помог бы.

Киоши была готова назвать себя самым везучим Аватаром в истории.

— Тебе станет хуже, а потом лучше, но сифу Атуат должна скоро прибыть. И твоя мама.

Ранги напряглась.

— Значит, Юн… все кончено?

Другие притихли, заметив ее эмоции. Киоши задавала этот вопрос давно, когда в последний раз видела Цзянжу и Юна под одной крышей. Один был ее величайшим страхом, другой — величайшим сожалением. Теперь обоих не было.

Пустота, оставшаяся вместо них, давала уверенность в ответе.

— Все кончено, — сказала она.

Ранги прижала ладони к своему лицу. Она тихо всхлипывала под руками. Киоши прижалась лбом ко лбу Ранги.

Они вместе плакали по другу.

27

Встреча

Киоши сидела на коленях перед камнем.

С помощью вееров она пыталась вырезать на нем информацию, которую обычно писали об умерших, но это было невыносимо.

Год его рождения — тот же, что и у нее, год смерти Курука. Фамилия — как и у нее, у Юна ее не было. Легкость, с которой он влился в высшее общество, убеждала многих гостей, что он был из выдающейся семьи аристократов, но он был простолюдином, как Киоши. Дара смерти…

Порой люди использовали календарь Аватара, чтобы точно отметить день смерти любимых. Это означало бы, что Киоши написала бы свое имя на надгробии Юна. Придется оставить там пустое место.

Так что подпись была короткой. «Юн. Из Макапу». Остальной камень был пустым, словно его еще можно было заполнить описанием судьбы. Она похоронила его на холме, откуда он мог видеть деревню внизу и облака на небе сверху.

Все ушли, только Ранги задержалась с Киоши. Они были снова втроем, как в самом начале.

— Я была права? — спросила она у Ранги и духов, которые могли слушать. В груди собралась боль от горя. — Я была хоть в чем-то права? Что обо мне скажут? Аватар Киоши убила друга, потому что не смогла его спасти?

— Не знаю, — сказала Ранги. — Я не знаю ничего о будущем. Только то, что я буду там с тобой, — она склонилась, опираясь на костыль, взятый из лазарета, и поцеловала Киоши в макушку. А потом спустилась с холма, хромая, оставила Киоши наедине с воспоминаниями.

Киоши ждала, пока не придумала правильное прощание.

— Хотела бы я, чтобы это мог быть ты, Юн. Чтобы это была не я, — это не было ложью.

Порыв ветра подхватил ее волосы. Она услышала чириканье, может, ветер побеспокоил птицу в гнезде. Она оглянулась.

Из ближайшего куста выглянул нос. Его хозяин вышел на поляну. Зверь с четырьмя лапами, похожий на лисьего сокола, но без клюва и перьев, только с шерстью.

Зверь смотрел на Киоши сияющими зелеными глазами. Он прошел к ней, нюхая все время воздух, пока не уткнулся носом в нее.

Она не знала, что делать, только протянула руку. Лис… лизнул ее ладонь, его шершавый язык щекотал ее кожу. Она рискнула и почесала его за ушами. Такие существа не жили в Йокое.

Странный зверь прильнул к ее ладони, наслаждаясь, а потом резко решил, что ему хватило. Он чирикнул ей, широко раскрыв пасть, показывая острые зубки. А потом побежал в кусты.

Через несколько секунд он вернулся. Он умудрился посмотреть на нее раздражённо. Лис прошел по кругу.

— Ты… хочешь, чтобы я пошла за тобой? — сказала она.

Он нетерпеливо почесался об траву. Киоши встала.

Киоши пошла за лисом по лесу, по холмам и полянам. Тропы не было, пару раз она чуть не упала на скользких камнях и гниющих бревнах. Она не знала, куда они шли, и хоть она почти десять лет провела в деревне, она не знала каждый дюйм горы. Бродить было опасно, это тратило силы. Она в детстве предпочитала не гулять далеко.

Но и во взрослом возрасте она не хотела заблудиться.

— Мы далеко зашли, — сказала она лису. А потом поняла, что говорила со зверем. Она точно зашла слишком далеко в голове.

Лис прыгнул меж двух широких деревьев. Киоши вздохнула и протиснулась там. Она прошла на поляну.

Посередине был ручей, маленький пруд с чистой свежей водой, с журчанием текущей из земли. Он был обрамлен камнями, покрытыми мхом, булыжник выпирал из склона горы. Было красиво.

Киоши поняла, увидев воду. Курук послал лиса привести ее к месту, где они могли поговорить. Ее связь с Аватаром Воды, что было очевидно, была сильнее рядом с его стихией.

Она увидела плоский камень, идеальный для медитации. Лис смотрел, как она забралась на него, села, скрестив руки. Она соединила ладони так, чтобы большие пальцы соединились, образовав круг, это ей нравилось больше, чем контакт костяшками, которым мастера-маги воздуха соединяли татуировки.

Как Ньяхита отметил, не нужно было много времени, чтобы отделиться от тела и физического мира, когда она закрыла глаза. Может, потому что мир людей не стал ей близким, было легко отделиться от него. Или она просто стала опытнее. Было сложно признаться, но, если стараться, порой прилагать нечеловеческие усилия, можно было наладить ситуацию.

Она улыбнулась, ощутив присутствие напротив нее.

— Я не хочу смотреть воспоминания, как ты плавал в этом пруду, — сказала она Куруку.

— Да? — ответил растерянно женский голос.

Киоши открыла глаза. Перед ней сидел не Курук.

— Нет, — прошептала Киоши. Сердце колотилось, оглушая. Желчь подступила к языку. — Нет, нет, нет, НЕТ!

Она не была готова. Она не была готова увидеть призрака матери. Что за жестокую шутку над ней разыграли? Как Джеса из Восточного Храма Воздуха смогла прийти к ней?

Киоши отодвинулась по грубому камню. Она махала руками, пытаясь отогнать красивую женщину из воздушных кочевников, которая бросила ее в Йокое и не вернулась.

— Тебя тут нет! Ты должна быть мертва!

Дух открыл рот и приподнял темно-каштановые брови. От этого голубая татуировка стрелы на бритом лбу сморщилась.

— Я… знаю? Киоши, кто я, по-твоему?

Киоши глубоко вдохнула. Она сжала кулаки, чтобы успокоить их дрожь. Она заставила себя подумать, а не паниковать из-за тех же морщинок смеха у глаз, какие были в Джесы, с серых глаз, которые не могли передать статуи в Храмах Воздуха. Люди могли быть похожими на других. Ничье лицо не было уникальным, как они думали.

— Янгчен, — сказала Киоши. — Это ты.

Аватар Воздуха смущенно улыбнулась ей. Даже это было схожим с Джесой. Это было слишком, Киоши расплакалась.

— Ты так на нее похожа, — всхлипывала Киоши. — Ты похожа на мою маму.

Янгчен была удивлена. Но она славилась состраданием, так что знала, что делать. Она раскрыла объятия, и Киоши прильнула к ней. Ощущение одеяния воздушного кочевника под щекой напомнило Киоши о Кельсанге, и она зарыдала еще сильнее.

— О, дитя мое, — прошептала Янгчен, хоть они только что убедились, что это было не так. Она прижала Киоши к груди и гладила ее волосы. — Мне жаль. Мне так жаль, что я не смогла быть с тобой раньше. Но теперь я тут. Все будет хорошо.

Если Киоши и могла при ком-то из Аватаров так позориться, то только при Янгчен. Сцето или другие, известные своей дисциплиной, не дали бы ей плакать в их объятиях. Они не дали бы ей побыть хоть немного слабой. Янгчен не только утешала Киоши нежными прикосновениями, но и дала ей время взять себя в руки.

— У меня так много вопросов, — сказала Киоши, когда смогла сесть прямо. — Ты — первая, с кем я смогла поговорить о том, как быть правильным Аватаром.

Янгчен склонила голову.

— Курук не смог направить тебя? Ты не могла дотянуться до меня, не связавшись с ним.

— Курук в свои дни бился с темными духами, и он не… — Киоши хотела закончить «не повлиял ни на что», но это было бы неправдой насчет Аватара Воды. Ее мир выглядел бы иначе, если бы Курук не принял свои решения.

Янгчен прочла ее мысли, это было просто, ведь они были едины.

— Позволь задать тебе вопрос, Киоши. Тебя удивляло, что во время Курука было так много злых духов?

— Я спросила его, но он не ответил. Он разозлил их? Сделал их темными?

— Нет, Киоши, — Аватар Воздуха ответила без колебаний, но с печалью. — Это сделала я.

Янгчен использовала удивление Киоши, чтобы начать объяснение:

— Я старалась помогать людям четырех народов, — сказала она. — Когда люди сталкивались с духами, я чаще бывала на стороне людей. Ходячее сердце с горы Яопинь, угри-фениксы, живущие в подземных пещерах Ма’инки, Генерал Старое Железо. Многие духи приходили ко мне с жалобами на людей, лезущих на их территории. Я говорила им, что им нужно покинуть физический мир и доверить земли и воды людям, живущим неподалеку. И я верила, что люди будут уважать баланс их окрестностей. Некоторые люди так и делали. Но многие — нет.