Еще более удивительной выглядит история Калистроса Тилеке, уже нашедшая свое отражение на страницах художественного произведения — в романе Уве Данненбаума «Убийца матери», опубликованном в 2009 г. в Германии. Калистрос Тилеке родился в берлинской тюрьме, в 1904 г., и первые шесть лет своей жизни провел в изоляции, под жестким и неусыпным контролем матери. Свое необычное имя он получил благодаря отцу, владельцу табачной фабрики, выпускавшему сигареты одноименной марки. Калистрос рос весьма одаренным мальчиком. Он интересовался культурой племен индейцев Северной Америки, овладел несколькими индейскими диалектами, перечитал горы научной литературы. Некоторое время он учился в престижной школе, в деревне Викерс, расположенной в одном из живописных уголков тюрингского леса, где учились дети из знаменитых семей — врачей, адвокатов, политиков, фабрикантов и художников. Там Калистрос нашел добрых и влиятельных друзей, но его мать, совершенно не обрадованная этим обстоятельством, настояла на том, чтобы сын покинул стены элитного учебного заведения. Юноша, повинуясь материнской воле, возвратился домой, где неоднократно становился объектом сексуальных домогательств, исходивших от его родительницы, страдавшей явными психическими расстройствами на половой почве.

Поведение матери вызывало у Калистроса глубокое отвращение, и однажды, не выдержав, он сбежал из дома. Получив помощь со стороны своих состоятельных друзей, он покинул Германию, путешествовал по Европе, совершил поездку в США, где наконец соприкоснулся с культурой индейцев. Спустя несколько лет он возвратился на родину и женился, в результате чего отношения между сыном и матерью окончательно испортились и переросли в конфликт. 7 августа 1930 г. наступила трагическая развязка. Калистрос совершил жестокое убийство: он нанес своей матери 17 ножевых ранений и завернул ее тело в ритуальные ткани индейцев. Это убийство потрясло весь тогдашний Берлин. О нем писали в газетах. Расследовать преступление поручили комиссару криминальной полиции Артуру Небе (будущему начальнику V управления РСХА), который лично допрашивал убийцу. Суд приговорил молодого человека к десяти годам лишения свободы.

Калистрос был освобожден из тюрьмы в 1940 г. В то время ситуация в стране сильно изменилась. Бывшему уголовнику было трудно возвратиться к нормальной жизни. Калистрос относился к числу «асоциалов», находился на контроле у полицейских органов и в конечном итоге попал в концлагерь. Возможно, он провел бы за колючей проволокой много лет, если бы не обратился за помощью к Артуру Небе, который посодействовал тому, чтобы бывшего знатока индейской культуры отправили на Восток, в особый полк СС Дирлевангера. 21 августа 1944 г. Калистрос, принимавший участие в подавлении Варшавского восстания, получил огнестрельное ранение в голову и скончался в полевом госпитале № 29.[842]

Особая часть Дирлевангера была тем местом, где пересекались пути совершенно разных уголовников. Это было формирование, где человеческая жизнь ничего не стоила. Но главным источником такого отношения, безусловно, являлся сам Дирлевангер. Для командира полка не считалось зазорным избивать женщин, которых ему приводили для сексуальных оргий, или продавать их за несколько бутылок самогона. Сохранилась радиограмма Дирлевангера от 11 марта 1944 г. в Главное управление СС. Он сообщал адъютанту Бергера, гауптштурмфюреру Вернеру Блессау: «Отто захватил необходимых русских, в понедельник они будут доставлены… Цена за русскую, как и в лесах возле озера Палик. Оберштурмфюрер Ингрубер установил цену за русскую: две бутылки шнапса»[843].

Подобные вещи, показывающие полное презрение Дирлевангера к человеческой личности, происходили больше на уровне офицерского, чем рядового состава, так как с рядовыми и унтер-офицерами Дирлевангер всегда был очень жесток. Так, в приказе от 11 мая 1944 г. он с возмущением говорил о солдатах 1-й роты, не выполнявших свои обязанности, а больше уделявших внимание местным женщинам:

«Сегодня я побывал в расположении 1-й роты и во время ее осмотра обнаружил:

В расположении находятся 22 русские женщины, которые занимаются мытьем полов. В одном из расположений сидел за столом дежурный-новобранец, а две русских мыли пол. На кухне находилось шесть женщин. Стало обычным делом, что каждое утро в 1-й роте находится не менее 20 женщин, которые якобы помогают оборудовать позиции опорного пункта. При оборудовании опорного пункта каждый солдат подразделения имел при себе русскую женщину.

Согласно приказу рейхсфюрера СС, ординарец может быть только при офицере. Почти все унтерфюреры и рядовые пребывают в изнеженном состоянии, так как русские подают им пищу на стол, очищают сапоги от грязи, проводят с ними время в кроватях и т. д. Считаю безответственным поступком размещение новобранцев в таких условиях, и поэтому приказываю:

За исключением двух русских, уже много месяцев работающих на кухне, ни одна женщина больше не должна заходить в расположение унтерфюреров и солдат 1-й роты… Со своей стороны я буду проводить личные проверки, чтобы убедиться в строгом выполнении моего приказа»[844].

В документах полка отмечается случай, когда Дирлевангер и его подчиненные избили пленных «народных мстителей» в Минске. Сообщение об этом инциденте дошло до рейхсминистра Альфреда Розенберга. Реакция последнего была весьма негативной: он требовал строго наказать виновных, о чем поставил в известность Гиммлера. Рейхсфюрер СС поручил разобраться в этом деле Бергеру, так как именно его подопечные устроили драку. Начальник Главного управления СС, ведя переписку с чиновниками из Восточного министерства, писал, что инцидент в Минске не доставляет ему удовольствия, и действия штрафников он не оправдывает. Бергер, однако, посетовал на то, что в министерстве Розенберга есть люди, «испытывающие радость, когда дело доходит до конфликтов». Они ждут удобного случая, чтобы поставить подножку товарищам по партии, и это в тот момент, когда идет тяжелая битва с заклятыми врагами Германии. Бергер предложил не конфликтовать и подготовил от лица Гиммлера письмо на имя Розенберга, в котором сухим канцелярским языком объяснил, почему Дирлевангера не могут привлечь к ответственности: без командира штрафников якобы трудно поддерживать безопасность на оккупированной территории Белоруссии[845].

На этом, однако, выходки Дирлевангера не прекратились. 2 июня 1944 г. он направил Бергеру телеграмму: «Благодарю тебя за батарею 88-мм зенитных орудий. Попроси Герена, чтобы он немедленно отправил ее в Минск. Можно ли также получить батарею 20-мм зенитных орудий? Они особенно хороши в борьбе с бандами»[846].

По случаю получения зенитных орудий на даче у Готтберга под Минском была организована вечеринка с употреблением крепких спиртных напитков. Во время этой бурной попойки Дирлевангер, порядочно набравшись, в присутствии офицеров оскорбил сотрудника СД из Восточного министерства, гауптштурмфюрера Вальтера Бранденбурга. Дирлевангер ненавидел чиновников из гражданской администрации, представителей спецслужб, и считал их «тыловыми крысами». В тот летний вечер он не стеснялся в выражениях и обвинил Бранденбурга в уклонении от участия в боевых действиях, а под конец своего эмоционального выступления обозвал его «косоглазым», «оборванцем» и «симулянтом».

Бранденбург не собирался терпеть оскорбления и в письменной форме сообщил о недостойном поведении Дирлевангера Бергеру и начальнику Главного управления имперской безопасности обергруппенфюреру СС Эрнсту Кальтенбруннеру. Начальнику Главного управления СС вновь пришлось заступаться за своего друга. Бергер заставил Дирлевангера написать письмо Бранденбургу и принести ему подобающие извинения[847].