— Какой сукин сын продает гудам оружие?!

Только зачинщиками на сей раз оказались не гуды. Это стало ясно уже после, когда шел разбор полетов. В тот момент не было разницы.

Шивон сбежала в космос, чтобы ей не пришлось стрелять. И что она теперь делает — в чужой галактике с лазерджетом в руках?

Миротворцы свое дело знали. Битва быстро рассеялась, и тел на земле остался строгий минимум. Шивон поглядела на тех, кто не встал, и уронила нагревшуюся трубку.

Она даже не могла позвать его по имени. На Траепа имен не дают. Потянулась к нему телепатически — но там, где только что была теплая трепещущая мысль, холодной стеной встало молчание. Траепала так и не преодолел себя. Оружие поднял, а выстрелить постеснялся.

Сестры-гагаринки только качали головами. У жителей Траепа все жизненные процессы останавливаются мгновенно, ничего не затормозить.

— Надо выпустить его в космос, — говорила Шивон.

К ней подошел сэр Брэйтуэйт. Положил руку на плечо.

— Нельзя хоронить его в могиле, — сказала ему Шивон. — Тут же все земляне, им не втолкуешь.

— Доктор Маклауд.

— Нужно проследить, чтобы его послали в космос. На его планете этот обряд очень важен.

— Шивон, — сказал сэр Брэйтуэйт.

***

Вечером она качалась в кресле. Совсем одна в маленьком салоне, с бутылкой виски.

— Провезли бутылку и зажали, — укорил ее зашедший капитан Брэйтуэйт. Высокий, свистящий британский английский. Чистые гласные. — И пьете в одиночестве.

— Странный на этой планете Бог, — сказала Шивон виски. — Его-то за что? Ему вообще здесь делать было нечего.

Брэйтуэйт подошел. Сел рядом.

— Кто у вас тогда погиб?

— Не лезли бы вы в душу.

— У меня сестра.

— Как? — Она оторвалась от виски. — От облучения? Так вроде локализовали же все?

— В Дерри, — ответил он спокойно. — Вышла замуж в Дерри. Осталась там жить. Я их уговаривал, переезжайте в Лондон. Куда там.

— Дерри, — сказала Шивон. — И Белфаст.

— Все говорят — ирландская беда. Но ведь это и наша война тоже.

— Разумеется, — вскинулась Шивон, — это ваша война!

Вышло слишком резко.

— Будете виски, кап... Уильям? Мои жили в Белфасте. Все погибли. А я... я была в рейсе.

— Кто же знал... — вздохнул Брэйтуэйт и глотнул.

— Никто не знал. Всякое было, но чтобы атомную бомбу...

— По-вашему, это, конечно же, не ИРА, — сказал англичанин.

— Даже по официальной версии — это оранжисты. А... кто теперь знает. Какая разница. — Шивон замолчала. — Это была наша мечта. Мечта моих родителей. Единая Ирландия.

Брэйтуэйт тихо пил свой виски.

— Когда убили Нулу, я сбежала. Той весной, перед объединением. С меня хватило. На улице... английская полиция. Тоже пытались творить мир.

Она поставила стакан на стол. Иначе бы расплескала.

— Ох, Шивон, — сказал Уильям Брэйтуэйт.

— Ну и что мы будем теперь делать? — спросила она, совладав с собой.

— А ничего мы не будем делать. Подождем, пока Гу официально обретет независимость. Посмотрим, как бравые ребята из ГСА заберут здесь власть. И улетим.

— Эта война никогда не кончится, — пробормотала Шивон. — Ненависть слишком долго кормили. Никто не захочет... никто не заступит за поребрик, понимаете?

— Хватит вам пить, — сказал Брэйтуэйт. — Мы скоро поедем домой.

Его глаза сверкнули трезво и подозрительно:

— Или у вас какие-то другие планы?

— Нет, — сказала Шивон, — у меня никаких планов.

***

На следующий день, выходя с территории лагеря, она захватила заряженную трубку лазерджета.

***

Гуудху и тауки все так же играли в гиг. Шивон подошла. Они привыкли, не пытались уже, как прежде, ощупать неизвестное отростками. Играли и даже слегка перед ней выставлялись. А может, ей это казалось. Шивон смотрела на них, а потом достала «Луч».

***

Мела у нее с собой не было, а краску здешняя почва не впитывала. Шивон направила лазер вниз и стала вырезать на земле аккуратные квадраты. Шесть квадратов и дугу. Написала цифры.

Гуудху бросили свою игру, гиг висел, забытый в тумане. С другой стороны подошли тауки.

Шивон на них не смотрела. Грубо и широко начерченное поле классиков лежало между двумя «площадками». Она вытащила из кармана прибереженную круглую банку из-под биопищи. Бросила. И запрыгала на одной ноге.

— Пэдди выпил бочку пива, — приговаривали они с Нулой, — и как грохнется с обрыва...

Она тут же окаралась. Сколько лет без практики. Бросила банку снова.

— Пэд-ди вы-пил боч-ку...

С третьего раза ей удалось отскакать чисто. Потом три сильных отростка отодвинули ее с дороги. На одной конечности прыгать было удобно. Ребенок старательно проскакал все клеточки. Оглянулся на Шивон, будто ожидая одобрения. Его согнал с панели другой. Шивон не знала, понимают ли они смысл игры. Может, они думали, что это какой-то важный ритуал.

У четвертого взявшегося прыгать гуудху банка улетела на другую сторону.

На площадку к таукам.

Дети стояли и смотрели.

— Там не наша территория, — сказала Нула.

Чей-то отросток — почти такой же, как у гуудху, только потоньше и потемнее — ловко слизнул банку с земли. Невысокий по местным меркам таук двинулся к классикам. Постоял. Пошел дальше. Отросток шевельнулся, удлинился. Таук ждал, что банку у него заберут. Но гуудху посторонились. И Шивон посторонилась. У таука тоже была одна конечность. Но прыгал он чуть медленнее.

— Эри, — сказал он. — И-пи. О-ку...

Вокруг зашумели. Кажется, так они смеялись. Остальные тауки подошли, уже не боясь сломанной невидимой стены.

— Пэд-ди, — сказала Шивон, широко раскрывая рот. — Вы-пил...

Это называлось «лингвистическими услугами». Все, что она могла сделать для этой планеты.

Интерлюдия

Только сейчас Шивон открыла архивы личного компьютера. Это вроде уборки перед праздником. Надо выбросить ненужное, разгрести вечный хлам — недоделанные программы для традукторов, обрывки записей чужой речи с планет, которых теперь и не вспомнишь, наброски интонационных уровней — с Зоэ? или с Хейе? Заметки о полетах; когда-то она пыталась вести дневник, но времени всегда не хватало. В результате — о большинстве рейсов только несколько отрывистых фраз.

А вот запись, скинутая с традуктора: какие-то стихи. Явно не земные, переведенные наспех. Откуда это вообще?

А, ну да. С планеты Осень.

В последний час, в последний пляс

Когда пятый за месяц представитель планеты умер прямо в кресле перед монитором, у доктора Шивон Ни Леоч лопнуло терпение.

— Господи, ну что такое! Везем же мы с собой эти опытные образцы, так давайте хоть кому-то вколем!

— И получим — за незаконное вмешательство в дела суверенной планеты, попытку изменить естественный ход развития свободного существа и бла-бла-бла, — кивнул Лоран. — Суй его в мешок.

Зеленые мусорные пакеты были аккуратно сложены в углу лаборатории. Входящие отводили от них глаза.

Перед тем как отправить обернутое пластиком тело в мусоропровод, Шивон его перекрестила и наскоро прочитала молитву.

— Habemus papam, — сказал на это Лоран.

Шивон махнула рукой. Она сознавала, что выглядит это нелепо. Если сами здешние выбрасывают своих умерших куда попало, не закрыв им глаза и даже не взглянув лишний раз, значит, у них на это есть причины. Вот мусорные мешки они подбирают.

— Мы ведь за этим сюда и приехали, — сказала она Лорану. — За вмешательством, изменением хода развития... и дальше по тексту.

— Угу, — кивнул тот, отключая еще гудящие после мертвого датчики. — Только для начала нам бы их согласие.