– Молодой человек! – сказал Шаров в спину сталкеру.

– Чего?

– Действие таблетки кончается.

– Что ощущаешь?

– Депрессия, усталость, навязчивые мысли. Классическая картина.

– Пока как? Держишься?

– Да. Пока держусь. Логика работает. Я сейчас начну про себя таблицу умножения повторять. Если начну сбиваться – тогда все. Вы глотаете таблетку, мне даете прибор.

– Ладно, говори что и как.

Они снова шли в темноту, пока коридор не кончился и они не уперлись в стальную дверь.

– Черт!

Сталкер попробовал толкнуть ее. Дверь не открылась. Она казалась единым целым с рамой и тусклый зеленый огонек приглашающе подсвечивал кнопочную панель.

– Скажи «друг» и войдешь, – процитировал Шаров.

– Ага, читал. Только вряд ли поможет. Что же делать-то?

– Можно попробовать потянуть на себя.

Приз оглянулся на него, хмыкнул и достал нож. Кончик лезвия вошел в щель между косяком и дверью, послышался негромкий скрип и та неожиданно легко, хотя и с небольшим сопротивлением, открылась в их сторону.

– Молодчик, доцент!

За дверью оказался тамбур, наподобие того, что был в бункере, только побольше. Приз убрал в ножны нож и вошел внутрь. Шаров слегка замешкался, осматривая кодовую панель. Пока он светил фонариком на нее и на стену рядом с косяком, сталкер прошел весь тамбур и толкнул вторую дверь. Та тоже открылась и это привело в действие давно спавший механизм шлюза. Обе двери не должны были быть открыты одновременно. Сработала блокировка, тихо загудел мотор за стеной, первая дверь захлопнулась и Шаров недоуменно уставился на нее.

Какое-то время ученый пытался открыть ее своим перочинником. Не получилось. Подобрать код он даже не пробовал. Надо было выбираться наружу. Шаров повернулся и двинулся в обратный путь, на поверхность, продумывая на ходу, как будет оправдываться перед Цукерманом.

Приз тоже не стал тратить времени зря и без толку пинать дверь изнутри. Он подумал, что ученый струсил и сбежал, заблокировав двери с помощью цифрового замка. Пройдя короткий коридор после шлюза, он очутился на дне большого колодца, диаметром, наверное, метров двадцать. Вверх поднималась лестница, оттуда светила пара ярких ламп. В их свете на концентрических площадках, идущих вдоль стен колодца, Приз сразу заметил нескольких зомби. Пока те не видели его и не двигались с мест, только один медленно шел по площадке. Сталкер подумал о том, что в магазине его автомата всего четыре патрона, а зомби гораздо больше и они вряд-ли пойдут на него врукопашную. Что-то еще было там, в высоте, но из-за ламп он не мог разглядеть, что.

На другой стороне колодца был еще один проход. Проскочить туда? Заметят, будут преследовать. «А что, если?…» Он отступил обратно в тоннель, обошел помещения, выходившие в коридор. Нет, других выходов не было, только в колодец. Приз снял с плеча автомат и спрятал его в бачке унитаза. Потом вышел и очень медленно, шоркающей походкой, двинулся вдоль стены колодца.

Среди сталкеров всегда шли споры на тему, как все-таки зомби различают своих и чужих. Кто-то полагал, что зомби буквально читают мысли. Другие наоборот считали это ерундой, указывая на то, что хотя иногда те и замечают человека, только когда он находится совсем рядом, но чаще все-таки начинают стрелять издали. В то же время они никогда не стреляют по другим таким же зомби. При этом костюмы не вводят их в заблуждение даже издали. Наоборот: пара зомбарей, один из которых раньше был военным, а второй бандитом, могут мирно рядом сидеть у костра.

Приз же считал, что истина где-то посередине. То есть на расстоянии зомби обращают внимание на походку и движения, а ближе, вполне возможно, начинают ориентироваться уже на что-то другое. Сейчас он медленно двигался вдоль стены, стараясь подражать дерганной походке зомбированных, покачивая пустыми руками и при этом думать, как они. «Артефакты… Найти… Поднять… Артефакты…» – прочие мысли сталкер постарался изгнать из сознания.

Вверх он смотреть боялся, но понял, что зомбированный, шедший по центральному мостику, остановился. Это было заметно по тени, которая падала на серый пол. «Не бояться… Артефакты… Найти… Не смотреть… Поднять…» Справа медленно проплывал грубый бетон стены. Тень от зомби снова двинулась. Стрельбы не было. Приз шел и думал об артефактах, хабаре, деньгах и еде. К концу этого перехода, который, как ему показалось, отнял у него год жизни, он полностью взмок от пота. Зато когда он в него вошел, со стены в глаза ему сразу бросилось: «Х6». Белой краской, в человеческий рост. Нашел, значит…

От входа уходил слабо освещенный коридор. Приз снова вытащил из кобуры пистолет и пошел вперед не зная, что саму «установку» он уже миновал. Этот коридор был не выходом, а входом в нее.

…

Цукерман с тоской глядел на то, как минутная стрелка на настенных часах медленно ползет по кругу. Ничего больше ему не оставалось. Шаров вышел на связь один раз, буркнул несколько слов, из которых ученый разобрал только то, что тот у выхода из комплекса и надеется выбраться наружу. И вот уже пять часов он сидел и ждал, когда… А что, собственно, «когда»? Действие пси-блокады давно кончилось. Надежды нет.

Да чтобы его черти взяли, этот «Янтарь»!!! Ученый вскочил, открыл стеклянные двери шкафа и начал облачаться в защитный костюм. Оружия нет? Плевать! Обрезок трубы – вот наше оружие. Опасно? Да провались она, эта Зона! Он бросил в рот красную таблетку, запил ее стаканом воды, надел шлем, загерметизировал костюм и выскочил из бункера. Вскоре его скрыл сгущавшийся вокруг озера вечерний туман.

Тело Приза ученый обнаружил неподалеку от выхода. Сталкер был без оружия. Пистолет отлетел в угол и Цукерман его к своему счастью не заметил. Контроллер, сидевший в полусне совсем неподалеку, в тоннеле, услышал издаваемые им при обыске шорохи. Однако запах человека сквозь замкнутую систему дыхания не прорывался, оружием тоже не пахло и мутант продолжил дремать. Ему снились бескрайние плантации грибов, по которым можно было идти… идти… идти… Он слегка кивал в своем сне головой.

Вскоре черная коробочка с белой петлей перекочевала в рюкзак ученого и тот, не найдя больше ничего ценного, двинулся обратно к выходу. Глава седьмая

– Проблема, которую ты озвучил, на самом деле проблемой не является. То, что «глушитель» сгорел прямо на тебе, доказывает, что уничтожить его не трудно. Кроме того вы принесли прототип импульсного оружия. Его силовая часть не отличается большой мощностью. На антенны подается всего несколько десятков ватт, но стреляет он при этом в пределах прямой видимости. Фактически его пучок вообще не рассеивается и из него можно обстреливать спутники, если удастся точно прицелиться. Мы с ним немного поработали и в результате имеем два… назовем это «устройствами».

Инга встала и подошла к столу, на котором лежали два серебристых цилиндра и спросила меня:

– Как думаешь, что это?

– Это два цилиндра, – ответил я. – Один тонкий и длинный, другой толстый и короткий.

Сидевший в кресле Крюков и стоявший рядом с ним Лось негромко рассмеялись. Инга тоже улыбнулась.

– В целом верно. Прототип исследован. У Андрея первое высшее образование – физическое. Ему было очень интересно. Как следствие – появилось два вот этих прибора.

Инга взяла со стола один из «глушителей», снятых нами с наемников и отдала стоявшему рядом монолитовцу. Тот обернулся ко мне. Я кивнул. Монолитовец надел на голову тонкий черный проводок и щелкнул тумблером.

Как и прежде вместо человека я увидел черно-белый «слайд», как бы отпечаток человека. Будь до него немного дальше – я вообще не смог бы его различить. «Глушитель» работал.

– Что дальше?

– А вот что…

Инга взяла со стола первый цилиндр и нажала кнопку на торце. Рядом с кнопкой моргнул красный светодиод. Похоже было, что по слайду ударил луч фонарика. Монолитовец снова стал нормально виден. Я кивнул и сказал: