– Студент как там?

– Нормально. А что?

– Ничего. Вспоминаю, как он с химерой во дворе хлестался. С пистолетиком, надо же… Он хоть человек сейчас, или как?

– Ну ты сказал! Человек конечно.

– Один на один химеру валили из пулемета. Было дело. Но чтобы вот так…

– Ну а кем ему еще быть? Роботом что ли, или мутантом?

– Не знаю…

Затвор собранной винтовки звонко щелкнул. Щуплый присоединил магазин, посмотрел на Лиса.

– Эй, Лисятина, жрать идешь?

– Сам ты Лисятина. А у меня фамилия другая, – ответил тот, открывая глаза и потягиваясь. – Ох и хорошо массу втопил…

– Пошли. Вчера бутылка осталась, поправим здоровье.

– Где бутылка? И ты молчал?..

– В Караганде. Вам дай – вы все выжрете за раз. А завтра подыхать что ли?

Монолитовцы вышли как раз когда они уже заканчивали есть. Двое помогли третьему сесть на покрышки, подошли к "столу", который Леха сделал из верхней крышки разобранного на дрова комода и не церемонясь полезли ложками в котелок. Щуплый показал им бутылку водки, в которой оставалась еще половина содержимого, но оба отказались, зато активно налегли на хлеб. Третий монолитовец тяжело откинулся на покрышку. К нему подошел Мельник, посмотрел внимательно на лицо, потрогал лоб. Кивнул, вернулся за "стол".

– Как он? – Спросил Лис.

– Нормально. Оживет, устал только сильно. Меня вовремя успели позвать.

Один из монолитовцев, поев, отправился сменить Балу. Тот сразу залез в палатку, спать. Мельник показал на палатку третьему монолитовцу. Тот кивнул, тоже ушел внутрь, отлеживаться. Лис и Леха уселись играть в шахматы, которые тот вытащил из рюкзака. Щуплый снова разобрал винтовку. Время потянулось медленно и так же медленно ползли по полу солнечные пятна.

Я думал о том, что Сенсэй все-таки был сильнее меня. Кристалл так и не смог сделать его частью "Монолита". Меня же он меняет довольно быстро. Я уже ощущаю слабость лежащего в палатке Третьего (день ему точно нужно полежать) и спокойную уверенность Первого и Второго, как свои собственные чувства. Их навыки принадлежат мне так же, как и им. В любой момент я готов так же, как и пять дней назад, отвлечь на себя огонь, пока остальные оттаскивают в канаву раненого брата, а Балу готовит к стрельбе гранатомет. Снова вертеться под пулями, перемещаться, не давать попасть в себя, отвечать скупыми очередями навскидку. Тени тянутся ко мне, промахиваются, отступают, снова тянутся. Я чувствую злость и недоумение врагов. Потом начинает стрелять Второй. Взрыв гранаты, крики. Огонь прекращается. Второй и Первый добивают кричащих раненых. Третий с искаженным от боли лицом разматывает упаковку бинта. Его боль я тоже чувствую, но действовать она не мешает…

Чего это я развспоминался? А, понятно. "Монолит" проводит своеобразный брифинг по итогам боя. Это же Первый, Второй и Третий вспоминают и меня тоже "подключили". Что было бы, будь у бандитов пулемет? Бугор. за которым я тогда прятался, деревья – из пулемета все это пробивалось. Я действовал хорошо (оценка единодушна). Отлично было бы, если бы в засаду не попали. Значит шли не правильно. Ошиблись в выборе маршрута, но меня в этом не обвиняют. Район не считался опасным, теперь эта информация будет скорректирована. Боевики Бродяжника всегда готовы навести порядок. Подойдут, проверят обстановку, зачистят лишних. Если сил будет недостаточно, то вызовут подкрепление из Припяти. Ошибка не должна повторяться.

Братьям совершенно чужда индукция. Да, зачистка будет проведена. Да, монолитовцы в очередной раз докажут, что с ними лучше не связываться. Но ведь бандитов много, а место для засады очень удобное. Что, если придут другие люди, которые ничего об этом не слышали и снова устроят там засаду, в которую попадет наша группа? В ответ: непонимание Первого, Второго и Третьего. Есть доказательства таких намерений? Нет. Вероятность засады после зачистки? Тоже неизвестно. Информация не подтверждена и не принята. Маленький мир со своей логикой и своими понятиями о жизни

…

"…Оператор говорил, что если бы монолитовцев было побольше, то неизвестно, на что они были бы способны. На самом деле известно. Такое уже было. Когда предыдущий Проводник покинул Зону, Кристалл начал выбирать себе нового. Вернее новых. Люди приходили, становились частью единого целого и постепенно оно перестало быть единым. Мир раскололся. Это была война, о которой никто не знал и никто никогда не узнает. Те, кто раньше был братьями, без колебаний стреляли друг в друга. Ко времени возвращения первого Проводника от тысячи осталась пара сотен, а когда единство было восстановлено – меньше сотни. Тогда контроль над Припятью попытались получить военные. Они думали, что хорошее оружие и подготовка дадут им преимущество, но Проводник показал, на что способен. Их гоняли по Припяти, пока не заблокировали на окраине, в старой прачечной. Пытавшихся делать вылазки уничтожали. Вырвались к прилетевшим вертолетам единицы. С тех пор подобных попыток больше не предпринималось.

И все-же я помню те времена, когда братьев было много. Мы учились друг у друга и радовались новым знаниям. Это было хорошее время. Новый Проводник дрался с предыдущим, по закону, в присутствии свидетелей. Это было правильно, Кристалл не мог не выбрать его. Он пока мало знает, но обучение только началось, а учится он быстро. Оператор делает то, что от него зависит. Он не часть "Монолита", но так и должно быть. Учить должен тот, кто не заинтересован в результатах, а наше дело – защищать.

Может быть старые времена еще вернутся…"

Балу улыбнулся сквозь дремоту собственным мыслям.

Интермедия. Мысли в холоде.

Громкий свист из-за угла.

"Двуногий знает, где она. Двуногий бросил вызов."

Злость, ненависть, мышцы напрягаются для рывка. Когти впиваются в твердый бетон, взламывая тонкую корку асфальта.

"Сейчас!"

Рывок. В сторону. Снова в сторону. Азарт и возбуждение. Сбить двуногого с толку. Еще рывок!

Передняя лапа подкашивается. Очередной прыжок не удается. Боль. Двуногий снова жалит. Когти проскальзывают по бетону. Кувырок, удар.

"Подняться! Быстрее!"

Боль от новых ударов.

"Где враг?!"

Прямо в глаза огненные высверки. Удары.

"Где он?!"

Темнота. Боль отключает сознание. Небытие…

"Холод… Холод – это хорошо. Боль отступает, позволяя сознанию вернуться и сосредоточиться на лечении. Лапа не чувствуется. Глаза тоже. Раны затянутся, нужно только время и холод. Холод становится слишком сильным. Не страшно. Боли больше нет. Темнота. Укрытие. Притворяться мертвой. Не стонать. Лечиться. Спать."

Мысли медленные и тяжелые.

Двуногий мстил за своих – это она поняла сразу. Она знала, что такое месть. В прошлом году стая подземных прыгунов убила ее детеныша. Она караулила, ждала целую неделю рядом с опасным местом, куда нельзя было заходить. Земля там поднялась на дыбы и рядом выходили на поверхность пещеры. Ждала неподвижно, ничем себя не выдав и наконец дождалась. Двое двуногих пришли от железного холма к аномалиии и начали ходить вокруг нее. Прыгуны учуяли их и полезли наружу. Она дождалась, пока выбрался последний, спрыгнула вниз и начала убивать. У прыгунов противный вкус, но слаще, чем в тот день, кровь никогда не была. Остатки стаи она загнала в аномалию и смотрела как их перемалывает внутри. Потом ушла, не обратив внимания на прижавшихся к камням двуногих.

"Свет. Укрытие открывается. Глаза уже восстановились. Двуногий смотрит на нее. Другой. Не тот, что ее победил. Притворяться мертвой. Иначе опять придет тот, с оружием, только на этот раз убьет. Страх. Снова свет. Двуногие издают звуки, будто делят добычу. Притворяться мертвой. Вокруг двуногих – радужные гало. Странно. Чуть сузить зрачок, присмотреться. Не заметили. Думают, что мертва. Хорошо. Укрытие закрывается. Холод. Скоро восстановится лапа. Радугу она видела во время дождя. Здесь дождя нет. Радуга есть. Непонятно…"