Как ни тяжело было положение крестьян, однако до Екатерины II, если не считать мечты Голицына, совершенно не возникало вопроса об отмене крепостного права. Пока существовала обязательная служба дворян, крепостное право оправдывалось в глазах правительства и дворянства и даже самих крестьян. Помещики были царскими слугами, и крестьяне обязаны были их содержать.

Вопрос о законности существования крепостного права выдвинут был во второй половине XVIII века. Он встал на очередь, как по внутренним побуждениям либеральной государыни, так и по требованиям жизни.

Еще в бытность великой княгиней, как видно из заметок, Екатерина думала об отмене крепостного права. Она писала: «Противно христианской вере и справедливости делать невольниками людей; они все родились свободными». Уже в то время Екатерина прониклась философской идеей естественного права, которую исповедовала французская просветительная литература XVIII века. Она думала, что можно постепенно уничтожить крепостное право, и мечтала в этих целях издать закон, который определял бы, что при передаче имения из одних рук в другие крестьяне освобождались от крепостной зависимости. Таким путем она надеялась уничтожить крепостное право в 100 лет.

Действительность заставила Екатерину идти другим путем. Манифестом 18 февраля 1762 года ее супруг, Петр III, освободил дворян от обязательной службы. Логика вещей требовала упразднить крепостное право и дать жалованную грамоту крестьянству. И действительно, после 18 февраля 1762 года крестьяне и для себя стали ждать такого манифеста, а когда их ожидания не оправдались, среди них появились слухи, что помещики скрыли от крестьян этот государев манифест; крестьяне стали волноваться. Волнения произошли в Тверском и Клинском уездах. Тогда Петр III 19 июня издал манифест, в котором опровергал «ложно рассеиваемые от непотребных людей слухи» и заявлял, что он «намерен помещиков в их владении нерушимо сохранять, а крестьян в должном повиновении им содержать».

Через 10 дней после этого манифеста вступила на престол Екатерина II, и вступила революционным путем, при помощи гвардии, то есть высшего слоя дворянства. Что же ей оставалось делать в таких условиях, как не подтвердить только манифест своего супруга? И действительно, через 3–4 дня после своего восшествия на престол (3 июня) Екатерина подтвердила манифест 19 июня.

Между тем волнения крестьян все продолжались; они увеличились и охватили целый ряд уездов черноземных губерний и в меньшей степени — северных; Каширский, Тульский, Епифанский уезды Тульской губернии, Волоколамский уезд, Галицкий — Костромской губернии и другие. Екатерина ответила на крестьянские волнения карательной экспедицией князей Вяземского и Бибикова, а затем 8 октября издала новый указ «о пребывании крестьян под властью помещиков». Этот указ велено было читать в церквах по всем воскресным и праздничным дням. Под впечатлением крестьянских волнений Екатерина вскоре же по вступлении на престол, в 1765 году, издала указ, которым предоставила помещикам право ссылать своих крепостных на каторгу «за предерзостное состояние» на какое угодно время, с правом брать их обратно. Так, следовательно, крепостное право не только не было отменено, но было подтверждено и словом и делом и даже расширено в своем объеме. Елизавета предоставила помещикам право ссылать своих крестьян в Сибирь на поселение, а Екатерина позволила отправлять их на каторжные работы. Помимо этого указа, характерен еще указ 1767 года, которым запрещено было владельческим крестьянам подавать жалобы на Высочайшее имя, под страхом ссылки в Нерчинск на каторжные работы. Этот указ был ответом на ту массу челобитных, которые были поданы Екатерине во время ее путешествия по России.

Но было бы ошибкой думать, что изданием этих указов Екатерина ограничилась в разрешении поставленного ей жизнью крестьянского вопроса. Эти указы были изданы благодаря сложившимся обстоятельствам, по требованию минуты, но Екатерина не отступила еще от своего прежнего воззрения, не перестала думать об изменении положения крестьян, она только дала своим планам другое направление. Суровая русская действительность показывала ей, что нельзя задаваться планом об освобождении крестьян, а можно только думать об улучшении их положения, об ограждении их от произвола и насилия владельцев. Другими словами, вопрос об эмансипации крестьян у Екатерины заменился вопросом об улучшении их положения. В сущности, и в XIX веке крестьянский вопрос прошел такой же путь; ведь и тогда был поставлен вопрос только об улучшении быта помещичьих крестьян, но результаты в том и другом случае получились различные, так как за 100 лет жизнь многому научила и многое показала.

Как же Екатерина приступила к разрешению крестьянского вопроса? Она следовала двумя путями; во первых, вызвала общественное обсуждение этого вопроса и, во вторых, поставила этот вопрос в комиссии для составления нового Уложения, наметив в своем наказе основания для его решения.

В конце 1765 года Екатерина обратилась в недавно открытое Вольное экономическое общество с письмом, в котором говорила, что «многие разумные авторы поставляют и самые опыты доказывают, что не может быть там ни искусного рукоделия, ни твердо основанной торговли там, где земледелие в уничижении или нерачительно производится, что земледельчество не может процветать там, где земледелец не имеет ничего собственного. Поставляя сии правила за неоспоримые, — продолжала императрица, — остались мне просить вас решить, в чем состоит или состоять должно для твердого распространения земледельчества имение и наследие хлебопашцев?» Из этого рассуждения видно, что Екатерина хорошо была знакома с сочинениями физиократов, которые источником народного благосостояния считали земледелие. Земледелие — основной промысел народа, от которого зависит и фабрично-заводская, и торговая промышленность, но земледелие не может процветать там, где земледелец не имеет собственности. Екатерина и спрашивала Вольное экономическое общество, в чем должна состоять эта собственность.

Письмо Екатерины было подписано только двумя буквами — И. Е. (Императрица Екатерина), а потому Общество, думая, что это дело какого-либо досужего человека, не обратило на него никакого внимания и вспомнило о нем только по получении второго письма, когда это неизвестное И. Е., кроме того, прислало ящик с сотней червонцев и просило употребить присланные деньги на премию за лучшее сочинение, написанное на тему: «в чем состоит собственность земледельца, в земле ли его, которую он обрабатывает, или в движимости, и какое он право на то или другое для пользы общенародной иметь может». Такая тема для нас теперь совершенно бессмысленна, но тогда она имела смысл, если под земледельцами понимать тогдашних крестьян. Вольное экономическое общество и поняло эту тему в таком именно смысле. Исполняя волю жертвователя, Общество, обещая награду в 100 червонцев и медаль в 25 червонцев, объявило на соискание премии сочинение на такую тему: «что полезнее для общества, — чтоб крестьянин имел в собственности землю или только движимое имение, и сколь далеко его права на то или другое имение простираться должны?»

Екатерина имела слабость порисоваться и прислала письмо в Вольное экономическое общество, на этот раз подписанное полным именем, в котором говорила, что, узнав о полезном начинании неизвестного автора, она посылает 1000 червонцев и просит увеличить награды за сочинения.

Предлагая Вольному экономическому обществу вопрос о крестьянской собственности на имущество, Екатерина желала получить только детали, подробности, а самый вопрос принципиально был уже ею решен в положительном смысле. В то время как раз Екатерина составляла Наказ, в котором сделала некоторые замечания относительно крепостного права. В нем Екатерина писала, что «законы могут учредить нечто полезное для собственного рабов имущества». Между прочим, в Наказе Екатерина доказывала необходимость для земледельца иметь свою собственную землю, и доказывала тем, что не может земледелие процветать там, где земледелец лишен собственности. «Сие основано на правиле весьма простом: всякий человек имеет более попечения о своем собственном, нежели о том, чего опасаться может, что другой у него отымет», В первоначальной редакции Наказа необходимость гарантировать крестьянам их имущественные права мотивировалась тем, что им нужно накопить известный достаток для выкупа себя; цену выкупа Екатерина полагала определить законом. Приближенные Екатерины, как вы знаете, вычеркнули из Наказа все те места, в которых говорилось о возможности ослабления или отмены крепостного права, и с высоты политической и философской мысли Екатерине пришлось сойти на низы русской действительности, над которой она и стала работать. Екатерина считала своей обязанностью издать гражданские законы, регулирующие русское крепостное право. «Русское крепостное, право, — писала она, — есть смешение покорности личной с покорностью существенной, то есть холопства с крепостным правом: сие смешение опасно, и надлежит, чтобы законы предотвратили его». Кроме законов о собственности крестьян, Екатерина предполагала издать законы, регулирующие помещичьи поборы с крепостных. «Кажется, — писала она, — что невозможным способом увеличивают хозяева свои доходы, облагая оброком своих крестьян по рублю, по 2, по 3 и даже по 5 с души, несмотря на то, как достаются сии деньги. Вельми было бы нужно предписать, чтобы оброк полагался сообразно с земледелием». Затем в Наказе Екатерина возмущается таким проявлением помещичьей власти, как обычай помещиков насильно женить своих «подданных». «Петр велел отдавать под опеку не только безумных, но и мучающих своих подданных, — писала Екатерина, — по первой статье сего указа чинится исполнение, а последняя для чего без действа осталася, неизвестно».