Это был корабль тирренских пиратов.

 Если принять версию Геродота о том, что этруски переселились в Италию из Лидии, то это не могло произойти позднее VII века до н. э.: римский царь Тулл Гостилий (672-638 годы до н. э.) уже воевал с этрусками, и тогда существовали хорошо защищенные этрусские города. В VII-VI веках до н. э. это был один из культурнейших народов Средиземноморья. Этруски имели письменность, до сих пор не расшифрованную. Тацит приводит древнейшее мнение о том, что письму их научил коринфянин Демарат. Предание говорит, что Демарат (отец последнего римского царя Тарквиния Гордого) в VII веке до н. э. прибыл в этрусский город Тарквинии, спасаясь от гнева коринфского тирана Кипсела, отца Периандра. Возможно, в этой легенде отражено происхождение самих этрусков, ибо Тацит считает их пришельцами, подчеркивая, что «аборигены» обязаны письменностью аркадянину Эвандру - тоже греку. Жили они в хорошо защищенных городах с каменными домами (археологи нашли их остатки на морском дне); городские улицы были выложены каменными плитами, что впоследствии переняли Карфаген и Рим.

Этрусское судно VI века до н. э.

 Их столица Спина располагалась примерно в ста километрах от того места, где потом выросла Венеция, и была очень похожа на нее. Спину тоже называли «царицей Адриатики». Похоже было и управление: Спина был город-республика, и во главе его, возможно, стоял правитель, аналогичный дожу. (Венецианцы считают себя прямыми потомками этрусков.) Этот крупный порт постепенно в результате поднятия почвы и изменения берегового рельефа оказался отрезан от моря и засосан болотистым озером-лагуной Валли-ди-Комаккьо, в которую превратилась система глубоких судоходных озер. «Спина теперь деревушка,- писал Страбон,- а некогда - известный греческий город (во времена Энея там уже жили греческие поселенцы.- А . С .) . Во всяком случае сокровищницу спинитов показывают в Дельфах. Впрочем, история также говорит об их господстве на море. Кроме того, утверждают, что город был расположен на море, теперь же он находится внутри страны и отстоит от моря приблизительно на 90 стадиев». Остатки Спины обнаружили рыбаки, когда в их сети попали великолепные краснофигурные вазы, а в 1952 году профессор Нерио Альфиери из Феррары произвел в этих местах аэрофотосъемку и начал раскопки. (Не ждет ли эта участь и Венецию?)

 Этрусские пираты были полными хозяевами северной Адриатики. Случай, упомянутый Диодором,- о захвате Тимолеоном пиратской эскадры тирренца Постумия, опустошавшей сицилийские берега и насчитывавшей двенадцать триер,- был редчайшей удачей. Их ближайшие конкуренты действовали далеко к югу - в районе «шпоры Итальянского сапога», где в древности жили френтаны (современные области Абруцци и Мо- лизе). Их опорными пунктами здесь были Бука и особенно Ортона. Пиратские традиции сохранились в этих местах до времен Августа. Страбон писал об Ортоне: «Это город на утесах, обитаемый пиратами, жилища которых сколочены из корабельных обломков; во всех прочих отношениях это, как говорят, звероподобные люди».

 В Тирренском море важнейшим городом этрусков был Популоний, расположенный на высоком крутом мысе и имевший хорошо оборудованную корабельную стоянку в небольшой гавани (позднее там у подножья горы построили две верфи). Страбон особо отмечает, что «из всех старинных тирренских городов только один этот город расположен на самом море», и тут же указывает вполне правдоподобную причину: «...Основатели городов или совершенно избегали моря, или же выставляли впереди укрепления со стороны моря, чтобы эти города не оказались (как незащищенные) легкой добычей для нападения с моря». Этот обычай был широко распространен в древнем мире. Фукидид упоминает, что между городами и водой оставлялся промежуток от трех до десяти километров - в зависимости от характера местности, позволяющей жителям отрезать пиратов от моря: более глубокое проникновение на сушу могло кончиться для разбойников столь же печально, как для Одиссея в Египте. Теперь береговая линия в районе Пизы и Пьомбино иная, чем была в древности, вследствие поднятия берега. Популоний располагался на мысе с таким узким перешейком, что защита его со стороны суши не представляла особых трудностей. Это был почти остров. Аналогичные мысы были заняты этрусками почти по всему побережью и превращены в неприступные крепости, служившие также пиратскими базами.

 Вот с этим-то народом и заключили союз пунийцы. С помощью этрусков карфагенский правитель и полководец Магон в 550-530 годах до н. э. захватил остров Ивису, основал серию колоний на Сардинии и в западной Сицилии, покончил с фокейскими пиратами у Корсики. Этруски не случайно соединили свои силы с пунийцами в бою при Алалии: узкий пролив между Корсикой и Эльбой издавна рассматривался ими как собственность, ибо он вводил этрусков в самый центр богатейшей торговли, проходившей через этот и затем через Мессинский проливы. После морского боя у корсиканского побережья правитель этрусков Тефарий Валиана воздвиг в Агилле, переименованной позднее в Кере, в ее порту Пирга (в тридцати километрах к северу от устья Тибра), храм Астарты. Мощеная дорога вела от него к Кере. Храм был украшен рельефами с изображениями на темы греческой, этрусской и финикийской мифологии. Позднее культ Астарты слился с культом этрусской Уни. Кере незаметно превращался в колонию Карфагена, оставаясь религиозным центром Этрурии. Вскоре здесь строится еще один храм, посвященный Левкотее, возлюбленной Аполлона. Греческая нимфа становится этрусской богиней. В 384 году до н. э. сиракузский тиран Дионисий Старший предпринял специальную экспедицию для уничтожения этих храмов. В 1964 году археологи нашли в их руинах тайник с золотыми табличками, покрытыми текстами на финикийском и этрусском языках...

 Этрурия еще могущественна, но уже вполне реальной силой в западном Средиземноморье становится Рим. Немалую роль в его возвышении сыграли сами этруски: они занимали римский трон начиная с Тарквиния Лукия Приска (Древнего). Но фундамент все же римляне заложили самостоятельно. Впервые они обратили свои взоры к морю при царе Анке Маркий (638- 616 годы до н. э.). Основатели Рима учли опыт этрусков и заложили город вдали от моря: построенный на побережье, он мог стать легкой добычей пиратов. По мере роста Рима росли и его торговые связи. Хотя город стоял на берегу судоходной реки, ее глубина не позволяла принимать тяжело нагруженные купеческие корабли. Для этого требовалась хорошая гавань, ворота города. Ее построил Анк Маркий в устье Тибра и назвал Остия - «устье, вход». Гавань эта не имела причалов. Корабли становились на рейде, и специальные гребные суда перевозили с них товары на берег. Это было удобно во многих отношениях, в частности служило профилактической мерой против внезапного нападения пиратов. Более ценные грузы доставлялись в благоустроенную и хорошо охраняемую гавань Путеол и оттуда по суше переправлялись в Рим.

 Аналогично был устроен другой римский город - Анций - на одноименном скалистом мысе высотой двадцать три метра и примерно в сорока пяти километрах южнее. Страбон полагает, что Анций был городом латинов, существовавшим еще до прибытия Энея, и сообщает, что раньше у его жителей «были корабли и они вместе с тирренцами занимались морским разбоем, хотя и находились уже под властью римлян».

 В 509 году до н. э. римляне изгоняют царей и провозглашают республику. Первый шаг первых римских консулов Лукия Юния Брута и Лукия Тарквиния Коллатина (родственника Тарквиния Гордого) - заключение договора с Карфагеном. Римским «длинным» кораблям воспрещается заплывать далее Прекрасного мыса, «разве к тому они будут вынуждены бурею или неприятелями. Если кто-нибудь занесен будет против желания, ему не дозволяется ни покупать что-либо, ни брать сверх того, что требуется для починки судна или для жертвы. В пятидневный срок он обязан удалиться». Аналогичное требование выдвигалось применительно к Сардинии и Северной Африке. Карфагеняне же обязывались воздерживаться от причинения вреда Лацию. Пограничным районом стала Сицилия: ее западная часть принадлежала Карфагену, в восточной селились греки.