— Разберемся. Еще какие-то препятствия есть?

— С нами, вроде бы, нет. Но есть еще один момент, про который вы должны знать.

— Какой?

— Две недели назад к нам приезжал жрец из столичного храма Ярина Воина, который знал, что я был рядом с умирающим настоятелем Саиром. И он пытался выведать, не знаю ли я каких либо тайников, которые он после себя оставил.

— Как звали этого приезжего жреца?

— Очир Брегг.

"А вот и храмовник нарисовался. Вот же неугомонная натура, никак не успокоится. Все роет и роет, вынюхивает, где тайны древних магов-воителей, и надеется обрести силу. Но он ее не получит, не для него кмиты были спрятаны, а значит, не владеть ему боевыми заклятьями древних".

— Ну и как, выяснил жрец что-то важное?

— Нет. Я отговорился тем, что ничего не знаю.

— А Брегг тебе ничего выпить не предлагал?

— Было такое, — Бор усмехнулся. — Но я сразу сообразил, что он недоброе задумал.

— Правильно сделал. — Партизан посмотрел на меня, а я на него, и махнул ладонью в сторону выхода. — Давай, зови людей.

Богуч вышел, а вернулся всего через пару минут. С ним было девять человек, наиболее авторитетные партизаны и тройка старейшин. И потому, как быстро они появились, становилось понятно, что эти люди были неподалеку, и между ними все уже решено. Меня это устраивало, ибо не хотелось вести долгую агитацию в месте, которое может быстро превратиться в поле боя. Вот окажемся на моих землях, там все и обговорим. А пока, мои требования знали все, куда будет проводиться миграция выживших кеметцев и присоединившихся к ним людей тоже, так что, аллюр два креста. За полчаса я переговорил со всеми присутствующими, получил списки на четыре с половиной тысячи свободных людей, оформил документы, которые скрепил своей печатью, приказал людям собираться, и пока имелось время, прошелся по стоянке беженцев и устроил смотр воинам. С гражданским населением все понятно, женщины и дети, без стариков, которые не выдержали зимней бескормицы. А воины, бойцы каких поискать, диверсанты и следопыты, которые ассирам столько крови попили, что многих из них на вражеской стороне знали по именам и фамилиям. И тем, что увидел, я был доволен. Кеметцы оставались теми самыми свободолюбивыми людьми, с которыми я некогда бродил по Маирским горам, и пробивался к имперской армии. И лишь только рассвело, я отправился обратно в город.

У ворот меня ожидал первый плохой сюрприз. Выехать из города не проблема, а чтобы въехать в него обратно, требовался пропуск подписанный комендантом города полковником Тирро. И караулу, который состоял из городских стражников, было наплевать на то, что я имперский граф. Воины выполняли приказ, а он гласил, что всех людей без пропуска надо посылать далеко-далеко. Ситуация сложилась нехорошая, но к счастью, при мне имелась кругленькая сумма денег, которую я прихватил в это путешествие. И за несколько иллиров караульный офицер вызвал своего главного начальника, а тот, уже за двадцать монет, под свою ответственность, пропустил меня в город.

Коррупция и бюрократия, блин на, в очередной раз продемонстрировали свои гнилые клыки, и лишили меня не только некоторой суммы денег, но и малой толики доверия к людям вообще и офицерам армии великого герцога Кайяса в частности. Тут людей спасать надо, а они сидят на воротах, падлы толстомордые, и словно Соловей-разбойник со всех проезжающих деньгу сшибают. Впрочем, каков поп, таков и приход. Человек внизу пару десятков иллиров взял, а другой, повыше, пару тысяч потребует. И подъехав к мощному и похожему на крепость зданию городского суда, где, в связи с военным временем, обосновался комендант Цуркика и основные чиновники, я уже знал, как буду действовать. Уговорами, деньгами и угрозами. Получится, улажу дело самостоятельно, а нет, значит, придется переть напролом и использовать связи и верный клинок.

В здание меня пропустили сразу же, и аудиенция у местного царька была получена без всякого промедления. То ли титул сработал, то ли то обстоятельство, что я представился, как лейтенант Черной Свиты, не знаю. Но секретарь вежливо поклонился, и я оказался в богатом и просторном кабинете, где находился сам полковник Тирро, тощий и высокий мужчина с немного вытянутым вперед лицом и небольшими усиками под длинным носом, в строгом темно-коричневом мундире. И как только я остановился перед его рабочим столом, этот запоминающийся тип вышел мне навстречу и радостно защебетал:

— Рад! Очень рад! Это правильно, что вы посетили именно наш город. А то, знаете ли, господин лейтенант, положение у нас тяжелое и требуется поддержка.

— О чем вы? — не понял я. — Какая поддержка? Да, я лейтенант Черной Свиты, но нахожусь здесь по личным делам, как имперский граф.

— Значит, вы не от императора? — спросил меня Тирро.

— Нет, господин полковник, — ответил я.

— Жаль, очень жаль, — комендант и глава города в одном лице скис, скривился, вернулся на свое место, сел и поинтересовался: — И что же вас ко мне привело?

Кратко и по существу я изложил Тирро суть своего дела и положил на его стол бумагу, скрепленную моей печатью, согласно которой следовало, что от лица свободных людей Графства Кемет командиры партизанских отрядов и старейшины беглецов признают Уркварта Ройхо своим сюзереном и доверяют ему свои жизни и достояние. Полковник прочитал этот документ, поморщился, смешно встопорщил свои черные усики и спросил:

— Уважаемый граф, а зачем вам эти беженцы?

— На севере Эранги с населением плохо.

— И вам нужно мое разрешение на проход к порталу?

— Разумеется, — уверенно, словно вокруг все родное, я присел в кресло напротив Тирро.

Хозяин кабинета мое несколько нагловатое поведение заметил, но промолчал. И поглядев на бумагу перед собой, он медленно покачал головой:

— Я не могу принять этот документ. Он не заверен ни одним официальным имперским органом, и мне нужна консультация с профессиональными юристами. Это займет какое-то время.

— И когда можно будет снова вас навестить?

— Через три, может быть, четыре дня. Сами понимаете, необходимо выяснить, а все ли беженцы и воины имеют паспорта, и не являются ли они чьими-то беглыми крестьянами или рабами. Будем разбираться. И если все в порядке, то я выпишу вам пропуск.

— А если попробовать как-то убыстрить этот процесс?

— Ну, не знаю. Для этого потребуется провести ряд проверок, а это затраты.

— А если без проверок? Сколько вы хотите за подпись?

Тирро довольно усмехнулся и машинально потер свои тощие руки:

— Три тысячи золотом, граф, и это только из-за того, что я уважаю ваш титул и звание гвардейца Черной Свиты, про которую даже в провинции ходят самые восторженные слухи.

— Тысяча. Наличными. Прямо сейчас. В обмен на одну резолюцию и одну подпись. Вы мне, а я вам. Без свидетелей.

— Побойтесь богов, граф! — Тирро привстал. — Мы не на рынке! Вы хотите вывезти четыре с половиной тысячи людей, среди которых не менее батальона боеспособных мужиков. А великий герцог Туир Кайяс имеет на них некоторые виды.

— Да, какие к демонам виды, господин полковник!? — я тоже привстал, подался вперед и посмотрел Тирро прямо в глаза. — Не сегодня, так завтра, здесь начнется кровавое месилово, и всем этим людям придется либо быстро бежать на запад Мистира, где им не рады, либо погибнуть. Будьте вы человеком, и вам это зачтется! Тысяча! Прямо сейчас! Соглашайтесь! И разбегаемся! А не то…

— Вы мне угрожаете?

— Предупреждаю, господин полковник, что с гвардейцем из Черной Свиты, за спиной которого больше десяти поединков чести, которые закончились смертью моих противников, шутить не стоит. И поверьте, что от дуэли вас даже великий герцог Кайяс не прикроет. А все потому, что в данный момент он сильно зависит от поддержки Верховного Имперского Совета и не встанет поперек слова императора и Ферро Канима, являющегося родным отцом моего сюзерена Гая Куэхо-Кавейр. Так что, давайте, разойдемся миром. Я отдаю вам все, что при мне есть и мы расстаемся.