— Хотел бы я знать имя богатея, назначившего за меня награду, — пробурчал зверомастер.

Тон и выражение лица мага не предвещали заказавшему убийство шаману ничего хорошего. Я про себя посочувствовал глупому колдуну. Волшебник его вычислит, и кончина синекожему предстоит долгая и мучительная.

— Есть предположения, кто мог тебя заказать, Гвард?

Зверолов сжал кулаки.

— У меня много врагов, Сандэр, среди троллей и людей. Драконьей кровью владеет не каждый. Поищу того, у кого она есть, и найду заказчика. Главное, чтобы до того времени мой дух не отлетел в Серые Пределы. Уладим дела в крепости, доставлю тебя на озеро и займусь поисками. В любом случае, вас с сестрой мои трудности не касаются.

Угу, нам своих проблем предостаточно.

— Давай проверим твои навыки следопыта, — переменил тему маг. — Ты же получил их с умениями Ран-Джакала, не так ли? К полудню устроим привал, и ты покажешь, насколько лучше стал разбираться в следах.

Глава шестнадцатая. План

Продемонстрировать Гварду навыки следопыта на полуденном привале мне было не суждено. Разрушила наши планы просека, оставленная в чаще громадным зверем. В её конце мы наткнулись на трупы животных.

— Рекомендую не приближаться к ней, — вытянул руку, останавливая меня, зверомастер.

— Брось, Гвард, с такими ранами не живут, — возразил я, но на всякий случай подходить не стал.

— Ты плохо знаешь белых волков, тем паче, волчиц. Хитрые, жестокие бестии, и потрясающе живучие. Теперь ясно, почему исчезло зверьё из окрестностей озера.

Да в курсе, в курсе. Память у Ран-Джакала отличная, и я на свою не жалуюсь. Распростёртая перед нами в лесной чаще хищница признаков жизни не подавала, как и положено животному с олифантовым бивнем в левом боку. Слоняра под волчицей тоже живчиком не выглядел. Кровищи-то натекло с обоих, жуть просто. Не от ран, так от кровопотери они обязаны были погибнуть. Нормальные же звери, не одержимые неубиваемые терминаторы.

Чтобы убедиться в безопасности мёртвых зверушек, маг послал к ним Махайра, яростно хлеставшего себя по бёдрам хвостом и тем выражавшего острое нежелание подходить к трупам. Саблезубы ненавидят белых волков и враждуют с ними, никогда не пожирая. По какой причине брезгуют добрыми двумя центнерами диетического, легкоусваиваемого мяса, неизвестно. Встретив в лесу, обязательно пытаются убить. Волки бродят стаями, одиночки редкое исключение. Попробуй справиться с десятком санитаров леса размером с телёнка каждый. Имей хоть метровые клыки, медвежью силу и кошачью ловкость, победить стаю трудновато. В местности, где есть белые волки, саблезубов не увидишь, и там, где мегакошки водятся, не встретишь волков. Коты тоже объединяться умеют перед общей угрозой в группы по двое-трое. Лесных олифантов родственнички Рыжика, наоборот, любят. На завтрак, обед и ужин. Позволить себе деликатес могут лишь самые крутые саблезубы, видовая элита. Слабаки слона не завалят, да и шансы напороться на трёхметровые бивни велики. Волки загоняют олифанта до изнеможения, они повыносливее хоботного гиганта, и потом напрыгивают на него, валящегося с ног от усталости.

Гвард осторожно потрогал волчицу длинным прутом, выломанным из клёна. Реакции ноль, чего и следовало ожидать от погибшей. Труп окоченел, чего бояться? Маг запустил камнем, пересчитавшим выпирающие рёбра белой бестии. Зачем над мёртвой издеваться, а? Картина ясная, не шевельнётся зверушка, разве что в неё духа вселить.

— Почто над телом глумишься, — не выдержал я. — Мертвее не бывает.

— Бывает, Сандэр, бывает. Белые волки мастерски умеют притворяться, подстерегая жертву. Не раз случалось, охотник начинал снимать с дохлого волка шкуру, а зверь чудесным образом оживал и вцеплялся ему в глотку.

— Эта уж точно мёртвая, на бок её погляди. Думаешь, она притворится с олифантовым бивнем, пробившим её насквозь? Шутишь. К тому же, смысла ей подстерегать нас никакого. Под ней туша слоновья, еды на месяц. Мы, худые и стройные, ей даром не сдались.

— То-то и оно, — не отступал зверомастер. — Защищает добычу. Подойдём, разорвёт. Белые волки страшные звери. Ничего не боятся, бросаются в заведомо безумную атаку на сильнейшего, загрызенный олифант тому доказательство. Она его в одиночку одолела, иначе здесь была бы вся стая, и близко не подпустившая нас к добыче. Самое неприятное, белые волки иммунны к чарам звериной магии и магии разума.

То есть, маг её не ощущает, потому относится с опаской. Следовательно, приручить волков с помощью колдовства нельзя. Вождь Водяных Крыс информацией о невосприимчивости их к магическому внушению не располагал, я тем более. Век живи, век учись.

— У неё неподалёку щенки, поэтому она одна, — Гвард дотронулся палкой до пробитого бока.

О взаимоотношениях белых мне известно в общих чертах. Ран-Джакал с волками почти не сталкивался, они для тролльих лесов диковинка. Обитают севернее, у вечной мерзлоты, и синекожие с ними знакомы понаслышке от имперских торговцев и бывших наёмников, побывавших в тех неприветливых краях.

— На время родов и выкармливания волчат молоком самки покидают стаю, — продолжил просвещать волшебник. — Волчица изголодалась, раз отважилась кинуться на олифанта.

— Далековато она забрела от дома.

— И от стаи, — добавил маг. Убедившись в собственной безопасности, он подошёл к горке трупов вплотную и увлечённо исследовал тела. — В наших лесах белые волки не водятся. Как её сюда занесло, ума не приложу. Видишь раны на брюхе и морде олифанта? Откуда они, догадываешься?

— От шакальих зубов, — распознал я работу падальщиков. Раньше повреждений не видел, ракурс не тот. — Погрызли слоника, а к волчице не притронулись. С чего бы?

Звериные повадки лучше зверомастера и охотник экстра-класса не знает. Гвард путешествовал полжизни, судьба его забрасывала и на ледяные поля варварского севера, и в душные джунгли гоблинского юга. Всюду он пополнял запас знаний по своему профилю. К нему стоит прислушиваться, когда он о животных говорит.

— Мясо белого волка рискнёт отведать вконец обезумевший от голода зверь. Оно непригодно в пищу, ядовито, дурно пахнет и необычайно жёсткое, точно дерево. Неприятно жевать зловонную горькую древесину, не правда ли?

— Наверное, — у вождя пробел в образовании. О ядовитом мясе он не слышал и считал любую плоть съедобной, надо лишь уметь правильно разделывать добычу и готовить её.

— Шкура испорчена, — маг постучал палочкой о бивень, проткнувший волчицу. — Мех белых волков пользуется популярностью у дворян и дорого стоит. Так-так-так, Сандэр, найди-ка волчьи следы. В логове должны быть щенки.

Я обошёл трупы, вглядываясь в почву вокруг. Примятая трава под ступнями слонопотама чётко давала понять, откуда он притопал. Следов хищницы не разобрать. Низко расположенные веточки поломаны тушей хоботного, и вообще полнейший беспорядок. Слон дрался с противницей, ломая и втаптывая молодую поросль деревьев, кусты. Кое-где травяной ковёр содран, обнажив почву. Судя по ранам олифанта, волчица напала на него сзади и разорвала ноги, повредив сухожилия.

Далеко слоник не убежал. Припадая на кровоточащие задние ноги, обернулся, а она вскочила ему на спину и давай рвать загривок и шею. От кровопотери он бы умер в течение получаса, а то и меньше. Скоро к раненому стянутся падальщики и привлечённые ароматом крови хищники. Волчице необходимо закончить до прихода незваных гостей. Стае шакалов она не соперник, чересчур ослаблена и побита.

Слонопотам не сдавался. Предчувствуя смерть, он бушевал, бился о деревья в попытке пришибить врага, и ему это удалось. Повторная атака стала для его противницы роковой. Олифант поддел её бивнем.

— Не находишь следов? — зверомастер обследовал землю и деревья вокруг мёртвых тел. — То-то и оно. Белых волков на севере называют призрачной смертью. Выследить их крайне сложно. На снегу отпечатков лап не оставляют, точно эльфы, и охотникам всегда мешает начинающаяся метель. В обществе магов бытует мнение, и снежные тролли с ним согласны, что белые волки обладают магией природы и разума на простейшем уровне. Метели вызывают, следы сглаживают, глаза жертве и преследователям отводят. Удивительные создания. Существовал бы способ подчинять этих зверей, им бы цены не было. — Волшебник прошёлся по оставленной олифантом просеке в чаще. — Волчица не могла отойти далеко от логова, оно где-то поблизости. Махайр!