– Так! – кивнул Ушаков. – Дальше!

– Корветы «Дикий» и «Смелый» через полчаса после заката высаживают 2‑й батальон возле рыбацкого порта, – продолжил Эйвазов. – Морпехи входят в город с восточной стороны и следуют к невольничьему рынку и зинданам. Командир батальона – есаул Айсфогель. Докладывай, Виталий!

Виталий Айсфогель по примеру Шевчука в мельчайших деталях рассказал и показал на карте свой маршрут. Упомянул размещение и количество сил противника в своей зоне ответственности, сигналы связи с разведывательно‑диверсионными группами и предположительное количество рабов, которых он должен был прикрыть на все время проведения операции по захвату города.

– Хорошо! – одобрил докладчика Ушаков. – Дальше!

– Ну и, наконец, главные силы: фрегат «Рюрик», корветы «Безумный», «Бешеный», «Страшный», «Злой». 3‑й и 4‑й батальоны морской пехоты. Командиры батальонов – ротмистр Артюхин и хорунжий Исанбаев. Общее руководство – я, есаул Эйвазов. После начала штурма западной и восточной стен города идем прямиком в порт и высаживаемся на пирсах. Два десятка бойцов особой сотни за десять минут до нашего подхода берут штурмом башню Святого Антония. В ней находятся так называемые Морские ворота. Таким образом, сразу после высадки два батальона беспрепятственно входят в Кафу и приступают к зачистке города от янычар, городской стражи и арестам жителей по списку. Список прилагаю, адреса на карте указаны. Особая сотня остается в моем резерве на случай прорыва гарнизона из цитадели.

– Только я попрошу вас – без зверств! – строго сказал Ушаков.

– Да какие там зверства, о чем вы, Федор Федорович? Мы же русские люди – нам это несвойственно! – серьезно ответил Виталий Айсфогель.

– Если и подвесим кого за яйца на воротах, так только исключительно ростовщика или работорговца! – добавил Рустам Исанбаев.

Ушаков понимающе усмехнулся.

– Остается флот, – вступил контр‑адмирал Матвеев. Он показал на карте маршрут движения каждого корабля и повторил сигналы для взаимодействия. – Основная цель – без потерь высадить десант, вспомогательная – блокировать в бухте неприятельские корабли. Еще раз напоминаю всем – при попытках прорыва стрелять только по палубе. Там солдаты, моряки, офицеры. В общем, враги. Наши соотечественники, как правило, в трюме или на гребных скамьях.

– Отлично, Роберт Игоревич! – уже вполне спокойным тоном сказал Ушаков. – Итак, господа, подведем итог: диспозицию все усвоили хорошо. Надеюсь, что в предстоящем сражении обойдется без лишних потерь и досадных ошибок! Ночь предстоит темная – луна в полночь уйдет за горизонт. Но это будет играть нам на руку – у всех наших бойцов есть приборы ночного видения, а у противника, естественно, нет. Удачи нам всем!

Офицеры дружно отдали честь и отправились к своим подразделениям.

Солнце нырнуло в маслянисто поблескивающие морские волны, заря постепенно угасала, темнота сгущалась. Море практически успокоилось, исчезла даже бывшая с полудня легкая зыбь. Первый и второй отряды уже отправились к местам высадки десанта, и главные силы тоже сдвинулись с места и подошли к порту настолько близко, что в ПНВ стали видны светящиеся окна домика портовой стражи.

Корветы первого отряда не смогли подойти к берегу, но это предусмотрели заранее – морпехи высаживались на надувных лодках. Практически бесшумно жужжали подвесные электромоторы, резво вынося легкие суденышки к полосе прибоя. И вот уже под днищем шуршит галька. Ветер несет из прибрежных зарослей запахи цветов. Солдаты ловко выскакивают на берег, мгновенно отбегая с кромки воды вперед. Падают на одно колено, прислушиваются. Вокруг все спокойно.

Через минуту в рации командира звучит условный сигнал, и вслед за ним знакомый голос старшего разведывательно‑диверсионной группы называет ориентиры для встречи. Десантников уже ждут проводники, которые высадились здесь пять дней назад и изучили каждую тропку и каждый камень на маршруте движения батальона.

Отряд Айсфогеля высаживается с бомльшим комфортом – глубина позволяет корветам подойти к берегу вплотную. Здесь пляж с мягким песком, и корабли почти выскакивают на берег, не боясь распороть о камни днище. Тут тоже ждут разведчики‑проводники. 2‑й батальон, не замочив сапог, покидает зону высадки уже через десять минут, следуя вдоль берега. Бойцы, построившись во взводные колонны, бесшумно минуют рыбачий поселок и сразу за ним поднимаются вверх, к вершине пологой горы. Здесь когда‑то буйно рос лес, но теперь от великолепных сосен остались одни пеньки. Все пустили на дрова.

У ворот башни Святого Антония раскручивает свои жуткие шестеренки и маховики настоящая «машина смерти» – офицерский взвод особой сотни идет на штурм. Здесь только ветераны из «Бета‑мира», элита тамошних вооруженных сил, отпускники‑экстремалы, даже на отдыхе занимающиеся любимым делом. Тихо шуршат перекинутые через зубчатую стену веревки, по которым карабкаются в город бойцы. И вот уже часовые, приглушенно хрипя перерезанными глотками, валятся один за другим с парапета вниз. Только мокрые шлепки отмечают места их падения на камни. Бодрствующая смена даже не успела схватиться за оружие, когда в караулку ворвались страшные пятнистые демоны. Тихий стрекот автоматов. Десяток здоровенных янычар, разбрызгивая кровь, оседают на пол. Отдыхающая смена так и не откроет глаза – «демоны» дарят им легкую смерть во сне.

На мостике «Рюрика» получен долгожданный сигнал по радио. Флот приходит в движение. Плавно набирая ход, корветы вырываются вперед – к заранее распределенным местам у пирсов. Уже нет смысла скрываться – грохот сотен солдатских каблуков по доскам настилов то и дело заглушается выстрелами. Морпехи стреляют по разбуженным шумом и высыпавшим на палубы матросам стоящих в порту торговых судов и боевых галер.

В Морские ворота Кафы течет черная река десантных батальонов. Пройдя под аркой, каждое отделение сворачивает на свой собственный маршрут и исчезает в хитросплетениях кривых улочек. Город еще спит – выстрелы в порту не могут напугать привыкших к разгулу матросни и портовой швали горожан. Однако вскоре торгующих рабами купцов и ссужающих их деньгами под новый «товар» ростовщиков ждет жесткая побудка.

Выстрелы сливаются в сплошную трескотню – к расстрелу судов в порту подключаются пулеметы. Со стены старой генуэзской крепости трижды стреляют пушки – сигнал общей тревоги. Гарнизон поднимается в ружье. Пока главные силы строятся в просторном дворе, из ворот цитадели выдвигается небольшой, всего в три сотни бойцов, отряд янычар, посланных разузнать обстановку. Не успевают они выйти из башни и втянуться на ведущую к порту улицу, как на их ряды обрушивается настоящий огненный шквал – бьют десятки ручных пулеметов и сотни автоматов. В считаные секунды от передового отряда остается всего несколько человек. Обезумев от страха, они едва успевают добежать до спасительных ворот.

Тут приходит в действие подготовленный взводом Бэдмена сюрприз – по радиокоманде срабатывают четыре мощных фугаса. Все воротные башни цитадели взлетают на воздух, хороня под обломками сотни янычар. Теперь гарнизон надежно заблокирован внутри крепости – Бэдмен грамотно разыграл фору в три часа.

Сражение, словно бешеный пес, срывается с цепи. По всему городу вспыхивают перестрелки. Горожане наконец окончательно просыпаются. Но что творится вокруг? Кто напал? Казаки? Кажется, что враг везде – едва полуодетые жители, схватив в руки сабли и кинжалы, выскакивают на улицы, то немедленно оказываются под огнем. Боеприпасов морпехи не жалеют (у каждого носимый боекомплект пятьсот патронов) – бьют очередями по всем, кто не имеет четко видимых в ПНВ специальных тепловых меток.

В довершение звукового оформления штурма начинают громыхать пушки со стен цитадели. Канонада постепенно усиливается, с мостика фрегата Ушакову кажется – Кафа превратилась в гигантский разгорающийся костер. Но это еще цветочки.

А вот и ягодки – над городом пролетает десяток «Аистов». Ими управляют опытнейшие боевые летчики. Даже без специальных прицелов, с гражданских турболетов они не промахиваются. На цитадель падают морально устаревшие, но не ставшие от этого менее смертоносными, бомбы объемно‑детонирующего действия. Взрыв такой силы, что стены и башни крепости обрушиваются практически на всем протяжении. Над домами прокатывается страшный грохот, заставляя жителей втягивать головы в плечи. Потом в течение получаса на плоские крыши, кружась, как осенние листья, летят какие‑то обгорелые тряпки – все, что осталось от гарнизона. Теперь Кафа напоминает огнедышащее жерло вулкана.