– Я умирал именно такой смертью, как ты сейчас сказала. Поверь мне. Один раз разложить старые карты по сравнению с этим, как бесконечность в сравнении с самой малой каплей призрачной росы.

– Я не стану! – предвечная светлая замотала головой.

– У тебя нет выбора, любимая, – спокойно ответил Вильгельм, глядя на огонь.

– Его теперь уже нет ни у кого вообще! Пришло время сделать то, что всем нам всегда было суждено сделать.

– И не тебе, не нам уже давно нельзя противиться своей судьбе, – он говорил это спокойно. Не упрашивая и не предлагая, просто утверждая казалось бы самые обыденные и не сложные вещи. Но слова его вдруг напомнили девушке камень, привязанный к шее, камень прикованный цепью к ноге, столь тяжелый и держащий столь крепко, что ничего, кроме, как утонуть в мутной и холодной воде, ей уже не оставалось.

– От чего бы тогда… – тут она с трудом сглотнула, будто оцарапав себе в миг пересохшее горло. – От чего бы тогда это не сделать кому-то из вас двоих?

– Мы пытались. Мы пытались бесконечное количество раз. И каждый раз лично мне не хватало всегда одной единственный карты, чтоб закончить полноценную сдачу судьбы.

– Какой именно? – Лилее показалось, что у нее начинает кружиться голова.

– Именно это нам и необходимо узнать с помощью тебя, потому что очень много лет назад мы перестали раскладывать карты Саран, поняв, что нам никогда не удастся завершить начатое.

– Мы задали вопрос, попросив о помощи. И тогда, вышла всего одна, единственная карта.

– Какая Фледер?

– Я достал карту Предсказателя. Карту, на которой изображена девушка с повязкой на глазах, с улыбкой бредущая в одиночку по мосту через реку. Девушка, сила которой столь велика, что она сможет сделать то, что не дано было сделать нам двоим.

– Нам, могущественнейшим темным или уже лишенным какого-либо цвета и принадлежности к убеждениям и вере, как может быть дозволено лишь самым старейшим из живущих на этой земле.

– Этой картой была я?

– Да, – Фледер снова кивнул.

– И с тех пор, нам ничего не оставалось, кроме как ждать и разыскивать тебя по всему свету. Я погрузился в темные грезы, с целью найти там тебя, или хотя бы след, который показал бы нам, где именно может быть слепой предсказатель, в каком именно из возможных времен. По счастливой случайности Вильгельм меня опередил. Как впрочем и всегда. Более сильный опережает того, кто слабее него. Кто бы мог подумать, что ты окажешься столь близко от нас. Карты Саран никогда не лгут. Бывает люди, по своей глупости не в состоянии прочесть то, что они открывают им. Но мы с братом, по счастью, для всего сущего все же смогли это сделать. И вот ты здесь, в нашем доме. Среди нас, темных героев бесконечно далекого мира, уже столь мертвого, что даже в древние сказки вроде "Чумной вороны" верится с большей охотой. Ты, словно последний слог в не допетой песне, так и не произнесенный куплет не законченного стиха, который наконец дождался своего судьбоносного часа.

– Ты спрашивала меня, какая именно роль в будущей судьбе мира уготована тебе? – Вильгельм вдруг снова заговорил. И теперь голос его с трудом можно было узнать. – Полагаю, теперь ответ стал тебе известен. И решать придется только тебе. Одно мне известно совершенно точно. Никто на свете, ни светлый, ни темный, ни добрый, ни злой, ни сильный и ни слабый не может противиться уготованной ему судьбе. Он может плохо знать ее или даже не подозревать о ней вовсе. Но противиться ей не в состоянии никто.

– Помоги нам разгадать загадку, разгадать которую попросту нельзя. Помоги нам найти коварного и непобедимого демона, затерявшегося среди людей. Этого практически нельзя было сделать до сегодняшней ночи. И мы вместе постараемся исправить то, чего не должно было случиться, когда Хорват появился тут среди живых. Исправить то, что было совершено демонами с нашего попустительства, потому что тогда у нас еще не было сил предотвращать что-либо, кроме собственной глупости.

– Дайте, – тут ее голос совсем сорвался и горло вдруг снова пронзила сухая боль, как от укола множества длинных горячих иголок. – Дайте, прошу вас, немного вина.

Она не успела еще и закончить начатую фразу, как в нагретом огнем воздухе зала вдруг что-то снова хлопнуло и Фледер склонился над ней, осторожно поставив на стол угловатый серебряный стакан для вина, затем, аппетитно клокоча, осторожно налил в него темной, будто ежевичное варенье, жидкости из большой пыльной бутылки.

– Прошу пей! Это вино называется "Кровь вампира". Мой личный неприкасаемый запас. Я знал, оно пригодиться сегодня, – древний снова не смог скрыть самодовольной улыбки.

– Оно по настоящему придает людям сил.

Девушка осторожно нашла рукой литой узорчатый кубок и поднесла его к губам. Затем осушила его резко и со злом, как выпивоха проматывающий вечером дневной заработок, полученный на невыносимо тяжелой уборке полей и вырубке леса. В голове, словно брошенное тяжелое копье, пролетела мысль, к которой последнее время она приучила себя не прислушиваться: "Эти темные колдуны, жестоко играют с тобой, как злые мальчишки с покалеченным кузнечиком".

Но сомневаться было поздно уже очень давно. В голове от вина появилась вдруг невероятная легкость, она ожидала, что дальше у нее медленно начнет тяжелеть тело и заплетаться язык, но этого на сей раз почему-то не случилось. Она будто выпила вдруг чистой энергии и это подействовало на нее подобно легкому вечернему сну под теплым шерстяным одеялом в дождливом весеннем саду. К ней вдруг пришло чувство блаженного отдыха после целого дня изнурительного и тяжелого пути домой.

– Еще немного! Прошу…

Фледер спокойно и с готовностью налил ей еще прелестного ароматного напитка, будто невозмутимый виночерпий, подающий вино своей благородной госпоже. Она подняла тяжелый светлый бокал в руке.

– Не уйти… От судьбы…

Выпив вторую порцию, она кашлянула и склонила голову, уткнувшись губами в белый и мягкий рукав своих одежд.

Вампир поставил бутылку рядом с ней и обычным образом направился обратно к своему месту, огибая стол и продолжая при этом ощутимо хромать. Он морщился и сильно кривил тонкие губы, стараясь опираться на черные резные стулья по обе стороны, выстроенные вдоль столешницы будто низкий дощатый забор.

– Предлагаю, с твоего позволения, не затягивать. Тебе всего-то нужно будет достать несколько карт и разложить их перед собой на столе рисунком вверх. Все остальное по сути уже ни от кого из нас не зависит.

– Похоже отступать уже поздно. На все воля Бога. Доставай свои карты, древнейший.

Карты Саран были большими с ярко красной рубашкой, украшенной сложным черным узором, весьма под стать теперешним одеяниям Фледера. Старейшина просто достал колоду из тряпичного свертка и положил ее на стол перед Лилеей.

– Итак. Все карты Саран разные. И никто до конца не знает, сколько же их на самом деле всего. Такова легенда. И таково одно из магических свойств колоды. Каждый рисунок перечеркнут крест на крест или вдоль него, зеленой или красной полосой. Есть еще черная карта, но ее вообще не увидеть обычным взором и она выпадает крайне редко, я бы сказал, так редко, что этого не случается почти никогда и не с кем. Карты древние и раньше использовались только сильными магами. Для того, чтобы все получилось, необходимо достать ровно десять карт. Одну за другой. Причем карты с красной полосой могут идти только поочередно с зелеными. Черная может идти куда и когда угодно. Если порядок чередования красного и зеленого нарушается, считается что расклад судьбы не удался. Нам с Вильгельмом всегда удавалось достать всего не более девять карт в правильной очередности. Значение карт менялось в зависимости от времени гадания, но пока из колоды не вышли все десять, значением всех оставшихся легко можно пренебречь. Лилея, вынимай по одной откуда хочешь и в каком угодно порядке. Я буду говорить, что именно тебе досталось.

Лилея шумно вздохнула и протянула руку, безошибочно нащупав колоду из темного и твердого, словно сухой пергамент, картона. Она взяла саму верхнюю карту и перевернула рисунком вверх, аккуратно положив перед собой.