- Хорошо, ну а если...

-... Извини меня, Агеич, - перебил старика Топорков, отставляя в третий раз пустую чашку, - не очень охото говорить и спорить здесь о кандидатах в президенты! Неужели нам больше не о чем нельзя поболтать еще?!

- Можно! О самостреле, например, - Агеич нехорошо прищурился, сверля глазами-буравчиками парня насквозь, - пострелял?

- Конечно! Очень хороший арбалетик! Мне понравился его бой, дальность, легкость. Удобен. Стрелу только потерял!

- Да неужели?! - покачал головой Агеич.

- Да вот! Упала в озеро. Извини!

- Да что ты, Никит, не переживай! Я тебе новую сделаю. Лучше прежней летать будет! Надо?

- Хитрый ты, Агеич! - улыбнулся парень, откусывая конфету. - А еще умный!

- Ты мне льстишь!

- Нисколько. Что есть, то есть! Тебе б разведчиком... ах, да-а, я забыл, что ты там и служил!

Напряженную ситуацию перед видимым продолжением темы прервал спасительный звонок в дверь.

- Это еще кто?

- Лидочка! Медсестра ко мне приходит. Она на 'скорой' работает и взялась за меня. Ухаживает теперь. Иди открой ей.

- Ничего себе! - воскликнул Никита, поднимаясь с кресла и неторопливо направляясь к выходу.

- Кстати, симпатичная особа! Девчушка - что надо!

- Да-а-а!

Никита уже мысленно был с Лидочкой, делал ее в разных нестандартных, оригинальных, изощренных позах, с цветами навещал в 'дежурной' медсанчасти и смешил, веселил эту молоденькую 'докторшу'. Но как сказал ёжик, слезая с кактуса в известный притче: 'Жизнь полна разочарований!', так и получилось.

На пороге стояла далеко не привлекательная, больше того - страшноватая девица плотного телосложения, с пухлыми, покрытыми оспинами щеками, сутулая и с ногами 'кавалеристки'. Короче, все, что душе не угодно!

Никита заметно сморщился, буркнул что-то вроде: 'Проходите!' и заглянул в комнату Агеича. Тот трясся в беззвучном приступе хохота, закрыв глаза ладонями и вытирая слезы. Смеялся долго и от души, пока не приступила к своим обязанностям 'симпатичная особа'...

... День выборов в президенты показался молодым Топорковым длинным, но торжественно веселым, легким и запомнился им некоторыми интересными моментами.

С утра хорошенько выспались, хоть Никита и шутил, что пойдет только в четыре часа спозаранок занимать очередь к урне. Шестнадцатое число июня было объявлено днем отдыха и бесплатного проезда в городском транспорте, поэтому супруги выспались и сделав по настоянию главы семьи зарядку вдвоем, позавтракали в приятной обстановке праздничного настроения. Теща с тестем ушли голосовать, и только после этого Никита накинулся на любимую женщину. Прямо на кухне, используя табуретку, стол и крепкие руки.

Дальше, взявшись как влюбленные отроки за руки, они потопали на улицу, продолжая подтрунивать друг над другом. Тане нужно было идти на избирательный участок по своему месту жительства, а Никите - на его, находящийся в ДТ 'Юный техник', в районе места жительства родителей.

Поэтапно, преспокойно, навеселе они добрались до конечного пункта выборной компании.

В отличие от жены, Топорков Никита проголосовал за того, за кого хотел. Пусть будет этот! Так он и сказал, опуская свой 'голос' в красную щель контейнера.

А жена, как окажется впоследствии, выбирала человека, вставшего после 16 июня 1996 года у руля всей Службы Безопасности России, носящего фамилию благородной птицы. Тогда Никита еще не знал, как тесно впоследствии он будет связан с ним.

Днем молодые пошли в городской парк, смотрели концерт и выступление эстрадного певца, известного под исковеркавшей его имя кличкой 'Жома Руков'. Этого москвича, от которого когда-то тащились все девчонки, Никита и Татьяна терпеть не могли, а посмотреть на него пришлось - все-равно бесплатно по знакомству их пропустила охрана стадиона, где когда-то томился сам Топорков.

Посмеялись, поморщились. На выходе купили эскимо, затем в ход пошли 'Баунти', орехи арахис, семечки. Прибыли к друзьям. А там ка-а-к оторвались, опустошив несколько бутылок с импортными красочными наклейками-этикетками.

Затем на улице, провожая знакомых, напоролись на компанию подвыпивших студентов. Не обошлось!

Бились, будто за продление жизни. Никита, Вадим и Эдик мутузили пятикурсников ШГУ, а девочки визжали, когда кому-нибудь из их парней доставалось. А такое тоже было!

И всё-равно, загасив шестерых земляков и оставив их корчиться на асфальте, возле магазина с идиотским названием 'Лимфа', друзья свалили, сделали ноги, успев до приезда наряда ППС.

Дома зализывали раны. В буквальном смысле слова.

- Ты знаешь, милая моя девочка, что слюна кошечек очень хорошо лечит раны?! - пробурчал опухшими губами так и не отрезвевший Никита, обняв жену за талию.

- Правда что-ли?! - таким же тоном вторила ему та.

Поцеловались, насколько позволяли подбитые части тела и туман в голове, а затем Таня начала касаться язычком ссадин и шишек на единственном, дорогом мужчине. Целовала, лизала их влажным, горячим, красным лепестком, шептала ласковые слова и гладила маленькими ладошками кожу Никиты.

Но все это завершилось крепким тяжелым сном. И в таком исходе согласились оба, развалившись на диване, как дрова на дворе.

Часом позже завершились выборы в этой стране.

До следующего тура голосования! Но об этом пока еще никто не знал. Страна спала в ожидании вестей, чуда, чего-то прекрасного или даже пускай обыденного.

И они спали. Чтобы завтра снова встать и существовать.

Семнадцатого, после обеда, немного припудрив Таниной косметикой себе личико после вчерашних развлечений, Никита отправился на хату разоблаченных эфэсбэшников.

Одев легкий батник, новые белоснежные штаны, широкие и спортивные, как у сургутских 'бойцов-молодогвардейцев', смоляные туфли и взяв пакет для продуктов, парень мерил кварталы родного города. На рынке возле гастронома купил апельсины, помидоры, двухлитровую 'Пепси' и ворох зеленого лука, под которым теперь удачно и незаметно примостился ТТ. От лишних любопытных глаз.

Если б не вчерашняя драка, Никита сегодня мог бы заняться трудоустройством, но планы чуть изменились.

Он с улыбкой вспомнил эпизод вечерней разборки, и от припухлого рта и деформированной брови лицо его приобрело статус разбойника. И, вообще, зачем он сегодня только поперся на улицу пугать прохожих и вызвать подозрения у встречных ментов. Хотя бы пистолет не надо было брать с собой!

И все бы ничего, но надо в такую минуту встретиться нос к носу с контролером автобуса, следовавшего до Воровского. О, этих уродов Топорков просто не переваривал! Дотошные, вездесущие в самые неподходящие моменты, упрямые, наглые, грубые. Да что там говорить - все знакомы с этой системой!

- Ваш билетик, молодой человек!

Никита откровенно посмотрел подбитым глазом на очкастую, усыпанную родинками и веснушками, пожилую контролершу.

- Какие еще билетики?

- Ты что, совсем идиот? О, разукрасили! Наверное, алкаш какой-нибудь?! - скривилась женщина, перекидывая сумочку через предплечье и выпячивая здоровенный бюст с карточкой городской службы автоконтроля.

- Женщина, если у вас только еще осталось от нее что-то, поймите меня правильно!.. - Никита окинул взглядом зевак и прочих любопытных. - Я сын лейтенанта Шмидта - известного героя-моряка!

Рядом прыснула в ладонь симпатичная девочка, спрятала улыбку женщина средних лет, заржал в середине автобуса загорелый, небритый рабочий, а контролерша еще больше нахмурила брови и гаркнула голосом прапорщика:

- Твой билет, быстро!

- Я боксёр, тетенька, - продолжал выкаблучиваться Никита, переминаясь с ноги на ногу и посматривая на круглолицего плотного мужичка с враждебной гримасой.

- Я сказала... давай билетик или штраф семь шестьсот! - не унималась, а скорее наоборот воспламенялась страж безбилетного проезда.

И тут вклинился этот мужичок в белой тенниске и синих брюках, грозно надвинувшись на парня. Контролерша чуть утихла, давая слово своему защитнику, но злые морщины со лба не пропали. Мужик нагло бросил Топоркову: