А сейчас сиди тут, лоходранься, как последний чёрт. Стрёмно.

Дружки пригнали на двух тачках через полчаса. Со стволами, в полной амуниции и боеготовности. И Халве пушку привезли. 'Макаров'. Старого образца.

Халва сообщил им, что парень вооружен. Опасен. Хитёр. Горяч. На таком-то этаже, в такой-то квартире. Один. Возможно и нет. В подъезд входили две тёлки и мужик пожилой. Выходили другие три бабы и два парня. Короче, он на месте. Мочить нельзя, даже тех, кто будет с ним. Категорически. Так нужно.

Боевики Кляузы и сами знали, с кем имеют дело. Сам Кляуза, держатель турфирм города, не слышал ничего о Топоркове, хотя о Ликвидаторе-Невидимке было кое-что известно через 'глухой телефон' бывших, уже покойных 'десятников'.

Пятеро здоровенных парней, одетых налегке, очутились перед нужной дверью. Еще водила остался в одной из двух заведённых машин.

Изготовились, сняли оружие с предохранителей и замерли перед решительным броском.

Халва застыл до сигнала всеобщей атаки с 'Макаровым' в кулаке, с пролёта лестницы наблюдая за Рвачом, который направил на замочную скважину ствол 'ГПМ-25С'.

Все по знаку Рвача сжались и прикрылись руками...

...Черёмуха только что известила Никиту о точном отбытии Мисина из Шумени, о взрывных устройствах в количестве пяти штук, добытых Филином для Истребителя, о подозрительном парне лет двадцати семи напротив подъезда.

Какое чудо, что Сазонова именно сейчас навестила Никиту!

Как она ему этим помогла!

Перед актом любви и последующим обедом Топорков захотел в туалет. После подозрений Ирины насчет незнакомца на улице Топорков сунул в карман штанов 'Р-92С'.

В туалет и в ванную парень еще никогда не ходил с оружием!

Черёмуха идолом стояла у окна в одних колготках и лифчике. Она размышляла над тем, стоит ли Никите ехать на разборки в этот 'Континент Маркет' или нет. И как скоро ИМ отсюда уходить, из этого города. Всё ли готово, собрано. Всё ли продумано.

Из состояния невесомости ее вывел оглушительный грохот. Точнее вообще чуть не отправил в коматоз!

Взрыв от подствольной гранаты и обломки двери заняли у бандитов 11 секунд, чтоб полностью ворваться в квартиру и занять исходные (надо отметить, выгодные) позиции.

Сазоновой Ирине, несмотря на ее неприличный в данный момент вид, понадобилось восемь секунд на боевую изготовку. И то, неожиданный взрыв заставил ее чуть пригнуться, ошалеть, а прийти в себя - потеря одной-двух секунд.

Только для профессионалов!

Никита в туалете так чуть и не умер на очке. Соскочив с унитаза и вздёрнув штаны, он быстро, почти как Ирина, сообразил о дальнейших действиях.

Голые ступни ловко упёрлись в кафель стен, а руки подтянули полуголое тело к потолку за полки и выступ дверной рамы.

Именно на неё, последнюю, он и взгромоздил себя.

Ловкость тела, хотя бы редкие тренировки и неожиданный страх, охвативший разум - вот основные критерии этой безупречной, хитрой выдумки-приёма.

Неудобно. Долго так не просидишь. Вообще недолго.

Но в данной ситуации оказалось очень эффективно!

Люди Кляузы и дружки Халвы влетели в квартиру сворой гончих, передовым отрядом Первой Конной, БэТээРом в ворота Останкино.

Огонь не открыли. Не было опасности и видимых причин.

Полуголая баба на диване в пахабной позе. Свет в туалете. Пустые комнаты. Ноль подозрений и ожидания 'гостей'.

- Лежать, сука! - заорал один из верзил на Черёмуху, раскинувшуюся на диване и шевельнувшуюся навстречу ворвавшимся.

- Робокоп, где он? - крикнул другой, но увидел знак дружка.

Губы в вырезе чёрной маски зло сжались, а глаза немигающие, серые, строгие посмотрели в направлении жеста.

- Рвач, давай! - сказал уже в более спокойном тоне тот, которого назвали Робокопом.

Ребята явно расслабились и оставили Ирину почти вне поля зрения. Только Халва стоял рядом и ждал развязки.

И она наступила. В чью пользу?..

Один из амбалов в маске и летнем камуфляже бойцов спецподразделений распахнул дверь туалета, а Робокоп и Рвач напряглись и вздрогнули, дёрнув пистолетами.

Внутри горел свет, но было пусто.

В первую секунду силовики обмякли, но тут же трепыхнулись. Где-то рядом смерть!

- Где, сука? Говори, шалава! - заорал Халва, не обращая внимания на недоуменные и тревожные взгляды товарищей, елозивших на месте.

- Там, у соседки, - испуганно и также наигранно тихо приговорила Черёмуха, показывая в сторону входной двери.

- Ой, мля-я! - вскрикнул Халва и схватился за голову рукой, в которой был зажат 'Макаров'.

- Быстро, братва! - завопил Робокоп и двое стоявших в коридоре рванули на лестничную площадку.

- Я с ними, Роб, - сказал через пару секунд Рвач и отправился вслед ушедшим.

Но перегнувшийся, свесившийся с потолка открытого туалета Топорков выстрелил Рвачу в голову.

Тот повалился на стену коридора и замер. Но не дожидаясь этого раздались выстрелы еще.

Громыхнули ПММ Черёмухи и всё тот же револьвер Никиты. Халву и Робокопа отнесло друг на друга убойной силой, ударило и повалило на пол комнаты.

- Никит, там, - показала Ирина на входную дверь, точнее на то, что от неё осталось после разрыва подствольной гранаты самодельного устройства.

Парень стрелой устремился в прихожую, прыгая от угла в угол.

Головорезы растерялись от неожиданности и пальбы, запсиховали, столкнулись телами, их суперстратегия расстроилась.

Линять или идти на помощь братве?

Если дёрнут отсюда - потом предстанут перед судом Кляузы и высшей иерархии города. На сходке. На толковище.

А так - всё-равно смерть!

Выбор невелик, но пришлось пойти на более удручающий.

Ребята только рассосались по лестнице и площадке, не успев занять исходные боевые позиции, как из чрева изуродованной квартиры грянули два выстрела.

Здоровяк в масхалате дёрнулся и, раскинув руки, отправился в недолгий полёт с жестким приземлением на нижней площадке подъезда.

Никита схоронился. Пули последнего из живых рвали обои и потолок коридора с яростью и отчаяньем смертника.

Черёмуха в завесе лёгкого дымка, наполнившего квартиру, сделала жест парню.

Он забренчал зеркалом, выдавая себя.

Верзила в спортивной куртке резко и угловато ворвался в прихожую, отчасти напоминая 'качание маятника'. Мягко, тренированно, упал на пол, стреляя в сумерки коридора во всё подозрительное.

Рядом с Топорковым в тумбу с треском вошла пуля.

Но Сазонова из кухни, с колена поразила бандита в правый бок. Тот так и остался лежать в обломках двери и штукатурки.

Дальше все действия женщины и парня носили характер стремительной, поспешной, но хорошо продуманной на ходу сборки.

Уходили драгоценные секунды, пошли минуты.

Никита позволил себе вытереть зад, что сделал с большой радостью.

Собирались суперторопливо. В две спортивные сумки не складывали, скорей, побросали оружие, боекомплекты, документы, аппаратуру и всякие там шпионские побрякушки. Побрякушки эти оценивались в десятки тысяч долларов!

Наспех оделись, напялили парики, чуть сменили имидж и черты лица - на ходу, впопыхах, на скорую руку.

Черёмуха заложила фугасные заряды и пару самоликвидаторов. Трупы плавали в лужах крови. Где-то за стеной вызывали милицию, надрывно крича в телефон.

- Взять пушки? - задыхаясь от суеты, спросил Никита.

- Нет. Уходим через балкон, не бойся...вот веревка. Квартиру палим. Одежду, утварь - всё бросай. Оделся? - выпалила Ирина, заправляя пистолет за пояс брюк.

- Готов! Вяжем?

- Берись. Идешь первым, я прикрываю!

Оба схватили капроновую веревку. Парень обмотал ее вокруг талии и исчез на балконе. В это время Сазонова закрепляла конец веревки за батарею отопления - ловко, 'восьмёрками', спешно.

Пост ППС номер 117 первым получил сигнал о стрельбе в доме, так как ближе всех находился к месту ЧП.

Трое патрульных постовых во главе с сержантом Шириным, вооруженных АКМС и ИЖ-71, кинулись по вызову.