– Похоже, партия разваливается? – лукаво спросила у архонта императрица Орлея.

– Вы, я надеюсь, не поддадитесь на все эти провокации?

– Что вы, любезный милорд, конечно нет. Я изначально предполагала, что вы нам лжёте. Мои интересы в Ферелдене вполне прозрачны, и, я думаю, вы в курсе того, чего я хочу.

– Все земли королевства к западу от озера, включая Редклифф?

– Именно так. А уж какие причины побудили лично вас собирать эту армию, мне не важно. У каждого из нас есть свои тайны. Мне не нужно знать столь щекотливые подробности. Вопрос только в том, кто ещё готов без великой цели честно и без иллюзий подойти к этому делу. – Императрица оглядела озорным взглядом всех присутствующих. – Командор очень силён как маг. Это мы, я надеюсь, усвоили из донесения сэра Альберта. Лично я не считаю, что этот наивный и прямой, как деревянное полено, солдафон нам врёт. Он просто не обладает столь изысканными навыками, поэтому ему вполне можно верить. Кроме того, в распоряжении командора пять сотен прекрасно снаряжённых бойцов, прошедших через горнило немалых сражений с мором. Это суровые и крепкие люди. Не думаю, что их нужно списывать со счетов. Плюс крепость. Даже две. Но Лотеринг вряд ли стоит рассматривать серьёзно как опорный пункт командора. Грифингар же, по донесениям лазутчиков, неприступен.

– Антива хочет получить острова. Если архонт и императрица согласны, то мы участвуем.

– Андерфелс?

– Нет. Мы не участвуем. Антива ведь предоставит нам корабли? – Представитель Андерфелса посмотрел на хитроватого пирата таким взглядом, что тот невольно вздрогнул.

Эти ребята были, конечно, не такие опытные воины, как бойцы ушедшего ордена, но стоили много, и сталкиваться с ними Антиве не хотелось совершенно.

– Да. Конечно. Мы предоставим вам корабли. Это будет справедливо.

– Почему же вы не сказали это же сэру Генриху?

– Мы надеялись на торг, но… – Он развёл руками. – Передайте ему, что Антива приносит свои извинения и готова переправить достойнейших мужей Андерфелса домой. Причём совершенно бесплатно.

– Хорошо. – Глава делегации поклонился и вышел.

Императрица молча проводила его взглядом, а потом повернулась к дикарю в весьма колоритных дорогих одеждах и спросила:

– А как поступит Тирашан?

– Так же как прочие дальние пределы, – сказал седой, но ещё довольно крепкий, жилистый мужчина, а ему закивали остальные стоящие рядом дикари, как их называл архонт. – Мы уходим домой. Тем более что кроме небольшой делегации никто из наших воинов так и не прибыл в Ферелден.

– Неварра?

– Мы едем домой. Если вам понадобятся порты для снабжения своей армии, то мы к вашим услугам…

В общем, кроме империи, Антивы и Орлея никто не пожелал сражаться с непредсказуемым исходом. Оставались, правда, дети Кун, но их было слишком мало на общем фоне. Так что складывающееся положение очень сильно ослабляло армию, сокращая её едва ли не вдвое.

Особенно болезненно ударил по союзу фактический выход церкви Света. Конечно, Элисандра была готова поддержать архонта, но риск вмешательства Искателей сильно её напугал. А лидеры храмовников так и вообще послали даму в далёкие края, назвав её весьма непристойными словами. Мало того, вновь был поднят вопрос о том, как погибли предыдущие мать-хранительница и гроссмейстер. Уж больно странно всё там произошло. Настолько, что сэр Креон прямо обвинил преподобную Элисандру в их убийстве. В общем, коалиция распалась раньше, чем вступила в бой. Хотя сильно лучше от этого Далену Амеллу не стало: двадцать тысяч воинов с не менее чем тысячей магов – не такая и мелочь. Особенно памятуя о той огромной массе артефактов, которые везли с собой отряды империи.

Глава 51

Разикале нёс на руках Морриган, которая была без сознания Так уже сложилось, что её тело оказалось совершенно не готово к принятию человеческой формы Уртемиэля. Рядом с постными лицами шли Флемет и Адель.

– Может, ну ее, эту затею? – спросила Аша’белленар у остальных.

– И как ты будешь объясняться с Даленом? – ехидно улыбнулся Разикале. – Ты думаешь, он простит тебе обман?

– Какой обман? – удивлённо вскинула руки Флемет. – Ну не получилось у нас. Подумаешь, невидаль. Мало ли девочек на свете бегает. Ещё найдёт.

– Он хочет конкретно эту.

– Честно говоря, не представляю себе Далена в ипостаси дракона, – задумчиво произнесла Адель. – Он сильно изменился?

– Порядочно.

– Кстати, ты нам не сказала, каким драконом он стал.

– Правда? А мне показалось, что я уже всё поведала.

– Нет, что ты, – снова улыбнулся Разикале. – Это не она, а я рассказывал. Мне показалось, что Дален после перерождения стал очень агрессивен и излишне напорист. Дикая, варварская природа едва им сдерживалась. Хотя, возможно, это особенности первых дней после перерождения. Мало ли кто как себя ведёт в таких условиях. Опыта у нас очень мало.

– И ты кого предполагаешь?

– Не хочу, конечно, накаркать, но мне показалось, что он похож на дракона войны. Только какого-то неправильного.

– Ты уверен? – озабоченно спросила Адель.

– Нет, конечно. В таких вопросах просто так не угадаешь. Но я помню последнего дракона войны, и… есть что-то в этом парне похожее.

– Ты прав, есть.

Разикале и Адель остановились и посмотрели на Флемет.

– Что вы так уставились? Да, Дален Амелл дракон войны. Только всплыла деталь – двух одинаковых драконов не бывает. Даже если они посвящены одной стихии. У каждого свой профиль и свои особенности. Вот и наш новичок оказался непохожим на предшественника. Впрочем, дело своё он хорошо почувствовал и уже сейчас работает над совершенно дикими народными волнениями. Не уверена, что они получатся, но если все пойдёт так или почти так, как он хочет, весь Тедас кровью умоется. Нашествие кунари на этом фоне покажутся жалкими играми детишек с котятами.

– И как он себя назвал?

– Уртемиэлю он представился Рагнарёком. Возможно, это из разряда шуток, на которые он щедр. Но и правды подобное заявление не исключает.

– Странное имя.

– Он его принёс из своего прошлого. Из другого мира. И что оно означает, я понятия не имею.

– Девочки, – перебил их Разикале, – давайте уже решим, что будем делать дальше.

– Боюсь, у нас нет вариантов. Ругаться с драконом войны я не горю ни малейшим желанием. Он ведь может уйти, забрав с собой всех нас.

– Ты думаешь?

– А у вас есть сомнения?

– Тогда поспешим. Не хватало ещё Лусакану[51] догадаться о своей участи. Он ведь к вам тоже уже стучится.

– Да они с Даленом уже достали, – фыркнула Флемет.

– Может, всё-таки попробуем девочку привести в чувство и воспользоваться традиционным способом?

– У меня не получается, – отрезала Флемет. – И никто из вас не сможет сделать больше и лучше, чем я, в этом вопросе. У нас не слишком большой выбор: или девочку бросать на пожирание Уртемиэлем, или обращать в драконы, жертвуя Лусаканом. Других вариантов у нас нет. Разикале, ты как?

– Я считаю, что принести в жертву Лусакана вполне разумное решение. В конце концов, он уже третий дракон ночи на моей памяти. Одним больше, одним меньше.

– Раз решили, так пошли, – улыбнулась Адель. – Неси её, нам осталось всего чуть-чуть.

– Кстати, а откуда ты знаешь, где он лежит?

– Я как-то с ним беседовала, – улыбнулась Адель, – и он по глупости сообщил мне место размещения своего саркофага.

Глава 52

Раннее утро 29.10.932. Граница баронства Грифингар

Удивляться Грифингару Первый страж начал ещё задолго до появления в прямой видимости знаменитой на весь Тедас крепости, то есть на старом имперском тракте. Впрочем, там бы любой оказался впечатлён. Шутка ли? Выбитые многочисленными ногами и копытами древние камни узкой дороги, построенной ещё «до исторического материализма», упирались в небольшой, но добротный каменный мостик через ручей, сразу же переходивший в довольно большую площадь – под тысячу шагов в периметре. А вдали, с противоположной стороны этого плаца, выползало продолжение этой внезапно оборвавшейся убогой дороги древнего тракта. В то время как с правой руки лежал новый тракт – уходящий куда-то идеальной прямой стрелой. Да и с шириной там дела обстояли получше. Дополняли картину «первого знакомства» три вещи: небольшой постоялый двор «Три поросёнка», с десятка два разнообразных построек импровизированной деревушки, что разместились слева от нового тракта, а также большая мраморная стела с надписью «Грифингар», стоящая на могучем постаменте напротив постоялого двора.