Отец Арианны был рядом с ним, у него был собственный приступ, который на этот раз явно игнорировался. Сэр Роберт просто сидел на одном месте, уставившись на меня знающим взглядом. Значит, он беспокоился обо мне. Тания сказала, что я похожа на отца, и теперь, я вспомнила, как он разглядывал меня с первой минуты, когда я увидела его на их кухне. Я просто была глупа и неправильно истолковала это. Он знал все это время, как и его сын.

К черту все, к черту их всех.

Розовое пламя прошло мимо меня и вернуло к реальности. Второе промахнулось на сантиметр.

Я не собираюсь Восходить. Герберт Уоткинс был моим отцом, а я потомком дракона. Я не дитя короля и никогда не стану принцессой.

Ну и пусть народ Этана останется в Этане.

Самое смешное, что мне действительно нравилась маленькая игра Блейка. Мое сердце даже не ускорило ритм, и весь страх, который я пыталась имитировать, был фальшивкой.

Я подождала, пока чертово пламя остановится, и, как только это произошло, я перекатилась из-за своего камня прямо в пламя Блейка.

Все закончилось. Я была мертва. Я даже не чувствовала, как оно касается моего тела, стало мгновенно жарко. Тогда я поняла, что Тания солгала мне. Она была Зеленым Паром, и они были известны своей ложью. Я не принцесса Пейи. У меня не было особой крови, и Блейк не был моим драконом.

Когда его пламя, наконец, остановится, они ничего не найдут, даже моего пепла, а затем Ченг действительно пожалеет, что он когда-либо пытался подтолкнуть меня к этому.

Все было тихо, и я открыла глаза, чтобы увидеть, где я была.

Я не поняла.

Розовое, оранжевое и красное пламя Рубикона все еще было вокруг меня. Оно поглотило меня, но я почему-то не сгорела так сильно, как думала.

Кожа на руках и ногах показывала другую картину.

Ужасные, с большим количеством обожженных мышц и белыми костями, которые начали чернеть. Моя одежда сгорела на коже, но я до сих пор не чувствовала боли.

Мой гнев исчез, как никогда, и мое сердце забилось, как десять птиц, запертых в клетке, сделанной для одной. Я не хотела умирать, только не так.

Я наблюдала, как на всем теле стали нарастать новые мышцы. Кровь и месиво исчезли под новым слоем кожи. Восстановилась даже моя толстовка, но только чтобы скрыть грудь, джинсы преобразовались в сверхкороткие шорты.

Почему-то только мои ботинки остались совершенно необожженными. Словно кто-то нажал на кнопку перемотки назад, и все стало как прежде, кроме пламени Блейка.

Лишь тогда я поняла, что что-то было совершенно неправильно. Его пламя не двигалось. Оно было настоящим, но замершим во времени.

Я поднялась с земли и оказалась лицом к лицу с этим уродцем. Его глаза стали красными, даже багровыми, словно он был каким-то демоном, а все его тело напоминало его же пламя, застывшее во времени. Я вышла из пламени Блейка и обнаружила себя, окруженной людьми, застывшими во времени. Страх и шок излучали лица людей в толпе. Констанс и Джулия стояли у ворот рядом с Ченгом и Арианной. Все люди, которые должны были вытащить меня из этого безумия, организованного Коронохвостом, застыли.

Меня пронзило ещё одной эмоцией от взгляда на Констанс. Она испугалась и окаменела, поняв, что означает Розовый Поцелуй — на этот раз она не сможет исцелить меня.

Мастер Лонгвей и король Калеб неотрывно смотрели на пламя, в котором я была минуту назад. Ни один не пошевелился. Я немного вздернула подбородок, уставившись на забавное выражение лица короля Калеба. Он отчасти был зол, расстроен чем-то, а с другой стороны он был в шоке. Я хихикнула. И только тогда я увидела маму и папу Люциана.

Король Гельмут немного напомнил старого себя, а не пустую оболочку без души, работающую днями и ночами, чтобы найти убийцу своего сына. Он выглядел, словно снова переживал за кого-то ещё. Его жена прикрыла свой рот, а глаза блестели от слез. Остальных я не знала. Я перевела глаза с подиума, где сидели королевские семьи и Мастер Лонгвей, и осмотрела нижний ряд, заполненный журналистами. Всё их камеры вспыхнули, чтобы запечатлеть пламя Блейка.

Я с отвращением покачала головой. Они сделают, что угодно, чтобы выдать сенсацию.

Я устремила взгляд на толпу в поисках определенной группы людей. Меньше чем за пять минут я нашла Бекки, Сэмми, Джорджа и Дина. Джордж обнимал Бекки, когда она прикрыла рот, а Сэмми отвернулась. Она спрятала лицо на груди у Дина.

Краем глаза я увидела какое-то движение.

Всего на долю секунды, и я снова оглядела толпу. Больше ничего, никто не шевелился. Наверное, со мною играет мое воображение.

На этот раз я заметила движение с другой стороны, и резко обернулась туда. Ноги медленно передвигались в том направлении, пока я оглядывала толпу, как безумная, но ничего не находила.

Что-то пошевелилось на два ряда ниже — и снова ничего, как и раньше.

Что-то приближалось ко мне, но я была такая медлительная, что даже не могла понять, что это.

Ещё пару минут я вертела головой, словно наблюдала за теннисным матчем в замедленном темпе.

Мое сердце забилось на пару ударов быстрее, каждый раз, когда мой взгляд ловил движение, и, наконец, я увидела всю его фигуру, стоящую внутри кольца, в нескольких ярдах от меня.

Это Жнец. На нем был плащ с капюшоном, закрывающим все лицо.

Он не носил длинные кандалы, но я была напугана до смерти. Я раздражалась иронией моей последней мысли. Испуганная до смерти, я была мертва, и все же еще чувствовала каждую эмоцию, пронзающую мое тело. Тело, которым больше не владела. Мое сердце билось так, как будто у меня все еще было оно, и что-то подсказывало мне, что это моя последняя часть мозговой активности, которая делает все это реальным. Я немного отступила, когда он начал приближаться. Он скользнул ко мне, и миллион гусиных пупырышек с ледяным пальцем пробежали по моему позвоночнику.

Я не могла отвести от него взгляд, так как мое тело, казалось, превращается в глыбу льда, но почему-то я все еще медленно отступала от него. Бегство может быть где-то во мне, но опять же никто никогда не обгонял Жнеца. Было известно, что души очень страдали, когда они убегали от него, и после того, как он, наконец, закончит с любым наказанием, которое он дарует мне, он потащит туда, где я должна быть в загробной жизни. Была ли я готова к этому? Что если я больше никогда не увижу Люциана или отца?

У меня во рту пересохло, но мне как-то удалось проглотить этот сухой твердый комок внутри горла, когда фигура остановилась в паре шагов передо мной.

Я не могла видеть лицо из-под капюшона, но знала, это то, что я действительно не хотела увидеть.

Бледные человеческие руки поднялись к капюшону, и он медленно откинул его с головы.

Мое лицо застыло в шоке, и вздох сорвался с моих губ, когда я смотрела в глаза того же цвета, который видела каждый раз, глядясь в зеркало.

У меня подкосились ноги, и я обнаружила, что припала на одно колено. Это он, передо мной стоял величайший из всех когда-либо живших королей, король Альберт.

В мозгу пронесся вихрь вопросов, например, почему они послали за мной именно его? Я его не знала, почему они не прислали моего отца, или Люциана, кого-то, кого я любила, и кто любил меня.

Я почувствовала, как он мягко прикоснулся к моим плечам и рукам.

— Горошинка, ты не должна мне кланяться.

Я подняла глаза и увидела доброе лицо человека, смотревшего на меня.

— Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента.

Он уткнулся своим лбом в мой. Сердце загрохотало, а я продолжала смотреть на него.

Он слегка нахмурился.

— Ты знаешь, кто я?

Я кивнула.

— Вы король Альберт.

С его лица мгновенно сошла улыбка, и морщинки вокруг глаз от улыбки испарились. Я бы сказала, что ему стало трудно дышать. Он неловко встал и отвернулся, шатаясь, как пьяный, он сделал пару шагов от меня.

Ко мне вернулась сила, и я встала на обе ноги. А он упал на колени, а потом сел на землю. А затем резким движением вскинул голову и заорал в небо. Я прикрыла уши, потому что ничего не понимала. Никогда раньше не слышала, чтобы мужчина мог так кричать. Этот крик был полон скорби, сожаления и чего-то даже намного хуже, чему я не могла найти названия, но он вызвал у меня слезы, потому что я видела его боль.