Когда я вышел из кельи, никто не удивился моему появлению. Никто не бросился ко мне с расспросами, что да и как. Просто пришёл служка и пригласил в административное здание. Там уже был новый брат ключарь, который сказал, что я могу возвращаться к себе домой, так как надобность в моих услугах отпала. Сутану я могу взять на память о пребывании в монастыре. Все мои вещи в сохранности. На мой вопрос о том, куда уехали мои знакомые, я встретил взгляд полный если не понимания, то полный скептицизма от заданного вопроса. Все понятно. До свидания, товарищи монахи.

С саквояжем и пакетом с рясой и сандалиями я отправился в ближайший город. Ехать пришлось на простой повозке, подпрыгивая на каждом камешке горной дороги. Запряжённый в повозку мул бесстрастно шёл вперёд. Также бесстрастно сидел монах с вожжами в руках. Ему было все равно, что делается вокруг. Приедет в город, механически сделает все что надо, сядет в повозку и так же без всяких эмоций поедет обратно в монастырь.

Город находился сравнительно далеко от монастыря. По европейским понятиям. Это у нас сто километров не расстояние, а там каждый клочок земли на вес золота. Конечно, когда во всем мире автомобиль станет обычным средством передвижения, то тогда европейскому человеку станет доступна вся Европа, исключая социалистические страны, а так и мул является хорошим средством передвижения.

За двое суток я добрался до Мадрида. Отдохнул в своей квартире и приступил к работе по психоанализу. Нельзя сразу гнаться за теми людьми, которые постарались уехать от вас незамеченными — можно нарваться на крупные неприятности.

Свою помощницу я записал на курсы психологов и стал привлекать её к проведению моих сеансов в качестве зрителя и слушателя, находящегося в моей комнате.

— Зачем мне это все, дон Казанова? — спросила она.

— Нужен же мне заместитель на время моего отсутствия, — ответил я, и этот ответ был принят с благодарностью.

Я внёс некоторые изменения в учредительные документы, назначил её управляющей с зарплатой в половину дохода конторы, предоставил право подписи финансовых документов, сделал завещательную надпись, что в случае чрезвычайных обстоятельств она становится полным владельцем всех активов и всего имущества. Мне было легко это делать, потому что я уже знал, что имею дело с очень честным и порядочным человеком.

Завершив все дела, я отправился в Париж к деду Сашке. Я был уверен, что с ним все нормально, но кто его знает, что мог вытворить старый ловелас.

Увидев своего приятеля, я бросился его обнимать, как будто не видел его целую вечность. Так и получается, пил за то, чтобы земля ему была пухом, а сейчас пью с ним за встречу. Как будто я на том свете в гостях у него или он пришёл на этот свет, чтобы встретиться со мной.

— Ты что, старый, налил в капсулу Гитлеру? — грозно спросил я.

— А ничего особенного, — сказал дед, — обыкновенный спотыкач с сон-травой. Чтобы лежал себе годах в десяти от нас и ждал сурового возмездия от своих жертв.

— Не рой другому яму. Ты слышал такую поговорку? — спросил я. — Твой коктейль достался мне.

— И как там? — недоверчиво протянул сеньор Гривас.

— Неплохо, люди живут, только вот некоторые запутались в любовных похождениях, получили четыре пули в живот, а сейчас лежат себе спокойно на кладбище, — мрачно произнёс я.

— Кто это? — испуганно спросил дед.

— Кто кто, — с долей сварливости сказал я, — кто спрашивает, тот и лежит.

— Неужели блондинка? — ахнул дед Сашка.

— Она самая, и тебя застрелила, и сама застрелилась. Рядышком лежите, голубки, — насмешливо сказал я.

— Вот, едрио лять, — матюгнулся дед, — я уж знаю, где их нужно проверять этих крашеных, чтобы мужиков не обманывали. А то блондинка возьмёт и перекрасится, а там она вряд ли будет красить, — расстроился чего-то дед.

— Ладно, проверку потом будешь проводить, — сказал я, — сейчас переведи свои дела в состояние мобилизационной готовности и собирайся в большое путешествие туда, где тебя ждут жгучие брюнетки и жаркие ласки.

— Неужто в Аргентину? — спросил дед.

— Туда, — сказал я.

Вообще-то, я довольно рано вернулся в своё время. Ведь никто меня силком не тащил, повёлся у женщины на поводу, взял и ущипнул себя. Самое интересное — никакая посторонняя боль не вызывает возвращения из будущего, только боль, причинённая самому себе.

— Слушай, дед, — спросил я, — а ты точно знаешь, что нет эликсира, возвращающего человека в прошлое?

— Вот ведь Фома неверующий, — хмыкнул дед Сашка, — да если бы такое было, то ведуны бы знали об этом. Сказки о живой и мёртвой воде слышал?

— Ну, слышал, — подтвердил я.

— Так вот, — продолжил старик, — мёртвой водой мертвеца готовят к воскрешению, раны заживляют, отрубленные головы и руки прирастают. Только вот шрамы от аппендицита мёртвой водой смазывать не надо, чтобы не возвращать воспалившийся отросток на место. А потом уже живой водой брызгают, чтобы человека оживить. Так вот, эликсир мой это как живая вода. А вот возвращать человека в прошлое никак нельзя. Нельзя человеку появиться там, где он ещё не родился, например.

— Откуда же ты об этом знаешь, — спросил я, — ты был там, в прошлом, или кто был и тебе рассказал?

— Дак, ведь философия говорит о том, что ничто не возникает из ничего и не уходит в никуда, — сказал дед Сашка, — у всего есть своё начало и свой конец. Так вот и нельзя быть там, где ещё не было начала.

— Ну, ты и намудрил, Кулибин, — засмеялся я, — а как же с будущим?

— А вот это как в математике, — улыбнулся дед, — в плюсе можно быть, а вот в минусе уже быть невозможно. Человек может быть отрицательным или положительным и может состоять из материи, но не из антиматерии…

— А как же Бог? — парировал я. — Он все создал, он же может и назад вернуть.

— Бог может все, — согласился дед Сашка, — как народ допрыгается, так он так все встряхнёт, что с деревянными дубинами будут по автобанам туда-сюда шастать, хорошую жизнь вспоминаючи.

Деда не переспорить. Он занялся своими финансовыми делами, а я пошёл отправлять телеграмму Марии по условленному адресу с приветом от Фреда, чтобы вызвать на встречу Миронова.

После двадцатого съезда партии вал репрессий в России поутих, стали потихоньку выпускать из лагерей политзаключенных и классово-близких коммунистической партии уголовных преступников. Расстреляли Берию. Разогнали органы госбезопасности, круша всех под одну гребёнку и правого, и виноватого, и того, кто вообще не причём. Слышал на парижском бульваре песенку, кто-то из эмигрантов пел по-русски под гитару:

Интересно, как там Миронов? После двух отсидок он должен быть на коне, если только здоровье его не подведёт.

Через пять дней я увидел условный сигнал о готовности к встрече по варианту три. Вариант три — это парк. С соблюдением всех предосторожностей мы встретились.

Миронов постарел, но держится очень солидно. Видно, что на коне.

После взаимных приветствий он сразу спросил:

— Почему ты проигнорировал приказ ехать в Аргентину? Я из-за тебя чуть должности не лишился.

— Думать надо, прежде чем такие приказы отдавать. Если бы я поехал в Аргентину, то ушёл бы в сторону от той цели, которая была поставлена передо мной.

— Как это? — заинтересовался Миронов.

— А вот так, — сказал я, — я был в Испании и видел там и Гитлера, и Мюллера, который сопровождал его.

— Ничего себе, — ахнул Миронов, — а Борман там был?

— Не было там никакого Бормана, они в Испании, в монастыре отсиживались, а совсем недавно тайно покинули монастырь, — сказал я, — а вот сейчас и наступило время моей поездки в Аргентину.